в чём прелесть секса | the joy of sex

Прошла неделя. Кофемашиной никто не пользовался, и мясо, которое Чимин оставил размораживаться, всё ещё лежит в холодильнике, коричневатое из-за окисления. Без Чимина в квартире стало слишком тихо — Чонгук не помнит, чтобы это место когда-либо было таким серым. Он не уверен, надумывает он себе это или нет, но ему кажется, что Чимин его избегает. Он хочет поговорить с ним, выложить перед ним все карты и начать ухаживать за ним как следует, но у него нет этой возможности. У него ничего нет. Чимин не приходит домой; в его спальне не горит свет. Чонгук даже не получает от него смс, последнее сообщение Чимин отправил ему больше недели назад, то самое короткое Приходи. Прошла неделя, целая неделя, и у Чонгука тесно в груди, непреодолимый страх сжимает его горло. Чимин же не нашёл себе кого-то лучше, ведь так? Или он уже с кем-то встречается? Чонгук был тем, с кем он просто трахался? Чтобы удовлетворить любопытство? Чонгук запоздало понимает, что так, должно быть, чувствовали себя все те, с кем он спал, ведь Чонгук был слишком равнодушен к отношениям, до него невозможно было достучаться. Они всегда хотели большего, но Чонгуку секс был гораздо важнее, чем чувства, и где он сейчас? Охотник становится жертвой, его волнение побеждает, заставляя мысли в голове бешено метаться. Чонгук вздыхает, утопая в диванных подушках. Он сидит здесь уже целый час, всё ещё в офисной одежде, просто не может найти в себе силы двигаться, а его нетронутый ужин стоит на столе, рядом с двумя пустыми банками пива. Он скучает по Чимину. Он хочет его увидеть. Ещё на работе он отправил сообщение Тэхёну в директ, но безрезультатно. Чонгук получил ответ несколько минут назад: «Он в последнее время занят». Это всё, что сказал Тэхён, не давая намёков ни на что другое, и желудок Чонгука сжимается. Он проглатывает чувство тоски и заходит в профиль Чимина ещё раз, перелистывая его фотографии по привычке, которую не заметил, как приобрёл. Чонгук видит Чимина вечером в понедельник, когда приходит домой с работы. Сперва его сердце пропускает удар, будто у пса, который рад встрече с хозяином, но затем на него обрушивается скопившееся в комнате напряжение, и вся возникшая радость за долю секунды оказывается раздавлена, как недокуренная сигарета — носком ботинка. Чимин сидит за кухонным столом, опустив голову и закрыв лицо руками. Атмосфера в комнате мрачная, будто кто-то взял и разом смыл все краски. Хлопает входная дверь, но Чимин даже головы не поднимает, и Чонгук, подходя ближе, видит тонкую фигуру Чимина сквозь ткань его футболки. Он выглядит более худым, чем Чонгук помнит, так, будто он не ел всю неделю, и у Чонгука колет в груди. — Хён? Всё в порядке? Он боится говорить слишком громко, не хочет напугать его. Понижает голос, будто обращается к испуганному животному. Чимин медленно убирает руки от лица. У него тёмный взгляд, круги под глазами ярко выражены. — Чонгук. Я… — Чимин не смотрит ему в глаза, говорит медленно, лишённым эмоций голосом. — Я думаю, что ты должен съехать. Сумка, которую Чонгук держал в руках, падает на пол. Воздух в комнате кажется разреженным, отчего его лёгкие сжимаются. Его что, выселяют? Что? Что случилось? Чимин всё ещё не смотрит на него, и Чонгук может только беспомощно смотреть, его мысли вертятся в голове, эмоции сменяются, как в калейдоскопе — гнев, смятение, горечь, разочарование, всё тает и сливается воедино. — Хён, это… я что-то сделал? Чимин не отвечает, просто смотрит на свои руки, разглядывая