Идеальный мир для неидеального меня

      Покажи мне свои руки, Расскажи о своих шрамах, Дай устами прильнуть к коже. Я хочу еще вдохнуть тебя. Ты боишься стать ненужным, Я боюсь стать равнодушным. Позволь нашим телам стать целым. Услышь биение сердца и шепот с утра.

— И что будешь делать? — Честно говоря, я не знаю. Кажется, это безвыходная ситуация. — Пхах! У меня есть идея как тебя спасти. — Не стоит так ради меня стараться. Я не заслуживаю, — грустная, тоскливая усмешка человека, который почти сдался еще в самом начале своего путешествия посреди жизни.       Двое мальчишек сидели на скамье у окна, наблюдая цветения сакуры, один с забинтованными руками, а второй с забинтованной головой и глазом. Первый совсем не проявлял эмоций и ощущался куклой, хрупкой, ненадежной, а второй был покрупнее, с взъерошенными волосами и очень добрыми, ласковыми взглядом и улыбкой. Они познакомились не так давно из-за общей палаты, но на удивление быстро сблизились.       Аждаха, так звали другого мальчика, после услышанной истории о прошлом его друга, заверил того, что сможет спасти и найдет выход. Потому что Чжун Ли заслужил.

***

      Чжун Ли не посчастливилось родиться в богатой семье, как бы смешно это ни звучало. Да, мир вокруг идеален, очерчен законами, подкреплен негласными правилами, все друг друга уважают, ценят и любят. Это действительно так. Но мы видим только жалкую вершинку того зверского, не щадящего никого ледяного айсберга, который похоронен под человеческими пороками и ошибками.       Ли с раннего возраста уже понял, что ему не повезло. Не повезло родиться сыном влиятельных родителей, для которых деньги – самое важное. Каждый день в его жизни превращался в испытание "мастерски просчитай чужие мысли, реакции и ответы, чтобы вовремя спасти свою шкуру", иначе следует строгое наказание, ведь такой сын ничего не достоин, кроме как сидеть в углу и голодать.       Его мать была бетой, известным доктором, которая жаждала получить свою награду в виде всеобщего признания, а его отец, альфа с очень слабыми генами, нашумевший химик, ему лишь бы изучить что-то новое, опробовать иной эксперимент и с ехидной улыбкой записать важные детали. И как же у таких людей появился сын, спросите вы? Очередной эксперимент.       Отец как-то предложил, что было бы неплохо посмотреть на то, каким вырастет их ребенок, но с учетом добавления ген другого, более сильного альфы. И, смешав все это, получается особый букет для рождения идеального и умного альфы. Так они думали. И, честно сказать, не ошиблись. Чжун Ли действительно оказался хорош собой, умен и осторожен, несравнимый альфа, но это и стало его проклятием. Как обычно говорят "для своего же блага не раскрывай таланта на публику".       Родители не воспринимали маленького Ли за ребенка, они нагружали его с рождения, требуя уже в возрасте четырех лет прекрасно владеть китайским, ведь это будет рекордом, занесенным в редкую книгу. Они знали, что их сын альфа, ведь спланировали все заранее. А альфу надо воспитывать строго, готовя уже ко взрослой жизни с малых лет.       Вот так с самого утра на протяжении долгих лет, просыпаясь, малыш должен был выполнять какое-либо задание, чтобы получить возможность позавтракать, но еду он готовил или сам или ему помогала молодая няня, Ху Тао, довольно странная, с неописуемым чувством юмора, но ласковая и незаменимая. Няня, наверное, была единственной, кто имел сострадание к ребенку. Она его редко, но баловала веселыми рассказами и маленькими игрушками, чтобы родители их не могли заметить. Они хранили приятные секреты, которые грели детскую душу и мечту. К сожалению, уже к семи годам Чжун Ли не мечтал о чем-то таком привычном, что любят дети: полететь в космос, завести милую семью, щеночка, дорогущую игрушку, чтобы все завидовали. Он мечтал о свободе, чтобы можно было спокойно посидеть на диване, почитать любимую книгу и расслабиться и о человеке, который бы понял его, принял, несмотря на то, что он альфа, сын гениев. Возможно даже мечтал о простой ласке. Его не обнимали, не целовали и не гладили, ведь мать твердо заверила, что альфы подобного отношения не заслужили.

