Не надо меня злить

      Началось все с того, что в начале 2001 года к нам в группу пришел персонаж… Да, именно персонаж, по имени Александр Леонтьев. Группе он нравился. Да нам всем он был по душе, но что-то в нем было не так, и это чувствовалось уже сразу, но пока никто даже не обращал на это внимания. Скажу так, что издавна… Ну как издавна… В начале девяностых, когда наша группа только начала приобретать первоначальный вид, в коллективе сложились очень хорошие отношения, которые имели четкие границы, и переходить за них — считалось преступлением. Ну в нашем небольшом государстве. С появлением нового кадра — это захлестнуло и его. По-началу, мне казалось, что Рене (Ренегат по нашему), по-настоящему горит идеей, наверное, так оно и было. Но чем дольше он у нас был, тем сильнее становилось его влияние на людей. Не все поддавались ему, но напряжение витало в воздухе.       Начнем наверное с самого простого… Хотя нет, это, пожалуй, самое сложное. Отношения. Вроде так все радужно, все понятно. Ну Мишка, да Андрей, ясно, что они вместе, все дела. А кто-нибудь из вас задумывался, через что следовало пройти каждому из нас, чтобы вот эти ОТНОШЕНИЯ, стали такими, какими вы их привыкли видеть?

***

— Ты меня когда-нибудь вообще будешь слушать? — я прошел к Михе и скинул его за плечо с дивана. — Да я тебя, блять, всегда слушаю! Как мамочка со мной возишься! Можно я уже просто побуду один а? — Горшок поднялся, уставившись гневно на меня. — Слушаешь? Да сколько я просил, умолял тебя не делать этого! Погубит же, погубит! — кричал я, уже не в силах сдерживать эмоции. — Я все равно до сорока не доживу, чего сидеть и боятся неизбежного? — Заткнись! Как ты можешь такое говорить! — я встряхнул его, — я же люблю тебя, какого хуя ты так поступаешь? — Андро, причем здесь любовь? — При том! — я почти орал, — тебе плевать на все, что между нами было да? — Нет, я тоже люблю тебя, но ты вечно возишься со мной как с маленьким, — Миша уселся и уставился в пол. — Да потому что тебя на секунду нельзя оставить, что бы ты чего нибудь не натворил! Блять, меня это уже заебало конкретно! — Тебя кто-нибудь просит это делать? — Горшенев поднял на меня уставшие глаза, — что тебе до меня. Какая разница, что я делаю, если это моя жизнь, и ты в нее просто не можешь вот так брать и врываться.       После этих слов я потерял дар речи. Я смотрел прямо на этого здоровенного мужика, который поднабрал за то время, пока пытался слезть с иглы, и в моем сознании пропалывали всякие мыслеобразы, начиная с самого нашего начала, и заканчивая тем, что мы имели на данный момент. Я задумался над тем, что ведь действительно, почему я это делаю? Но этот вопрос отсеялся как-то сам собой и при этом достаточно быстро. Все было понятно — я люблю его, вот и весь сказ. Но вопрос оставался открытым другой: почему он так считает? Будто ничего не понимает, будто бы всех этих пятнадцати лет просто не было. — Ты серьезно сейчас? — сказал я угрожающе тихо, чтобы было понятно, в каком я сейчас нахожусь настроении. Чтобы было понятно, я скажу так, если другой человек, например, злится, то он начинает кричать, бушевать, в его глазах горит огонь… то со мной ситуация другая. Когда я зол, я становлюсь тихим, особенно, когда очень зол. Я начинаю говорить тихо, я неотрывно смотрю на человека, сжимая кулаки. — Правда серьезно? — я просто смотрел на него, и под этим взглядом он съежился. — Андрей, ты че? — Отвечай на поставленный мною вопрос, — я смотрел на него серьезно. — То, что это моя жизнь… да серьезно, — он зябко скукожился, видимо из-за моего неуютного взгляда. — Там было еще кое-что, — я нагнулся заглянул ему в глаза, — ты не хочешь чтоб я врывался в твою жизнь? — снова так же тихо. — Андрей… я не это имел ввиду… — А по-моему именно это… Если ты не хочешь, то я и не буду… — договорить он мне не дал, вцепился в шею мертвой хваткой, обнял, прижимая к себе, что я едва удержался на ногах. — Что ты делаешь? — Андро, прости… я не должен… ты мне нужен, правда… — Не похоже на это… — я стоял не шелохнувшись решая что-то для себя. — Нет! Ты правда много для меня делаешь… Слишком много, Андро… — он прижимает меня, заставляя опустится ниже, целует шею, прикусывая ее выпирающими клыками. Я мог только хмыкнуть. У меня сразу же созрел в голове план, который требовал очень много усилий, как для меня, так и для моего испытуемого. Это казалось хорошей идеей, и поэтому… — Хочешь этого, да? — Да       Не отвечая ему, я ответил на ласку с его стороны, и впился поцелуем к его шее. Я почувствовал, как его руки старались повалить меня на кровать, но я держался на ногах крепко. Еще было слишком рано. Поцелуи, сначала невинные, превращались все в более горячие, руки исследовали каждую клеточку тела. Я сдался после того, когда его пальцы достигли ширинки. Тяжелый вздох. — Миш, ты пожалеешь об этом… — Не думаю… Андро…       Я знал, на что иду, но сейчас, мне не хотелось даже думать об этом… Возможно, это будет самая большая глупость, которую я совершу… Но по-другому я просто не могу.       Я перестал противиться грызущему меня чувству, и отдался ему. Я позволил Мише завладеть мной, утащить в кровать, не дать выползти из нее. Я почувствовал, как мишкины руки начинают меня раздевать, как вцепляются в бедра, расстегивают ремень, джинсы. Я сидел, можно сказать сверху на нем и имел возможность все это наблюдать, когда мы отстранились друг от друга. — Дюш… Ты позволишь мне сделать это с тобой… — Только не задень клыками, — предупредил я, и пододвинулся к его груди, оперевшись коленями в кровать, сделал движение тазом ему навстречу, чувствуя, как моя плоть попала ему в рот. Боже, как пафосно звучит. Его руки освободили меня от футболки, а я затем снял ее и с него. — Ты будешь сверху или снизу? — я прошептал ему эти слова в самое ухо, в тот момент, когда он снова и снова целовал мою шею. — А как хочешь ты? — его бархатный голос ласкал мой слух, и я понимал, что теряю голову и готов сделать все, что прикажет мне этот голос. — Сегодня я позволю тебе все, что захочешь, Миш… — я задыхался в его нежных объятиях, особенно тогда, когда он касался языком меня там… где никому другому было не позволено… Я понимал, что это последняя для него возможность вот реально оторваться. Я это делал для него. Я знал, что после мы уже просто не сможем быть так близки. Как бы не горько это было признавать. — Сделаешь мне минет? — я поднял глаза, уставившись в мутно-карие зрачки Горшка. Он буквально гипнотизировал этим взглядом. — Конечно, Мишут… конечно… — я опустился на колени перед ним, но он меня остановил. — Нет… Давай ты сядешь в кресло… А я встану напротив тебя… — Ты так хочешь? — Да.       Я поднялся, переместившись в кресло, на котором обшивка висела клочьями, уселся поудобнее, подавшись вперед и обхватывая ноги Миши руками. — Иди сюда.