ногти, воздух между ними вибрирует. Пульс оглушительно стучит в ушах Чонгука. — Хён… Пак Чимин. Назови причину. Чимин поднимает взгляд. От выражения его лица у Чонгука перехватывает дыхание. Оно усталое, будто вся его энергия покинула тело. — Я просто не могу больше жить с тобой, — произносит Чимин дрожащим шёпотом. Внутренности Чонгука сжимаются так, будто он падает со скалы. Такого ответа недостаточно. Он ничего не объясняет, не говорит о том, почему всё изменилось так быстро, будто кто-то щёлкнул выключателем. Разум Чонгука лихорадочно работает в поиске ответов, анализирует всё, что произошло между ними. Он, должно быть, что-нибудь натворил, он в этом уверен… что ещё могло быть причиной? Но Чимин, похоже, не собирается ничего ему рассказывать. Чонгук знает, что Чимин ненавидит открытые конфликты, он любит подавлять гнев и раздражение до тех пор, пока не произойдёт взрыв, но Чонгук должен знать. Голос в его голове говорит ему, что, возможно, Чимин не захочет решать возникшую между ними проблему. Значит ли это, что Чимин больше не хочет иметь с ним ничего общего? — Хён… скажи мне, — он паникует, голос выходит сдавленным, будто он борется за каждое слово. — Скажи мне, что я сделал. Скажи, что мне нужно исправить. Чимин снова пристально смотрит на свои руки, и у Чонгука сжимается сердце, а руки ужасно дрожат. Всё, чего он хочет — протянуть их к нему и схватить, чтобы удержать рядом с собой. Он знает, что, как только они перестанут жить вместе, всё закончится. У Чонгука больше не будет причин оставаться в Итэвоне. Он станет очередным легко забытым именем из списка друзей Чимина. Чонгук не позволит этому случиться, не тогда, когда он уже всё решил для себя, с нетерпением ожидая возможности ухаживать за Чимином. — Дело во мне? — спрашивает он. — Или… или в сексе? — краем глаза он видит, как Чимин вздрагивает, но он слишком перевозбуждён, чтобы отреагировать, его мысли всё ещё носятся в голове, выходя из-под контроля. — Если хочешь… если ты не можешь, мы можем остановиться. Этого определённо не стоило говорить. Чонгук, должно быть, задел его за живое, потому что в ответ он получает ледяной взгляд, пробирающий до костей. Раньше, когда Чимин злился на него, за этим редко стояли сильные чувства, но сейчас казалось, будто Чимин ненавидит его до глубины души. Эта мысль пугает Чонгука, заставляя его кровь похолодеть. — Ничего не изменилось, — ровным голосом произносит Чимин. — Мы не давали друг другу клятв. Ты всегда мог трахаться, с кем хочешь. В его словах есть что-то едкое, львиная доля яда — в слове «трахаться», он ведь никогда не говорил о сексе в таком тоне. Чонгук знает, что сделал что-то не так. Может, Чимину показалось, что секс того не стоил, может, Чимин нашёл кого-то лучше, может, Чимину всё-таки нужны были любовь и романтика, а Чонгук не мог дать ему этого, может, Чонгук был недостаточно хорош, не для такого, как он… Чонгук просто не знает. У него кружится голова от беспорядочных мыслей. Он никогда раньше не был в такой ситуации. — Прости меня, — быстро говорит Чонгук. — Если… если я что-то сделал… — Ты не сделал ничего! — яростно кричит Чимин, так громко, что Чонгук вздрагивает. Чимин делает глубокий вдох. И затем крепко зажмуривается, изо всех сил стараясь держать себя в руках. — Это был я… — говорит он пустым голосом, сгорбившись, будто ему требуется слишком много сил, чтобы продолжать сидеть прямо. — Я был тем идиотом, который… Он замолкает, и мозг Чонгука разгоняется вновь, пытаясь понять, что он пытается