***

      Когда началась школа, ну как началась, домашнее обучение по якобы школьной программе, мальчик понял, что не видать ему свободы еще очень долго. Было бы куда проще, если бы родители наняли каких-нибудь репетиторов, с которыми и проходили бы занятия, но до двенадцати лет с Чжун Ли занимались родители. Отец был более мягким, но задавал задачи, которые даже в голову не могли прийти. Словно он это все сходу придумывал и сам не знал ответа, заставляя своего "гениального" сына решить невозможное. Если у него не получалось, то мальчик лишался еды до ужина и запирался в своей комнате. Мать же была более жестока, она прибегала даже к насилию, оставив навсегда на некогда прекрасном, нежном, юном теле шрамы от побоев. Пускай она давала более реальные задачи, но из-за их правил выполнения решить не было проще.       Они не морили Чжун Ли голодом, а просто проверяли мозговую активность и эффективность еды, если остаться без нее. По крайней мере так говорил отец, а мальчик верил. Глупо такому верить, но он старался думать о лучшем, что его вовсе не держат в плену, как подопытную зверушку, ведь живет в дорогущем, пустом доме, что его вовсе лишили социума, оставив только Ху Тао, которая приходила к нему по вечерам и успокаивала с чашечкой несладкого какао и весьма странным угощением.

***

      В четырнадцать же лет случился сильный и довольно неожиданный для обоих сторон скандал, из-за которого в итоге Чжун Ли мог остаться без кистей рук, благо вовремя оказанная помощь спасла положение. И эта помощь была в виде няни, но не родителей, которые и довели до такого состояния своего ребенка. — Ты самый мерзкий и отвратительный мальчик! Ты ничего не понимаешь! — женщина кричит, кажется даже захлебываясь в своей ярости. Ее лицо краснеет с каждой секундой все больше, напоминая теперь настоящего дьяволенка.       Чем же так провинился их гениальный и расчудесный послушный сын? Он просто высказал свое мнение. Впервые сказал, что хочет пойти в школу, увидеться с ровесниками, сказал, что ему одиноко и скучно. После рассказов Тао о прекрасной и беззаботной жизни таких же подростков, как он, наконец поверил в себя. Хотя бы на минуточку. Наивный и глупый.       Он действительно не думал, что его мать так сильно вспылит и начнет чуть ли не плеваться ядом. А ведь так прекрасно начиналось утро, с чашечки кофе, бутербродов и спокойного джаза. — Как ты смеешь обвинять свою мать?! — она продолжала кричать и давить на сына всеми собою известными способами, пока тот молча выслушивал и кусал губы, надеясь, что это закончится как обычно через пятнадцать минут. Но он ошибался.       В доме не было ни отца, ни няни, которые бы могли увести эту бешеную женщину. Отец находился в своей лаборатории на краю города, а Ху Тао отошла за покупками, говоря, что хочет приготовить что-нибудь вкусненькое и попробовать. На удивление, ей не запрещали что-либо, пока та могла сидеть с Чжун Ли.       И к несчастью для мальчика, кипящая злобой и недовольством мать обнаружила рядом железную линейку.

Все, что последовало дальше, было как в тумане.

      Кровь, крики, в голове все звенело, и складывалось ощущение, что тело трещало по швам. На него продолжали кричать, избивать, оставляя все более глубокие порезы от краев линейки, но голоса было два. Второй совсем хриплый, тихий и более безнадежный, даже ласковый. Он не подразумевал что-то плохое, а наоборот словно бы хотел спасти. Только проблема одна – кажется, что Чжун Ли к тому моменту был без сознания, с дрожью по всему телу и окровавленными руками лежа на полу.       Он ничего не понимал. Ничего не хотел. Для него эта жизнь – просто цирк. Попытки ответить на второй голос прекратились. Мальчик просто сдался. И голос также пропал. Как печально. Чжун Ли было действительно обидно и грустно. Он одинок.

***

      Он очнулся уже забинтованным, с адской болью в руках, кажется будто приклеенным к кровати, но просто не было сил принять даже сидячее положение. Безысходность, тоска и сожаление с головой накрыли Чжун Ли, но он не мог плакать, рассказать об этом кому-либо, ведь его учили терпеть и молчать. Даже няня, которая сидела рядом, поглаживая кровавые бинты на руках и рассказывала какие-то шутки, дабы развеселить, не могла спасти его, простого мальчика, которому чертовски не повезло родиться именно в это время и в этой семье. Он действительно оказался лишь экспериментом, слишком выгодным в начале, но при этом якобы капризным в конце.       Ситуацию лишь спас ровесник, мальчик, который оказался рядом в тяжелый и переломный момент жизни Чжун Ли. С ним было немного весело, с ним было не так одиноко. Они просыпались почти в одно время, о чем-то перешептывались и изредка смеялись. Мальчик часто гладит Чжун Ли по руке, словно выражая свое сочувствие и ласку.

