Ты мне снился

От автора: Прошу прощения за долгую задержку главы. Учеба и еще много всего требовали полной отдачи, вот и пришлось на время забыть о фанфиках. Глава немного ни о чем, но все же она очень важная, хоть и по-прежнему особых действий тут не наблюдается. Буду благодарна публичной бете, ошибок/опечаток уже не вижу. Приятного прочтения) Ваша Лекса. Он никогда раньше не бывал в таких местах. Вообще не питал слабости к картинным галереям. Что может быть скучнее, чем разглядывание застывших лиц на портретах или пусть и красочных, но все равно мертвых пейзажей? Что бы ему не говорили, он никогда не поймет восторга, с которым многие глазеют на творения великих мастеров. - Кёя, не будь букой, - стоящий рядом шатен недовольно дует губы и дергает его за рукав рубашки. – Это красиво, и не надо делать такое лицо. - Тсунаеши, ну вот объясни мне, что в этом красивого? – устало интересуется Хибари. Юноша битый час таскает его по выставочному залу, подолгу задерживаясь у каждого экспоната и томно вздыхая, явно выражая свое восхищение. А ведь сам он рисует ничуть не хуже. По крайней мере, в его работах Хибари видел жизнь, ту самую ниточку, которой ему не хватало. - Как это?! – шатен вспыхивает праведным возмущением и принимается горячо рассказывать о полотне все, что смог определить за пару минут пристального разглядывания. И Хибари ловит себя на том, что внимательно слушает его сбивчивую речь, вперившись взглядом в подвижные губы. Тсуна говорит о сочетании красок, типах мазков, о гармонии и еще чем-то, что Кёя понимает довольно условно. И все равно слушает, постепенно проникаясь. - А теперь… - Тсуна заходит ему за спину, приподнимается на носочках и закрывает руками глаза. – Узнав все это, посмотри на картину другими глазами. Хибари усмехается, убирая прохладные руки шатена со своего лица и переплетая их пальцы. Снова смотрит на пейзаж и невольно присвистывает – и правда, картина будто ожила. Краски уже не казались такими блеклыми, наоборот, отражали мрачность атмосферы, предшествующей проливному дождю. Взгляд прослеживает широкие мазки – небо словно плывет, как бывает, когда долго смотришь вдаль, запрокинув голову. - Невероятно, - с неохотой признает брюнет, чуть сжимая тонкие пальчики. Тсуна довольно хмыкает. - А я что говорил? Теперь пошли по второму кругу, оценишь все заново! - О нет! Только не это, Савада. Ты чудовище… Когда шатен решил над ним сжалиться и потянул к выходу, у Хибари уже дергался глаз. По второму разу обойти это все и не уснуть – он считал себя национальным героем. И очень сильно хотел наказать мальчишку за все мучения. - Пойдем в кафе? – мило улыбнулся Савада, крепко держа мужчину за руку. – Сомневаюсь, что ты сейчас в состоянии готовить. - Только если яд. Тебе, - фыркнул Хибари, с трудом сдерживая ответную улыбку. – И почему я всегда ведусь на твои требования? - Потому что люююбишь, - еще шире заулыбался Тсуна, буксируя брюнета в сторону ближайшего кафе. Хибари рассеяно моргал. Любит? Он? Что-то тут не так… Они пообедали в подозрительно спокойной обстановке. Зверек весело щебетал, рассказывая про суровые будни в университете, делился какими-то переживаниями… Не сказать, что вел себя странно, он всегда вроде такой. Веселый, улыбчивый и безмерно теплый. Но что-то внутри трепетало, подсказывало, что скоро шатен спросит что-то очень важное для него, такое, чего дико смущается. И Хибари терпеливо ждал этого, внимательно слушая Тсуну и пропуская всю полученную информацию мимо ушей, заостряя внимание лишь на интонациях. Теплые пальцы, постоянно запачканные тушью, красками или ручкой, переплетены с его – Тсунаеши нравится гулять, держась за руки. Он не раз шутливо говорил, что так дышится легче. Хибари не до конца понимал смысл этих слов, но с каждым проведенным вместе днем становилось все яснее и яснее. - Кёя… - робко начал Тсуна, стоило им переступить порог дома. Хибари замер, внимательно разглядывая смущенно переминающегося с ноги на ногу шатена. – У меня есть к тебе просьба. - Я внимательно слушаю. «Надеюсь, это не просьба пристрелить одногруппника». - Понимаешь… Нам задали рисовать с модели и желательно… с полуобнаженной модели, - очень тихо проговорил Савада, краснея и нервно закусывая губу. – И я хотел бы, чтобы ты мне позировал… - Начинать прямо сейчас? – Хибари усмехается и