сказать. — Послушай, Чонгук, мне жаль, я просто… Мне нужно, чтобы ты съехал. Не спорь со мной, пожалуйста, — его голос звучит бесцветно и слабо. Но Чонгук не хочет отступать, потому что он знает. Он знает, что, как только он выйдет за дверь, Чимин сделает вид, что они никогда не были знакомы, будто между ними ничего не было, а Чонгука и вовсе не существует. И Чонгук не согласен с этим, особенно сейчас, когда он полностью изменился, просто до неузнаваемости. Чимину потребовалось всего одно прикосновение, чтобы сделать это с ним, словно он был Мидасом, касание рук которого обращало всё в золото. — Но я не хочу, — произносит Чонгук, сжимая челюсти. Взгляд Чимина становится ещё острее, чем раньше, будто он не может поверить, что у Чонгука хватает наглости оставаться здесь, когда он уже попросил его уйти. — Чонгук, — умоляет он. Он продолжает нервно проводить ладонью по волосам, крепко зажмурив глаза от отчаяния, и у Чонгука от этого сводит лёгкие. Чонгук не собирался говорить об этом сейчас. Он уже распланировал всё в своей голове, хотел создать более романтическую атмосферу, но он больше не знает, какой аргумент привести, не знает, что ещё сможет убедить Чимина. — Хён, я… Я хочу встречаться с тобой. Чонгук не ждал немедленного согласия, но он также не ожидал, что Чимин будет выглядеть таким несчастным, так съёжится, пытаясь сдержать слёзы. — Я не могу, — задушенно говорит Чимин. Сердце Чонгука наливается свинцом. В груди поднимается горечь, заставляя подавиться, разочарование слишком сильное, чтобы можно было сдержать его. Он должен был знать, что Чимин не согласится быть с кем-то вроде него. Конечно же нет. Чон Чонгук, непревзойдённый бог секса и «гейский мессия», получил свой первый отказ. Он так ошеломлён, что отшатывается назад, перед глазами вспыхивают цветные пятна, тело тяжелеет и немеет. Ему пиздец как больно, и он знает, что так должно быть. Блядь, он должен был ожидать этого, Чимин никогда бы не стал встречаться с таким, как он. Чимин хотел романтики и любви, а Чонгук был для него просто способом удовлетворить свои физические потребности. Чонгук не стоил того, чтобы тратить на него время. Чимин прав. Ему стоит съехать, уж лучше это, чем мириться с позором, вызванным первым отказом… — Чонгук. Я просто… Я не доверяю тебе. Сердце Чонгука замирает в груди, лёгкие сжимаются так сильно, что он не может дышать. Конечно, Чимин ему не доверяет. С такой-то репутацией. — Хён, — из его горла вырывается сдавленный звук. — Прошу, поверь мне. Если бы мы были вместе, я бы тебе не изменил. Я бы никогда… Чимин в ярости поднимается, его лицо покраснело, сжатые кулаки дрожат. — Не смей, блять, врать мне. Чонгук не понимает, что он сделал, когда успел солгать. — Я видел, как он выходил из твоей комнаты, — отрезает Чимин. От этого Чонгука начинает тошнить, у него кружится голова. Ну конечно. Тот рыжий. Чонгуку просто так необходимо было доказать самому себе, что в Чимине не было ничего особенного — его собственная сексуальная репутация была важнее всего остального. А теперь сработала карма, и его поступок вернулся ударом под дых. Его тошнит. Он чувствует, как горький привкус подступает к горлу. Как он мог быть таким пиздецки тупым? — Хён, — хрипит он, его голос срывается. — Хён, я… Я остановился почти сразу. Я ничего с ним не делал, прошу, поверь, что я не лгу. Я… Я не смог… — Твой профиль в приложении, — выплёвывает Чимин. — Я давно им не пользовался, клянусь, — Чонгук в отчаянии, у него дрожат руки. — Можешь спросить Юнги-хёна, если не веришь мне. Никого