в чём прелесть секса | the joy of sex

— Давно не видел тебя здесь. Юнги ставит перед ним бокал пива, пена шипит, переливаясь через край. Чонгук не видел этой картины больше трёх недель — чёрт, он не выпил ни капли алкоголя за прошедший месяц, а ведь раньше он часто использовал его как вспомогательный элемент, когда подкатывал к кому-то. В последнее время ему это было не нужно. Он действительно давно не выпивал. — А что, хён, ты скучал по мне? — Ты мне изменяешь? — фыркает Юнги, не отвечая на вопрос. — В другие бары ходишь? — Я никуда не ходил. Сидел дома, — небрежно говорит Чонгук. Юнги молча смотрит на него, пока Чонгук делает глоток пива. — Ты? Сидел дома? Ты меня наёбываешь. — Да нет же, клянусь. — И чем же ты занимаешься дома? Спицами вяжешь? Чонгук закатывает глаза. Юнги иногда такой драматичный. — Ага, и крючком тоже научился. — Кончай нести бред, Чонгук, — Юнги швыряет в него барным полотенцем, что вряд ли бы сошло ему с рук, если бы он не был владельцем бара. — Ладно-ладно, я просто пошутить пытался, — добродушно говорит Чонгук, бросая полотенце обратно. Юнги ворчит в ответ, игнорируя его и начиная заниматься баром. Чонгук вздыхает, глядя на него. Он пришёл сюда сегодня не просто так. Он не из тех, кто любит поговорить о своих проблемах, но он просто не может понять, чем занимался последние несколько недель. Он всё ещё сидит в приложениях для знакомств, но вообще перестал водить парней домой, и он не понимает, по какой причине, не может выяснить, почему эта идея звучит уже не так заманчиво, как раньше. Блядь, даже от мысли об этом у него начинает болеть голова. Он делает глоток пива, надеясь, что это поможет сформулировать вопрос, который он хотел задать Юнги. — Ты помнишь Чимини-хёна? — произносит он наконец. — Чимини? Твой хорошенький сосед по квартире? — Ты считаешь его хорошеньким? Ты? Юнги редко говорил подобные вещи. Он всегда отзывался о парнях Чонгука, пользуясь короткими безличными эпитетами вроде «блондинчик», или «тот низенький», или «который постоянно носит рваные джинсы». Он забывал большую часть их имён, даже не мог запомнить лица достаточно хорошо, чтобы назвать их симпатичными или красивыми. Чёрт, Чонгук несколько раз пытался выудить из него парочку комплиментов, но почти ничего не получал в ответ — на каждое Хён, мой спутник симпатичный? ему доставалось очередное пожатие плечами и безразличное «да нормальный». У Чонгука нет слов. Да, Чимин объективно хорошенький, но… чёрт. Серьёзно? — Прекрати так пялиться, — Юнги закатывает глаза. — Я сказал то, что сказал. — Я не пялюсь! — Ты боишься, что я уведу его у тебя или что? Чонгук мысленно стонет. Юнги по натуре подозрительный, и иногда с ним невозможно разговаривать. Чонгук пришёл к нему за советом. Если бы ему нужен был психоанализ, он бы обратился к специалисту. — Мы не встречаемся, если тебе интересно, — говорит Чонгук, закатывая глаза. — Я мог бы догадаться, — бормочет Юнги. Но скорее всего он не до конца верит в это, потому что бросает на Чонгука испытующий взгляд, который заставляет его заёрзать на стуле. — Но похоже на то, что ты стараешься вести себя с ним по-другому, — низко произносит он. Чонгук обалдело моргает. — Почему ты так решил? — Серьёзно? — фыркает Юнги, морщась. — Ты так флиртовал в тот вечер. И очень уж свирепо смотрел на парней, которые пялились на него. Если так говорит Юнги, то это, должно быть, правда. Юнги всегда был слишком проницательным, замечая некоторые вещи ещё до того, как это успевал сделать Чонгук. Неужели он действительно вёл себя как собственник? По