Восстановление оказалось куда дольше и мучительнее, чем предполагалось.

      По сути после того случая родители отказались от опекунства своего сына, даже не обсуждая это с кем-либо, ибо посчитали слишком невыгодным взращивать такое "проблемное" чадо. Удивительно, что их самих еще не вычислили за подобное поведение с ребенком, но, кажется, что без денег тут не обошлось. Кого вообще будет заботить чужая жизнь? Чжун Ли просто отдали в руки своей знакомой и не менее влиятельной тете, Нин Гуан, она управляла компанией по производству всяких полезных изделий, которые не делились на определенные категории, из-за чего и стала такой успешной. Но украшения, шахматы и трубки были любимым исключением.       Мальчик ожидал худшего, уже морально готовясь к еще одному аду.       Как оказалось, Нин Гуан особа тихая, вежливая и внимательная девушка, на удивление альфа. Чжун Ли, честно говоря, боялся ее, потому что не знал чего ожидать, да и в принципе от людей, ведь совсем не контактировал с кем-либо еще. Но успокаивал тот факт, что с ним осталась няня.       Переезд особо никто не обсуждал, даже не готовились, просто в один день, после выписки шатена, ему сказали, что все вещи уже собраны и ждут в машине. Мог ли возражать мальчик? Нет. Он мог лишь молча принять тот факт, что стал бесполезной игрушкой.       Его встретили трое служанок, очень вежливых и приятных глазу, с не лукавыми улыбками, что крайне непривычно. Поприветствовали, забрали вещи и устроили небольшую экскурсию по дому. Он оказался большим, но не таким пустым, коим был его прошлый дом. А можно ли вообще то одинокое и завешанное картинами поместье назвать домом? Здесь хотя бы приятно пахло, веяло теплом и уютом. Картины не были безвкусно вывешены по принципу "просто так надо", нет, хозяйка дома точно имела вкус и чувство стиля. Было очень красиво. Чжун Ли, когда тому позволили осмотреться, очень долго бродил по коридорам, только боялся заглядывать в комнаты и смотрел лишь через щель. Комнат тоже было много, а его новая не такая тесная, обставленная мягкой мебелью, с окном и солнышком. Кажется, тот маленький мальчик из прошлого обрадовался, стоило увидеть окно и почувствовать солнечные лучи на нежных, не целованных щеках.       В изучении и поисках непонятно чего, мальчик наткнулся на интересную дверью, даже роскошную. Она из красного кедра, с вырезанными узорами в виде символичных камней. — Входи, не стесняйся, милый, — послышалось за дверью. Кажется, его услышали. Но как? Чжун Ли старался быть тихим, осторожным, как привык.       Дверь хоть и казалась слишком большой и тяжелой, но поддалась довольно легко. Когда мальчик переступил порог, то его взору открылась роскошная комната в бело-бардовых оттенках, иногда проскакивал кофейный. Здесь было свежо, солнце не так ярко светило и било в глаза, на стенах красовались не только картины, но и прочие украшения, награды. Нин Гуан сидела за своим рабочим столом, делая короткие затяжки из любимой, аккуратной трубки. — Уже осмотрелся? — на выдохе прошептала девушка. — А.. Да. У Вас здесь красиво, — честно признать, Чжун Ли не мог сравнивать, ибо дома уж слишком отличались, но сделать комплимент хотелось, на что альфа коротко усмехнулась, прикрыв глаза. — Да, очень. Я дорожу этим домом, потому что сама планировала и строила его почти с твоего возраста. — Разве у Вас был такой большой доход тогда? — не совсем этичный вопрос, но он сам вырвался, ведь мальчик уже давно подумывал о работе и более самостоятельной жизни, поэтому ему стало очень интересно. — Хм. Нет, тогда у меня совсем не было денег, но зато была мечта — стать самой богатой в Китае. — Вы уже близки к этому? — Думаю да, но мне хочется большего. Скажи, что ты думаешь о людях, которые уже получили многое, но продолжают упорствовать и хотеть еще и еще? — Я.. Не знаю? — он боялся ответить не так, боялся высказать свое мнение, которого по сути не было, поэтому из-за своего страха даже не обратил внимание на то, что его пригласили сесть напротив. — Запомни одно, Чжун Ли, в этой жизни мы должны быть королям. И под "мы" я не имею в виду наши типы. И омега, и альфа, и бета, даже гамма, смогу добиться желаемого, если быть уверенным в себе и идти вперед с гордо поднятой головой. Не так важно с чего ты начнешь, главное — сделать шаг.       Мальчик прекрасно понимал для чего девушка начала эту тему. Она буквально подсказывала ему, что теперь тот волен делать то, что хотел и сможет. Ему помогут. Его поддержат.       Разговор растянулся еще на полтора часа. Компания в виде Нин Гуан оказалась крайне приятной, умиротворенной, что и время не замечаешь. Она говорила складно, медленно, но властно. Понимала прекрасно все детали и уже заранее подсказала мальчишке куда тот может пристроиться, раз пропустил большую часть школы.       Как итог: Чжун Ли осознал свое нынешнее положение, осознал, что может теперь высказывать свое мнение, наконец начать действовать и добиваться своего. Но никто не говорил, что это будет легко.