не было, кроме этого парня, я ничего не делал, клянусь тебе. Его голос звучит так жалко, что ему самому противно. Он пытается подобрать слова, стараясь сделать всё возможное, чтобы заставить Чимина передумать, увидеть в нём кого-то, с кем стоит встречаться, но он знает, что уже вырыл себе яму. И ему некого винить, кроме себя. Он бы понял, если бы Чимин поверил ему, но всё равно не согласился быть с ним. Но он хочет этого больше всего на свете. — Хён, я не спал ни с кем, кроме тебя, — сбивчиво говорит он, отчаянно пытаясь удержать Чимина, заставить его смотреть на себя. — Это правда. Я… — он не знает, что ещё сказать. Есть ли вообще толк в словах? Он умел пользоваться ими только тогда, когда флиртовал с людьми, с которыми хотел переспать. А теперь, когда он действительно нуждается в них, они от него ускользают. Чимин стоит, ссутулив плечи, в нём не осталось сил, и у Чонгука сердце болит, когда он видит это. Он не находит больше слов, поэтому подходит к Чимину, останавливаясь прямо перед ним. Чимин по-прежнему смотрит не на него, а на ковёр, и это вселяет в Чонгука сомнения. Но в конце концов он тянется к руке Чимина, аккуратно держит её, будто обращаясь с хрупким стеклом, изо всех сил стараясь не отпугнуть его. — Я не жду, что ты доверишься мне сразу же, — говорит Чонгук, большим пальцем рисуя круги на ладони Чимина. — Но… если ты дашь мне шанс, я клянусь, что не причиню тебе боли. Я больше не буду ни с кем спать… У меня даже не получится. Я серьёзен, хён. Я правда хочу с тобой встречаться… — у него заканчиваются аргументы. При его росте он возвышается над Чимином, но в этот момент он чувствует себя таким маленьким, будто он снова мальчишка, снизу вверх смотрящий на красивого хёна из соседней квартиры, желая заполучить его внимание. Никто из них не двигается с места — проходит всего несколько минут, которые ощущаются как вечность, но Чонгук не говорит ни слова. Он устал от собственной болтовни, он не хочет, чтобы всё выглядело так, будто он принуждает Чимина к чему-то, так что он просто стоит, напрягшись. Его палец продолжает гладить ладонь Чимина, пока он ждёт, что Чимин выгонит его или разрешит остаться, что бы он ни решил. Ему просто нужен ответ. — Тебе не нужно съезжать, — мягко произносит Чимин. Чонгук расслабляется, не осознавая даже, что задерживал дыхание, тяжесть падает с его плеч, тело становится лёгким и будто парит. Но потом реальность обрушивается на него. Чимин ничего не сказал насчёт их совместного будущего. Чонгук хочет спросить — но в итоге решает не делать этого. Он знает, что не должен сейчас испытывать судьбу. Но он отдал бы всё, что угодно, чтобы поцеловать Чимина, заставить его щёки покраснеть, сделать так, чтобы всё его тело снова вспыхнуло под ним… Он прекращает думать об этом, пока мысли не вышли из-под контроля. Словно прощупывая почву, Чонгук робко спрашивает: — Можно тебя обнять? Чимин не смотрит на него, но кивает, и облегчение затапливает его, туша внутренний пожар, благодарность быстро заполняет сердце, отчего возникает ощущение, что его грудь вот-вот разорвётся. Чонгук тянет Чимина на себя, крепко сжимая его в объятиях, боясь, что тот может передумать. Они стоят вот так несколько минут, вдвоём, и Чонгук не хочет отпускать, но он понимает, что Чимин сильно устал. И хотя объятий недостаточно, чтобы удовлетворить его, Чонгук всё же ослабляет хватку. Он притягивает руку Чимина к губам, оставляя лёгкий поцелуй на тыльной стороне его ладони. — Спасибо, — говорит он. И он действительно благодарен.