отношению к Чимину? Как же он этого не заметил? Чонгук тяжело вздыхает, зажмурившись. В тот вечер он выпил всего один бокал, так что не мог даже свалить вину на алкоголь. Как же неловко. — Кроме того, — продолжает Юнги, пихая Чонгука, лежащего на стойке. — У меня свободная квартира, но ты всё равно изо всех сил старался переехать именно к нему. Помнишь? Он замирает. — Мне просто было любопытно, — спорит он. — Любопытство проявляется в том, что ты сталкеришь кого-то в инстаграме, а не переезжаешь в Итэвон, — выразительно произносит Юнги. — В последний раз говорю, я переехал из-за работы, — громко протестует Чонгук. — И наши мамы очень этого хотели. Юнги фыркает, но давить не продолжает, и Чонгук ждёт, пока его пульс снова придёт в норму, наблюдая за тем, как Юнги подходит к бокалам. Он энергично трёт полотенцем ободок бокала для вина, слишком дотошный, как и всегда. — Так почему ты его вспомнил? — спрашивает Юнги, даже не глядя на него. Чонгук напряжённо смотрит на бокал пива перед ним, играя с капельками конденсата на стеклянной поверхности. Он не знает, как сказать о таком. Теперь ему почти стыдно признаваться в этом, он как будто сам роет себе могилу. — Я переспал с ним. Юнги перестаёт возиться с бокалами. — Чёрт, — звучит как всегда красноречиво. — И? Чонгук делает глубокий вдох. — Мы просто трахаемся. Как друзья, — говорит он наконец. — И… — замолкает он, не зная, как выразиться, но Юнги слишком нетерпелив, чтобы ждать, пока он соберётся с мыслями. — И? — допытывается он. Чонгук выдыхает. — И за последние несколько недель я не спал ни с кем, кроме него. Он не был уверен в том, как Юнги отреагирует на это — предполагал, что тот хотя бы вздохнёт сочувственно или даже бестолково произнесёт что-то вроде «чёрт, это херово». Он не ожидал, что Юнги засмеётся, запрокинув голову. — О боже, это прекрасно. Они оба знали, что Чонгук часто и много с кем спал. Он никогда не спал с одним человеком подолгу, и вариант трахаться с кем-то по дружбе тоже не особо ему подходил. Ещё в колледже он сказал Юнги, что это только всё усложняет. Обязательно вмешивались чувства, и в конечном итоге другой человек хотел от него большего — больше внимания, больше времени, больше привязанности. Это превращалось в головную боль. Он просто хотел жить на полную катушку. Он даже сказал когда-то, прямо здесь, в этом самом баре, что разнообразие добавляло вкуса к жизни — каждый человек был просто новым телом, которое нужно было исследовать, новой загадкой, которую нужно было разгадать. Именно поэтому он в шоке от осознания, что перестал водить домой парней. Он даже почти не использует приложения. — Вы договорились больше ни с кем не спать? — медленно спрашивает Юнги. — Нет, — вздыхает Чонгук, откидываясь на спинку стула. — И мы не говорили о… об этом, что бы это ни было. Юнги поднимает брови. — То есть ты не спишь со всеми подряд, — бормочет он. — А он? — Ну конечно, он не спит с кем попало, — фыркает Чонгук, говоря так, будто это очевидно. — Он не такой, хён. — Я просто спрашиваю, не срывайся на мне. Он понимает, что Юнги пытается играть адвоката дьявола, но он уверен, что Чимин не поступил бы так… ведь правда? Но опять же, Чонгук никогда не думал, что Чимин будет одним из тех, кто ищет секса в приложении для знакомств. Чонгук раздражённо стонет, запрокидывая голову. Его тошнит от одной мысли об этом. У Чимина сейчас в любом случае нет причин искать кого-то ещё. У него есть Чонгук. Чонгук знает, чего хочет Чимин, и он хорош в этом. Зачем ему от такого отказываться? — Он не может искать кого-то