***

      Сначала он пробовал, пытался понять как все работает и на что способен в принципе, раз его лишили социума. Нин Гуан также посоветовала во время учебы дома устроиться помощником в больнице, из которой его забрали. Неплохая практика, учитывая, что знания о медицине у него присутствуют хорошие, а также Чжун Ли сможет наверстать упущенный в свое время контакт с людьми, развеять этот мнимый страх и непонимание. — Только, мальчик мой, не говори, что ты альфа. Лучше представься бетой, проверять тебя не будут. — Почему? — пускай он и спросил, но прекрасно знал ответ. — Все просто – альфы всем должны. Лишь глупцы заявляют о себе направо и налево. Но ты ведь не глупец и не хочешь быть должником, верно?       С четырнадцатилетия и началась новая жизнь нашего неудавшегося эксперимента, который вскоре вырос в уверенного, спокойного и хладнокровного юношу. И благодаря совету Нин Гуан он и встретился с Чайлдом. Странный тип, озорной луч солнца, который не давал себя коснуться, но в глубине души плескалось что-то радостное и родное при виде его сияющей улыбки и глаз.

Кажется, что Чжун Ли был счастлив такому повороту событий, иначе бы продолжал гнить в том доме, даже не подозревая о том, что вместе с ним на этой планете живет и удивительное рыжее бедствие.

***

— Хэй! Утречка, сяньшэн!       Это ласковое обращение, которое играло по стрункам души, всегда заставляло вздрагивать, но коротко и незаметно. Плеча коснулась чужая, теплая рука, после чего тяжесть тела навалилась на спину, заставляя шатена сгорбиться и округлить глаза, смотря через плечо на своего шумного пациента. — Доброго утра. Все в порядке? — он редко кому позволял себя касаться, но Чайлд был непослушным и непредсказуемым вихрем из эмоций и чувств, которые никогда не сможешь предугадать, и проще смириться, нежели каждый раз как-то реагировать. — Да все отлично! Глянь вон, уже снег тает, солнце греет. Ну разве не классно? — звонкий смех, чуть с хрипотцой, прям возле уха. Юноша был таким расслабленным и довольным, таким прекрасным, что вовсе не хотелось, чтобы он отстранялся, — Я, кстати, принес твой матча латте или как там его, не знаю. Пришлось побегать, но это стоило того! — горячий напиток вручили прямо в руку, что Чжун Ли даже не успел возразить или удивиться. Помнится, Чайлд спрашивал как-то про любимые напитки, но это было так давно. — Благодарю, но не было нужды. Я ведь не просил. Ты себе тоже взял, как я понимаю? — А меня и не надо просить, потому что я сам захотел. Ну подумал, сделаю приятное, ты ведь все же сидел со мной, ха-ха. И да, я тоже взял попробовать, уж интересно выглядит. — Что ж, хорошо, — он улыбнулся, едва заметно, уголками губ. Кажется, что Чжун Ли начал улыбаться куда чаще в обществе этого сорванца. Ему нравилось.       Крайне редко можно встретить людей, которые бы делали что-то просто так. Крайне редко можно встретить тех, кто бы в принципе хотел что-то сделать ради фактически чужого человека. Но был ли Чжун Ли чужим, учитывая то, что они вместе пережили за эти полтора месяца?

Крайне редко можно встретить такого человека, как Чайлд.