рывком стягивает рубашку, безжалостно отрывая пуговицы. Савада на мгновение задыхается, а потом в потемневших глазах вспыхивают озорные искорки. - Я никогда раньше не мог налюбоваться тобой, - тягучий шепот обволакивает сознание, и Хибари невольно подается навстречу шагнувшему вперед зверьку. – То ты уже одет, то я доведен до того, что ничего не соображаю. - Кроме тебя в этом никто не виноват, - брюнет следит за каждым движением юноши. Тот касается кончиками пальцев сначала щеки, потом медленно скользит по литой шее, очерчивая ее изгиб и плавный переход в плечо. Обводит ключицы, яремную впадинку, подчеркивает пальцами рельеф груди. Он не смеет отказать себе в желании ощупать и полностью насладиться этим совершенным телом, абсолютно не замечая, как брюнет реагирует на его незначительные ласки. Хибари сбился с дыхания, когда юноша опустился на колени, прощупывая прохладными пальцами кубики напряженного пресса. Тсуна уцепился за кромку джинс и немного их приспустил, чтобы увидеть выступающие бедренные косточки. Обводит их, слегка надавливая, и слышит приглушенный рык. Принимает решение не обращать внимания и осторожно проводит кончиком указательного пальца по узкой дорожке темных волос, что сбегают от пупка к скрытому под джинсой паху. И зверь срывается. Тсунаеши даже моргнуть не успевает, как Хибари подхватывает его на руки и тащит в комнату, чтобы повалить на кровать, разорвать неизвестно какую по счету рубашку, параллельно впиваясь в губы так требовательно, что не ответить просто невозможно. Лихорадит от каждого прикосновения, тела сплетаются в таком привычном, но каждый раз таком разном танце сумасшедшей страсти. Ни Тсуна, ни даже сам Хибари не успевают уловить момент, когда же они слились воедино, слишком хорошо и слишком пьяняще. Каждый раз как последний, с полной отдачей до полного утомления, когда даже пальцем нет сил пошевелить. Сбитое дыхание, свезенные от трения простыни, хриплые стоны, вырывающиеся через раз после особенно сильных толчков… Хибари подкидывает на кровати. От резкого принятия сидячего положения немного повело голову, и брюнет запускает пальцы в волосы, стараясь выровнять дыхание. Внизу живота стянулось легкое возбуждение, и, учитывая тематику сна, это не удивительно. Зажмурившись до шальных разноцветных кругов, Хибари широко распахивает глаза и лениво встает с постели – душ всегда был главным помощником по решению физических и духовных проблем. - Ну Савада… Ты больной извращенец. Если тебе такие сны снятся… Как у тебя духу хватает мне на глаза показываться?.. *** Утро началось с больной головы и состояния безбожного недосыпа. Тсуна долго не мог уснуть, ворочаясь в постели и прикидывая, что же идет не так. Со слов Хибари и Мукуро ясно, что Бьякуран не нацелен на убийство, ему бы лишь часы заполучить и, по всей видимости, выгодно продать. Но теперь Мельфиоре не смогут действовать скрытно и в скором времени перейдут в решительное наступление. И это волновало меньше всего: даже если воры перевернут его квартиру вверх дном, часы они не найдут, Хибари сообщил, что они в самом надежном на свете месте. Больше раздражала скрытность брюнета и хроническое «абонент не отвечает» от отца. Савада Емицу ни в какую не хотел общаться с сыном, что порядком бесило. Тсуна уже продумал, как именно он надает тумаков любимому папочке, когда тот соизволит объявиться и ответить на накопившиеся вопросы. Или же был вариант весьма изощренной пытки для Савады-старшего – отдать его на растерзание Хибари. А что? Тсуне этот вариант нравился больше всего, да и интуиция тихонько шептала, что почему-то брюнет будет не против отвесить мужчине парочку профессионально поставленных ударов. В общем, с раннего утра Тсуну заедали нудные мысли, заставляя все больше погружаться в себя. Он и так по жизни дерганный и рассеянный, а в такие редкие моменты становился неловким до точки с отметкой «максимум». Энма лишь тяжко вздыхал, с трудом успевая подхватить друга, пихнуть локтем, когда тот откровенно зевал, а преподаватель был в опасной близости, и укоризненно качал головой, пока избегая расспросов. Никто не сомневался, что проблема в брюнете из снов, перенесшихся в реальность. И, насколько позволял оценить ситуацию взгляд Тсунаеши, сочетающий в себе беспокойство, озадаченность, растерянность и влюбленность, все оказалось