другого, хён. Это невозможно. — Может, ты помог ему открыть какие-то чакры? — беззаботно говорит Юнги. У Чонгука пересыхает во рту. — Да ладно, хён, — быстро распаляется он, слова отскакивают от зубов. — Секс со мной лучше, чем с кем-то ещё другим. Я буквально научил его всему, начиная с азов. Этого не может быть. В ответ он получает равнодушный взгляд. — Чон Чонгук, ты не какая-нибудь гейская манна небесная, — резко говорит Юнги. — Я всего лишь говорю правду! — огрызается Чонгук. Юнги вздыхает, потирая лоб. Он морщится, будто от боли, и это вызывает у Чонгука воспоминания. Он уже видел это выражение лица — в день, когда один из сотрудников Юнги уволился из-за агрессивного клиента. Это было год назад, в вечер среды, когда Чонгук приехал навестить Юнги в Итэвоне и рассказать, что он ищет здесь работу. Через минуту Юнги поднимает голову. Выражение его лица становится коварным. — Тогда может мне стоит подкатить к нему? — спрашивает Юнги, хитро ухмыляясь. — Он в моём вкусе. И я смогу доставить ему удовольствие. У Чонгука кровь стучит в ушах. — Даже не думай, — шипит он. Юнги, видимо, не слышит ярости в голосе Чонгука, потому что невинно продолжает: — Почему нет? Вы ни о чём не договаривались. Как я и говорил, может, он просто ищет, с кем бы переспать. — Он бы не стал, — говорит Чонгук, но тут же начинает обдумывать собственное утверждение, слова Юнги сеют сомнение в его душе. Юнги наклоняется вперёд, опираясь на обе ладони. Его голос звучит низко, а тон резкий и опасный. — Подумай об этом, Чонгук. Я могу доставить удовольствие Чимину. А ты можешь вернуться к своей привычной жизни и продолжать узнавать, какой человек придётся тебе по вкусу на этой неделе. — Чёрта с два, — говорит Чонгук, ощетинившись. Он не понимает, почему эта мысль выводит его из себя. Он знает, что Чимин ничего от этого не потеряет. Судя по тому, что говорили бывшие Юнги, он тоже был хорош в постели и мог дать Чонгуку фору, даже если Юнги нравился немного более жёсткий секс. Но Чонгук просто не способен смириться с мыслью о том, что у Юнги может быть возможность увидеть прелестное лицо Чимина, когда тот кончает. Или услышать, как привлекательно он стонет, когда Чонгук ставит засосы на его шее. Боже, он ведь никогда не был собственником. Он к такому не привык. — Ты обычно не против делиться, — Юнги наклоняется ниже, поднимая брови. — В чём проблема? — Хён, — шипит он сквозь зубы. — Прекрати. Блядь. Это правда. Обычно он не привязывается к своим любовникам. А сейчас он не может перестать представлять, как Юнги и Чимин трахаются, как Юнги входит в Чимина, видит, как Чимин кончает. Его от этого тошнит. Фыркая, Юнги делает шаг назад, возвращаясь к бокалам, выражение его лица снова скучающее. Запоздало Чонгук понимает, что попался в ловушку Юнги. — Я просто прикалываюсь, — говорит Юнги, когда их взгляды встречаются. — Я не собирался его трогать. Чонгук позволяет волне гнева улечься и делает ещё один глоток пива, пока огонь внутри затихает. Его слишком легко провоцировать, и он уверен, что Юнги видит его насквозь. — Раз ты ни с кем больше не спишь, и тебе, кажется, ненавистна сама мысль о том, что он может спать с кем-то другим… — Она мне не ненавистна. — …не значит ли это, что ты хочешь его себе? Чонгук морщит нос, испытывая отвращение к самому себе. Этого не может быть. Пальцами он сжимает пивной бокал. — Хён, послушай. Чимин-хён милый, но… все парни, с которыми я спал, были милыми. Юнги тихо хмыкает, и Чонгуку сразу хочется защититься. — Я правда не знаю, почему никого больше не искал. Что-то на меня