      Шатен снова погрузился в свои мысли, слегка нахмурившись и устремив янтарный взгляд в окно. И правда снег уже успел растаять, дерево цвело, но на улице никого все еще не было. Может быть это из-за раннего утра. Они оба просыпались слишком рано, чтобы провести время в спокойствии и обсудить что-то перед началом тренировок , завтрака и приема таблеток. Уже как обычай. — Знаешь, я бы хотел работать баристой. Вообще устроить свою кафешку и нанять таких вежливых приятных людей как ты. Было бы здорово, — внезапная смена темы уже стала привычной манерой общения, учитывая, что твой собеседник Чайлд. Но он на самом деле долгое время смотрел на перчатки, желая задать вопрос "а не жарко ли тебе?", только вот сдержался, ибо понимал, что наверняка есть весомая причина, — Вот представь, где-то на окраине городе, в спокойствии, уюте и со знакомыми лицами, с которыми бы мог каждое утро здороваться, а после они бы к тебе приходили в обед и рассказывали обо всем и ни о чем, — юноша вырисовывал в воздухе неразборчивые, слегка резкие узоры, пока за его рукой следили два глаза, похожих на драконьи.

Красивая. Мягкая. Сильная. Хочется сплести пальцы и не отпускать.

— Хорошая идея, я тоже думал о таком когда-то давно. В центре города слишком шумно, грязно и большая конкуренция, — Чжун Ли явно вдохновился, проникаясь рассказом собеседника, который решил дополнить и своими теориями, и представлениями. Шатен еще ранее заметил этот взгляд на своих руках и был крайне благодарен за молчание. Все же Чайлд удивительно проницательный.       Они разговаривали до обеда, гуляли и делились чем-то из жизни, вовсе позабыв об окружающих. Им было просто хорошо и спокойно вместе. Чайлд наконец нашел адекватного почти ровесника, который всегда был готов выслушать и поддержать, а Чжун Ли наконец нашел искреннего человека, который не боится рассказать о чем-то и делится своим мнением. Весьма интересным и часто не совпадающим с привычным. А еще Чжун Ли впервые так много и искренне хвалили. За пустяки. За то, что он есть. — Ого! Ты так много всего умеешь, это полезно! — Пришлось изучать, чтобы проще было жи- — Да это ж круто! Ты охрененный человек, который уже в 18 лет способен на буквально постройку нового дома или же спасение чужой жизни! Столько дофига всего пережил, столько испробовал и вон уже как настоящий взрослый, причем не тупой и зануда. Да и внешностью словно сошел с обложки каких-то популярных журналов. Я аж завидую! От тебя отбоя потом не будет, хе-хе, — восхищению в ясных глазах не было предела. Чайлд рассказывал все это с таким трепетом и эмоциями, невинно потирая переносицу и шмыгая, так как они проходили по проветриваемому коридору. Чжун Ли специально встал по правую сторону от юноши ,чтобы тот не простудился.       Шатен рассказал лишь малую, поверхностную часть из своей жизни, более адекватную, потому что интерес Чайлда ничем нельзя было иным утолить, и чувствовал себя странно, но радостно, словно птички в сердце защебетали трепетно, волнительно. Такую реакцию он наблюдал впервые. Впервые им гордились и восхищались, не называли странным, скучным и унылым камнем. Чайлд действительно удивительный человек, который заставляет пробудить в себе новые эмоции и сохранить приятные воспоминания. И он хотел взять его за плечи, посмотреть в глаза и сказать, что с небрежной красотой рыжих, непослушных волос, сиянием голубых, кристальных глаз, милыми, разбросанными по всему юношескому лицу веснушками не сравнится никто и ничто, но смолчал, закапывая все глубже и глубже эти мысли, эмоции.

Они оба не договаривали, но оба были счастливы в данный момент.

      И стоило им дойти до третьего корпуса, где и пребывал Чайлд все время своего лечения, надо было попрощаться. Все же вечер, на следующий день уже выписывают и надо собирать вещи. Время слишком быстро пролетело. Грустно от этой мысли так, что в груди сжимает неприятно, ведь пора возвращаться в привычную жизнь, где тебя не видят, лишь только твой статус. Благо таблетки, которые прописал Чжун Ли, хорошо помогли, и кошмары, как и приступы, больше не тревожили. Удивительно. Где он их только нарыл? — Кстати, у тебя шикарный одеколон. Не поделишься где взял? Тоже хочу попробовать, — этот вопрос слишком долго крутился в рыжей голове, так как легкий мускусный аромат с влагой мокрых камней после дождя и чего-то еще не давал покоя, пленил и заставлял внюхиваться при каждой удобной возможности. — Одеколон? — Чжун Ли опешил, явно не ожидая такого внезапного вопроса. Он не пользовался никакими одеколонами от слова совсем. — Ну да. Неужели забыл название? Тогда поищи у себя и завтра скажи! — не успел шатен и голоса подать, как его пациент скрылся из поле зрения.

Неужели подавители для феромонов альфы перестали действовать? И как давно? Чжун Ли где-то ошибся?

Черт. Плохо дело.