***

Теперь Чонгук чувствует себя по-другому. Будто его душа износилась по краям, но Чимин отшлифовал её, и теперь не было всех этих острых углов. Проснувшись этим утром, он почувствовал, будто находится в альтернативной реальности, потому что они с Чимином вместе заснули на диване… и Чимин обнимал его всё это время. Он уткнулся в грудь Чонгука, и его вид и ощущение его веса послали электрический разряд вверх по позвоночнику Чонгука. У него горела кровь, руки чесались от желания прикоснуться, но в конце концов Чонгук притворился спящим, пока Чимина не разбудил утренний свет. Это заняло несколько недель, но Чимин смог постепенно открыться и снова начать доверять ему. Сегодня они на свидании в кафе. Чонгук забирает их напитки, когда решает тайком купить сладостей. Он знает, Чимин больше всего любит булочки с творожным сыром, хоть и жалуется, что мучное вредно для него. Когда Чонгук ставит поднос на стол, глаза Чимина загораются, он переводит взгляд со сладости на него и обратно. Чонгук пиздец как сильно хочет зацеловать всё его лицо. — Это мне? — спрашивает он, его широко раскрытые глаза блестят. Что за глупый вопрос. — Конечно, хён. Кому же ещё? Он улыбается и потягивает свой американо, наблюдая за тем, как Чимин ест, слизывая масло с большого пальца, пытаясь разрезать хлеб пластиковым ножом. Чонгук не может перестать пялиться на губы Чимина. Ему пиздец как трудно сдерживаться. Он не хотел торопить Чимина, боясь снова переступить его границы, так что они не целовались и не занимались сексом. Самый близкий физический контакт у них произошёл вчера, когда Чимин выпил слишком много пива и в итоге заснул прямо на Чонгуке. Прошло уже больше месяца, и Чимин всё ещё не ответил на вопрос об их отношениях. Это заставляет Чонгука нервничать. Чимин знает, ведь так? Что Чонгук хочет встречаться с ним? Иначе почему он позволил себе расслабиться рядом с ним прошлым вечером? Всё, что может Чонгук — это ждать, но это начинает сказываться на его психике. Он и правда не знает, сколько ещё сможет выдержать, его тело отчаянно нуждается в прикосновениях. Так трудно не целовать Чимина, когда кажется, что он становится милее с каждым днём. Даже сейчас, когда он жуёт свой десерт, его губы слегка надуты… боже, это подпитывает желание Чонгука сделать что-нибудь непристойное. Например, откусить Чимину щёки. — Ты точно не будешь? Чонгук внезапно чувствует себя виноватым, как будто Чимин может прочитать его мысли. Он должен быть счастлив, что у него вообще есть возможность проводить с Чимином время. Ему не следует забегать вперёд. — Я не голоден, хён, — отвечает Чонгук, натягивая улыбку. Он старается отвлечься, изо всех сил пытаясь не смотреть на крошки в уголках губ Чимина, на его сморщенный нос. Он барабанит пальцами по столу, ёрзая, пока болтает об онлайн-игре, в которую играл с Югёмом на днях. Чимин смеётся над ним, отчего Чонгук сбивается. А потом он чувствует это. Чимин накрывает своей ладонью его собственную. Рука не настолько большая, чтобы полностью закрыть руку Чонгука, но в этот момент она кажется просто огромной. Сердце Чонгука колотится в груди. Он не может поверить, что оно бьётся так сильно, так громко, что это почти оглушает. Чимин медленно переплетает свои пальцы с его. Чонгук хочет задать вопрос, хочет уточнить, означает ли это то, о чём он думает. Но один взгляд в глаза Чимина помогает ему понять. Он сжимает ладонь сильнее, поднимая её к губам. Когда он легко целует кожу, Чимин улыбается.