нашло. — Может, он тебе нравится. Чонгук резко поднимает голову, его кровь застывает в жилах. Что? Нравится ему? Юнги сошёл с ума. — Нет. Это смешно. Лицо Юнги ничего не выражает. Он рассматривает Чонгука с минуту, открывает рот, собираясь что-то сказать, но Чонгук слишком боится услышать это. Он перебивает его, громко заговорив: — Знаешь, может быть, я был слишком занят. Я должен больше времени уделять поиску в приложениях. Юнги неверяще усмехается, видя насквозь Чонгука и его слабые попытки сохранить лицо. — Так что? Ты просто поищешь кого-нибудь ещё? — Я просто слишком привязываюсь, потому что давно знаю Чимини-хёна. Я вылечусь, как только пересплю с кем-то другим. — Вылечишься, — монотонно бубнит Юнги. Он длинно вздыхает, у него кончается терпение. — Чонгук. Чимин же романтик, так? Ты уверен, что он не будет против, если ты снова начнёшь спать со всеми подряд? Слова Юнги имеют смысл, но — не может такого быть. Чимин спит с Чонгуком, чтобы удовлетворить своё любопытство. Кроме того, если бы он хотел чего-то большего с Чонгуком, он бы сказал об этом, разве нет? Чимин сейчас явно доволен их отношениями, потому что они почти не общаются на темы, не касающиеся секса. Всё, что получает от него Чонгук, это односложные сообщения типа Приходи. — Хён, мы не давали друг другу никаких клятв, — Чонгук смотрит в свой бокал. — И мы живём вместе, он знает, что я привожу парней каждые пару дней. — И я всё ещё не думаю, что он придёт в восторг от того, что ты будешь спать с другими парнями, — скептически говорит Юнги, щёлкая языком. — Всё нормально, хён. Ты слишком много думаешь. — Послушай, Чонгук. — Юнги пристально смотрит на него в ответ. — Ты взрослый человек и можешь сам принимать решения… Но сейчас я говорю тебе, что это дохера тупое решение. — Ну, а чего ещё ты от меня хочешь, хён? Я не стану с ним встречаться. Ты знаешь, что я этим не занимаюсь. Нас устраивают отношения, в которых мы сейчас находимся. Юнги осматривает его сверху донизу, ожидая, что Чонгук продолжит, но тот лишь смотрит в ответ с вызовом в глазах. Он уже принял решение. Спустя несколько секунд Юнги признаёт поражение. Он громко вздыхает. — Только не говори потом, что я тебя не предупреждал.

***

Чонгук проверяет свою гипотезу на следующий же день. Он пишет одному из своих прошлых любовников, сохранённому в контактах как «рыжий милашка», и в приподнятом настроении готовится испытать нечто новое с другим телом в своей постели, которое станет его исцелением. Сначала всё идёт гладко. Хонджун или Хёнджин, или как там его зовут, наслаждается происходящим, двигаясь навстречу пальцам Чонгука, пока тот его растягивает. У него красивое тело и неплохая внешность, но Чонгук не может избавиться от щемящего чувства в груди. Ему как будто чего-то не хватает, словно он смотрит на картинки из детской книжки, где нужно найти отличия, но никак не может понять, что именно находится не на своём месте. Он наконец-то понимает. Осознание накрывает его, и он чувствует себя так, будто выныривает из ледяного бассейна. Чонгук просто… не получает удовольствия. Весь процесс кажется искусственным. Механическим. Как будто он действует по инструкции, нажимает на кнопки, дёргает за рычаги. Секс обычно так не ощущается. — Чонгук? Чонгук вырывается из плена собственных мыслей, сначала даже не осознавая, что задумался. Он обычно не ведёт себя так. Секс сам по себе всегда достаточно хорош, чтобы ночь продолжалась независимо от того, кто был его партнёром. Какого чёрта происходит? Чонгук снова двигает пальцами, заставляя парня под ним содрогнуться