не настолько плохо, как думал первоначально Козато. Он привык направлять Саваду, копаться в его мозгах и давать дружеского пинка в нужном направлении, но сейчас не видел в этом необходимости. Тсуна не сомневался. Тут было что-то другое. А вот что… Энма твердо был уверен – когда друг посчитает нужным, он сам все расскажет, да еще и в подробностях, без которых Энма бы вполне пережил. Всю дорогу до дома Тсуна выслушивал трели беспокойной интуиции, но вокруг себя ничего опасного не замечал. Точно также спешащие домой студенты и рабочие, щебечущие дети за руку с родителями и вальяжно прогуливающиеся старики. Ничего подозрительного и бросающегося в глаза. Поэтому, чтобы хоть как-то отвлечься от трелей интуиции, Тсуна сосредоточился на продумывании домашнего задания – тяжелого в плане исполнения проекта, который потребует не мало сил и времени. А когда старательно пищавшая интуиция обиженно тренькнула и пискнула чуть громче, его грубо сгребли за шиворот и затолкали в ближайший магазин. - Зверек, у тебя напрочь отсутствует чувство самосохранения, - голос прозвучал над ухом как раз вовремя – шатен еще не успел как следует испугаться, но нервничать начал. А знакомое обращение и бархатные интонации позволили выдохнуть свободно. - Похитители не затаскивают свои жертвы в супермаркет, Хибари – сан, - чуть улыбнулся Тсуна, мельком окинув взглядом мужчину. Жив-здоров, если не брать в расчет усталость, отпечатавшуюся на лице. - А я не про себя говорил, - хмыкнул Кёя, прислоняясь плечом к стойке. – За тобой следят. Похоже, от самого университета. - Так вот что это было за чувство… - рассеяно пробормотал Тсуна, опуская взгляд в пол. Его смущало то, как проходящие мимо люди на них поглядывали, словно разговаривать в супермаркете – это какое-то преступление. - Ты чувствовал, что что-то не так и спокойно продолжал шляться? – мрачно поинтересовался Хибари, поражаясь подобной беспечности. - Я не шлялся, а шел домой! – вспыхнул юноша, поспешно прикусив губу. Не стоит повышать голос, Хибари не тот человек, на которого можно безнаказанно орать. – И что я мог сделать? Коситься на всех подряд? - Вовсе не обязательно, - короткий лающий смешок. Тсуна удивленно смотрит на мужчину. – Ладно, тебя все равно бесполезно отчитывать: в одно ухо влетает, из другого вылетает. - Хибари – сан! – шатен обиженно надулся, чем вызвал новый смешок. - Молодец, Савада, идеальный косплей жадного хомячка. - Да ну вас, - Тсуна демонстративно отвернулся, пряча счастливую улыбку. Его плеч коснулись теплые руки, легонько оглаживая, словно проверяя реакцию и собственные ощущения. - В общем, пошли домой. Мне кое-что нужно у тебя узнать. Тсуна настороженно моргнул, покорно следуя за мужчиной. Интересно, что это Хибари вдруг от него понадобилось? Он никогда ни о чем не спрашивал. Наверняка что-то по работе. Вот только что? Тсуне казалось, что Реборн все из него выпытал. - Чувствуешь? – неожиданно спрашивает Хибари. Тсуна не сразу понимает, что он имеет в виду, а потом доходит – снова это ощущение прилипшего к спине взгляда. И интуиция пищит точно также. - Угу. Вот только это мало чем поможет. - Ну, в принципе, да, - соглашается Кёя. – В отдельных случаях помогает, но не в этом. Хотя он и не нападает сейчас. - Почему? - Это же очевидно – ты не один, - пожал плечами Хибари, сворачивая к их дому. – К тому же, он не знает, с собой ли у тебя часы. - Ну да. Вот только теперь он узнает мой адрес, - несколько поник шатен, не сразу поймав хитрый прищур стальных глаз. - А вот тут ты ошибаешься. Будь ты один – да, все было бы очевиднее некуда. Но мы идем вдвоем, на близком расстоянии, разговариваем. Если этот следопыт профессионал, в чем я не сомневаюсь, то он сейчас мечется в предположениях: кто мы друг другу, чей это дом – твой, мой, а может временное жилье, где иногда проходят встречи? Поэтому весьма удачно, что мы живем в одном подъезде, - спокойно пояснил мужчина, чуть улыбаясь в ответ на рассеянное хлопанье ресницами. Похоже, мальчишка с трудом уловил суть, но все же немного успокоился – плечи расправились и обмякли, а нервно закушенная губа возвращала себе нормальный цвет. - Может быть и выгодно, - робко кивнул Савада, про себя пробурчав, что сейчас был бы совсем не прочь оказаться как можно дальше от брюнета. Потому что нестерпимо хотелось прижаться в