Исследователи

Внутреннюю поверхность Луны часто называют «космическим Техасом». На большинстве владений вечное лето, разнотравье и палящее искусственное солнце. Мой участок стоило бы назвать по аналогии… «космическим Орегоном», что ли?.. Не люблю ни жары, ни этих тревожных степных просторов. Я создавал это место с маньяческой скрупулёзностью – ведь знал, что однажды переселюсь сюда, чтобы скоротать здесь вечность. Моё цифровое посмертие – вот оно. Избушка в густом лесу, почти незаметная среди елей. Копия домика моего дяди Стэна, у которого в гостях я бывал вместе с сестрой много лет назад. Славное было время… неторопливое. И в то же время многообещающее: уже тогда я очень явственно предчувствовал, что будущее моё – незаурядно и полно восхитительных открытий. Но если я здесь, значит, моё бренное тело мертво. Будущее оказалось недолгим. Не стану скромничать: я кое-что успел. Я подарил человечеству возможность продолжать жить после смерти в таких вот изолированных цифровых локациях вроде этой. А… что произошло, кстати? Почему я умер? Я помнил, как вошёл в лифт, как нажал нужную комбинацию кнопок, как дверь закрылась – но кабина никуда не поехала. С лифтами, увы, подобное случается. Мне следовало просто вызвать диспетчера или перезагрузить приложение подъёмника вручную. Однако я не успел этого сделать: меня накрыла паническая атака. С трепетными инженерами, увы, подобное случается. Я никогда не отличался стрессоустойчивостью – а в последнее время и вовсе психовал почём зря из-за ряда неудач с «Объектом 7». И когда я оказался замурован в тесной душной кабине лифта, мне просто сорвало клапаны. Кажется, я орал. Но и сам того не слышал из-за грохота пульса в висках. А потом очнулся в синей комнате, откуда вскоре меня забрал Дворецкий… и вот я здесь. Здравствуй, Вечность! Надеюсь, мы не соскучимся в компании друг друга. Быть одному в изолированном цифровом мирке своих детских воспоминаний – это же неплохо, правда? Я буду в безопасности. Мне спокойно и уютно здесь. Утром – прогулка по окрестностям с любованием водопадами. Потом обед, заботливо приготовленный для меня Дворецким. Потом можно вздремнуть до ужина – а после него читать книги, пока снова не захочется спать. Звучит неплохо… ну, приемлемо. Да? Ужасно. Я в самом деле останусь здесь один на целую вечность? В замороженной во времени капсуле, где никогда ничего не происходит? Где каждый следующий день не отличим от предыдущего? И теперь я ничего уже не смогу изменить, потому что я – воспоминание, цифровая копия себя, да и просто не имею больше доступа к интерфейсу управления настройками лунной сферы. Идея цифрового посмертия на практике оказалась не так хороша. Я почувствовал, что новая паническая атака вот-вот снова захлестнёт сознание. Но толку-то, если мёртвые не умирают… С этой мыслью я приблизился к домику, потянул за ручку двери и вошёл в уютную, хотя и слегка захламленную гостиную. Здесь всё было таким, как я помнил. Как в детстве. Почти всё, кроме одной детали: в кресле у камина, укрыв ноги пледом и держа на коленях какой-то объёмистый фолиант, сидел я. Я!!! Я застыл на пороге в изумлённом оцепенении. Другой я так же застыл в своём кресле. Мне хотелось орать и бежать отсюда сломя голову, но крик застрял в горле, а ноги отказывались слушаться. И отчего-то я был уверен, что другой я чувствовал то же самое. Мы напугали друг друга до ступора – и, возможно, пялились бы так целую вечность, я на него, а он на меня, но в дверях появился Дворецкий. - Простите, совсем забыл сказать, - пояснило приложение, - Семнадцатая копия директора Громова всё ещё здесь. Сэр Восемнадцатый, вам придётся делить с ним эту локацию – так что постарайтесь поладить. Я же, со своей стороны, гарантирую вам одинаковый приоритет, и буду прилагать усилия, чтоб вы оба прожили подольше и как можно более счастливо. Наслаждайтесь посмертием, ведь вы это заслужили! - Я восемнадцатая копия, а этот – семнадцатая? – переспросил я ошарашенно, - А что случилось с предыдущими шестнадцатью? Где они? Но Дворецкий не удостоил меня ответом, деловито заковылял куда-то вглубь дома на длинных и тонких механических лапах. - Лучше не знать, - другой я захлопнул и отложил свою книгу, - Предвижу, это довольно мрачная история – а тебе на сегодня впечатлений достаточно. Лучше расскажи, как ты умер. - Застрял в лифте, - признался я неохотно, - У меня случился приступ клаустрофобии. И… ну, наверное, сердце не выдержало. - Ты насовсем умер? Полностью? – копия смотрела на меня цепко, пристально, будто я – превосходный объект для исследования. Это немного пугало. - А ты знаешь способ умереть «не насовсем»? – съязвил я, но тут же сам всё понял, - Ну конечно… я восемнадцатый! Значит, семнадцать раз до этого я подвергался опасности, однако выживал. Мои копии автоматически материализовывались в синей комнате, потом попадали сюда. В то время как оригинал меня продолжал жить, ни о чём не подозревая!.. Может, я и сейчас жив. Где-то там. - Молодец, быстро до всего дошёл, - прокомментировал другой я, - Мне, чтобы достичь тех же выводов, понадобилось четыре месяца. - А как давно ты здесь? - Четыре месяца, - невозмутимо ответил двойник, - Головоломка сложилась, только когда я увидел тебя. - Эм… - это довольно странно – разговаривать с дубликатом себя, но я старался сохранять беседу в русле адекватности, - Как мне тебя называть? «Семнадцатый» или «Номер Семнадцать»? - Можно и просто Алекс. Почему нет? - А как тогда ты меня будешь называть? - Алекс. И, предвосхищая твой следующий очевидный вопрос – нет, путаницы не возникнет. Нас некому путать. Здесь вообще малолюдно, как ты успел заметить… и ужасно скучно. Так что я даже рад твоему появлению. Теперь у меня всегда будет умный, образованный собеседник, чьё мнение всегда совпадает с моим собственным. Тот, кто досконально знает все мои вкусы и пристрастия. Ты такой же как я, Алекс. Только старше на четыре месяца. И знаешь… если уж быть вечность запертым с кем-то в этой капсуле времени, я не назвал бы кандидатуры лучше, чем ты.