от стимуляции и застонать громче. Обычно этого бывает достаточно, чтобы потешить эго Чонгука и вернуть его настрой, но что-то всё равно не так. Звуки стонов резко бьют по барабанным перепонкам, реакция парня кажется преувеличенной, как будто он разыгрывает сцену из порно, которую когда-то видел. По какой-то причине мысли Чонгука переключаются на Чимина, будто по привычке. Они занимались сексом несколько дней назад, и он стонет от воспоминаний об этом, от вида Чимина, который трепещет и дрожит под ним, постанывая, пока Чонгук берёт его сзади. Чонгуку нравится заниматься сексом с Чимином. Ему нравится мягкий и лёгкий аромат одеколона Чимина, то, как он невнятно произносит слова, когда погружается в процесс, его влажное от слёз или пота ошеломлённое лицо, когда Чонгук входит в него. Блядь. У Чонгука всё это время не стоял, но мыслей о Чимине достаточно, чтобы его член начал твердеть. Ему становится холодно от осознания, что-то тяжёлое оседает в желудке. Какого чёрта я делаю? Чонгук способен вытерпеть ещё немного, как раз чтобы довести парня до оргазма пальцами и скривиться, пока тот кончает. Он хочет вернуть Чонгуку услугу и тянет руку к его члену, но Чонгук успевает схватить его за предплечье. «Мой сосед скоро вернётся», говорит ему он. И больше ничего. Чонгук знает, что ведёт себя как мудак, но он не может даже посмотреть парню в глаза, от вида его лица у него сводит живот, горькое чувство вины поднимается к горлу. Когда дверь его спальни наконец захлопывается, Чонгук со вздохом опускается на кровать. У него пока нет сил прибрать за собой, недавнее открытие всё ещё оседает внутри, тяжело и ошеломляюще. Чонгук берёт свой телефон и отправляет Юнги короткое сообщение. Чонгук: ты был прав Он закрывает глаза, пытаясь всё осознать. Это многое объясняет. Это объясняет его первоначальное увлечение, упрямый интерес к его миловидному старшему соседу, его потребность вернуться в круг общения Чимина. Это объясняет бессонные ночи, которые он проводит за просматриванием аккаунтов Чимина в соцсетях, раздражение, поднимающееся в груди, когда он видит фотографии бывших Чимина, которые не такие уж и симпатичные. Это объясняет непреодолимое желание Чонгука поддразнить Чимина, чтобы получить от него реакцию; объясняет, почему мысль о Чимине, нарушающем свои личные правила с кем угодно, кроме Чонгука, так выводила его из себя. Если Чимин не хочет секса — пускай, но если он хочет и ищет для этого кого-то другого… Блять. Он трёт глаза пальцами, напряжённо сжимая челюсти. Что, чёрт возьми, он должен делать теперь? Он не переваривает мысль о том, чтобы переспать с кем-то, кроме Чимина, у него даже член не встаёт для этого. Он гулко сглатывает — липкое чувство вины тяжело оседает в горле, его невозможно проглотить. Значит ли это, что он хочет встречаться с Чимином? От этой мысли в животе появляются бабочки. В его голове это звучит нелепо, как сюжет далёкой сказки, но теперь он не может перестать об этом думать. Он не может не представлять себе, как это будет, перед глазами мелькают кадры их свиданий, где он держит Чимина за руку, заставляя его смеяться. Сердце сжимается в груди. Он хочет этого. Впервые за долгое время Чонгук хочет попробовать. Именно в этот момент приходит сообщение от Юнги. Юнги: Я всегда прав Чонгук сокрушённо вздыхает, а затем встаёт, чтобы собрать свои вещи и пойти смыть следы секса. Он погружён в свои мысли, думая о том, как он хочет, чтобы всё произошло, проигрывая сценарии в голове. Он так занят, что не замечает свет, просачивающийся из-под двери спальни Чимина.