поисках защиты и успокоения. – А что вы хотели узнать у меня, Хибари – сан? - Не думаю, что тебе захочется обсуждать подобную тему на улице, - с насмешкой отозвался Кёя, прокручивая на пальце связку ключей. – Потерпи до дома. Я тебя, так и быть, напою чаем и дам успокоительное перед расспросами. - Все настолько тяжко? – забеспокоился юноша, сминая в руке ремень сумки. Хибари пожал плечами. - Кому как. Но я уверен на сто процентов, что краснеть ты будешь много и долго. - Эм… ну, думаю, это я должен пережить. И почему у вас дома, а не у меня? – Тсуна неуверенно переступил порог квартиры брюнета. Все же своя хата с краю, а тут чужая территория. - Мне лень подниматься, - равнодушно пожал плечами Хибари, разувшись и уже практически дойдя до кухни. - Хибари – сан! – поспешно позвал Тсунаеши, пока мужчина еще не успел скрыться в «святая святых» любого дома. – Я не буду чай, спасибо. - Уверен? – Хибари показался из-за косяка, уже жуя какую-то печеньку. Тсуна кивнул, укоризненно качая головой. - Боже, Хибари – сан, как ребенок, - шатен подошел к моргающему Хибари и решительно забрал печенье. – Сначала надо нормально поесть, а то желудок испортите. - Всегда такой заботливый, робкий и стеснительный, - тихо начал Хибари, уверенно заглядывая в топленую карамель больших глаз. – Зато в постели сущий дьявол. - Что?.. Откуда?.. Я… - щеки вспыхнули алым, пухлая нижняя губа предательски задрожала, а глаза стали еще больше. - То, что я хотел спросить: тебе ведь снятся сны на определенную тематику, верно? – Хибари опирается плечом о косяк, с удовольствием наблюдая за пунцовеющим, не знающим, куда себя деть, юношей. Такой забавный. – Где мы вместе и практически во всех позах, мм? - Не говорите таких пошлостей! – на несколько секунд Хибари показалось, что в него сейчас швырнут пиалой с печеньем. У Савады покраснели даже уши, а взгляд стал одновременно смущенным и яростным. – Откуда вы вообще это взяли?! - Потому что сегодня мне приснилось нечто подобное, - спокойно проговорил Кёя, внимательно наблюдая за мимикой шатена. – Должен признать, это впечатляет. - И только? – несколько приглушенно спросил Тсуна, задыхаясь от стыда. Мало ли, что могло там привидеться брюнету? - Нет, не только, - честно ответил мужчина. – Ты мне не врал, такое реально возможно, хотя я и не понимаю, каким образом. Я понял, как ты смог нарисовать портрет, даже не зная человека. И… я вполне не против повторить некоторые моменты в реальности. Сердце камнем ухает в пятки. Низ живота сводит нервной судорогой, а в горле застревает тугой комок. Тсуна неотрывно смотрит на мужчину, еле сдерживая горькие слезы обиды. Да он просто издевается над ним! Насмешка везде – в скрещенных на груди руках, в светлой стали глаз, на тонких изогнутых губах. Везде, везде, везде! - Я не игрушка, Хибари – сан, - тихо и уверенно проговаривает он. – И не надо меня дразнить. - Не помню, чтобы кто-то говорил про игры, - холодно замечает Кёя, подходя ближе к зверьку. Он не ошибся в нем – сам все придумает, сам накрутит и сам же обидится. Великолепное создание. А сам он, похоже, умом тронулся от близости милого шатена. – Я свое слово сказал. Лезть к тебе и отпугивать своими приставаниями я не стану, это привилегия типов вроде Мукуро. Потому что я ничего не потеряю. Решение за тобой. Протяни руку – и твои сны могут стать явью. Если я буду в хорошем настроении, - последнее сказано с игривым прищуром. Тсуна гулко сглатывает. Он понимает, что Хибари прав во всем. Также, как понимает, что не сможет устоять. Он протягивает руку. Пользуясь хорошим настроением Хибари. Прижимается к нему всем телом, руками обхватывая шею и прикрывая глаза – оттолкнет или нет. Руки, такие знакомые по бесконечной череде снов, скользят по спине, обвиваясь вокруг пояса. Тсуна облегченно выдыхает, утыкаясь носом в изгиб шеи. И тут же морщится – он больно ткнулся обо что-то слишком твердое. Аккуратно и практически неощутимо отгибает ворот рубашки и задыхается, но уже по другой причине: на шее у брюнета блестит цепочка, которую Тсуна, пусть даже их знакомство было недолгим, теперь узнает из тысячи. - Это же… - Я ведь говорил, что они в надежном месте, - Хибари улыбается легко и открыто, обнимая заглядывающего ему в лицо зверька. Тот кивает и снова прячет лицо на плече у мужчины. - Да уж. Надежнее быть не может.