- Ранее в этот же день -

После работы Чимин заходит в свой любимый ресторан, который находится всего через пару кварталов от квартиры Тэхёна. Он назначил Тэхёну встречу, чтобы попросить помочь ему справиться с «кризисом», выяснить, что за отношения связывают их с Чонгуком. За ужином Тэхён не предлагает много вариантов — не потому, что плохо даёт советы, а потому, что знает, что Чимин всё равно им не последует. Тэхён уже давно к этому привык. Сейчас он просто задаёт Чимину достаточно вопросов, чтобы тот пришёл к выводу сам. Даже до их разговора Чимин знал, что их с Чонгуком отношения выходят из-под контроля, что он попал в кроличью нору в первую же ночь, как только переспал с ним. Ему нужно было закончить всё тогда же, в ту же ночь, но это просто продолжало происходить, его зависимость всегда побеждала, распутанный клубок превращался в беспорядочное сплетение нитей. Чимин наделал ошибок. Он чувствовал натиск своих эмоций. Он с самого начала знал, что не сможет разделить чувства и секс — это всегда было одной из причин, почему он никогда не спал с кем попало, мерой предосторожности. И в конечном счёте он ввязался в эти отношения с Чонгуком и теперь трахался с давним другом семьи, соседом, тонсэном… боже, Чимин принял неверное решение. Глупо было с его стороны предполагать, что он сможет удержать свои эмоции под контролем, что в его возрасте он уже достаточно умён, чтобы чётко установить границы. Это не так. Всего несколько дней назад он поймал себя за тем, что снова и снова просматривал профиль Чонгука в инстаграме, листая фотографии, в которых он был отмечен, сравнивая себя со всеми парнями, побывавшими в постели Чонгука. Они все старше. Миленькие. Немного женственные. Похожи на него. Он даже заглянул в Jack’d, подчиняясь приступу мазохизма, собственной рукой проворачивая кинжал в своём сердце, пока искал профиль Чонгука. Смотреть на него было всё равно что давить на синяк, свежий и оттого болезненный. Но он не мог перестать листать, просматривая фотографии голого торса и селфи с уверенной улыбкой в качестве главного фото профиля. Чимин чувствовал, как к горлу подступает горечь. Чонгук написал «не ищу серьёзных отношений», что было ожидаемо, но даже при виде этой надписи боль не уменьшилась. Чимин не смог долго просматривать его профиль. Он немедленно удалил свой собственный и снёс приложение с телефона. Пока он рассказывает всё это Тэхёну, то сам понимает. Что бы ни происходило между ним и Чонгуком, это должно прекратиться.

***

После ужина Чимин приходит домой, надеясь, что сможет поговорить с Чонгуком и стать хозяином положения в этом… что бы это ни было. Подходя к двери, он мысленно репетирует то, что хочет сказать. Чонгук, я думаю, что нам стоит остановиться. Чимин глубоко вздыхает, чтобы успокоиться, сжимает руки в кулаки и повторяет фразу про себя, чтобы сохранить мужество. Он набирает код на двери и входит в квартиру. Кто бы мог подумать? Кто бы мог подумать, что, как только Чимин войдёт в квартиру, он увидит другого парня, в это самое время выходящего из комнаты Чонгука? Его сердце ухает вниз, тяжёлое и холодное разочарование заполняет грудь. Этот парень старше. Миленький. Немного женственный. Похож на Чимина. — Не хотел мешать, — произносит парень. Чимин перестаёт дышать. Он не двигается с места, его ноги будто прибиты к полу. Парень говорит что-то ещё, прежде чем закрыть за собой дверь, но Чимин ничего не слышит, кинжал в сердце входит глубже, заставляя его пошатнуться, его взгляд мутнеет. Он чувствует, как горят глаза от подступивших слёз, лёгкие судорожно сжимаются, нуждаясь в воздухе. Конечно, только он связывает чувства и секс. Он, а не кто-то вроде Чонгука, который относится к сексу как к спорту, в котором можно стать лучше — и использовать для этого Чимина. Его тошнит. Чимин даже не помнит, как добирается до собственной спальни, не помнит, как оказывается в кровати — в той же кровати, на которой они с Чонгуком несколько раз занимались сексом. Он уже чувствует, как его охватывает отчаяние. Глаза щиплет, в горле першит, рыдания рвутся наружу. Но Чимин проглатывает всё это. Он лежит, пока его сердце сжимается в груди от слабой тупой боли. Через минуту он слышит, как включается душ. Чонгук, вероятно, смывает с себя следы секса. Чимин залезает под одеяло с головой и плачет, пока не засыпает.