*** От автора ***

      На утро Миша проснулся в одиночестве. Открыв глаза, он первым делом пошарил по простыне, которая оставила неприятный холодный отголосок на его ладони. Это свидетельствовало о том, что Андрей уже давно ушел. Но куда?       Горшок сел на постели, потянулся, ощутил неприятный зуд сзади, припоминая события вчерашнего вечера и ночи. Вокруг было тихо, что слышался шум лампочки, который неприятно действовал на нервы. Парень поднялся, натянул джинсы и вышел босиком на кухню, потирая себя по груди и зевая. — Андрей, ты здесь?       Он очень надеялся, что зайдя на кухню, как всегда застанет своего любимого за готовкой. Обычно Князь готовил яичницу или блинчики со сгущенкой. Приятный запах проникал во все уголки квартиры, заставляя косматую Мишкину голову отрываться от подушки и ползти на кухню. Но в этот раз все было иначе. Кухня была пуста. Миша вышел в коридор, обнаружив, что ни ботинок, ни куртки Князева на месте нет. — «Может вышел за пивом в магазин»? — промелькнула мысль в голове Горшка. Он знал, что после бурных ночей, чтобы привести мысли в кучку, Андрей выпивал пару баночек пива. Но сердце подсказывало, что не за пивом вышел Князь. И вообще ушел давно. И видимо, так и должно было быть.       Неприятные мысли стали лезть в голову. Горшок вернулся в комнату, схватил телефон набирая знакомый номер, на аватарке которого стояло беззаботное улыбающееся лицо светловолосого парня. — Ну же, возьми трубку! — приговаривал вокалист, слушая бесконечные гудки, — блять, ну где тебя черти носят?! — гудки все шли и шли, но никто не отзывался. Миша отдернул телефон от уха, собираясь сбросить вызов, но тут он услышал щелчок, означающий, что трубку сняли. Он поспешно прислонил ее снова к уху. Раздался голос, который уж никак не мог быть похожим на Князя, но все же… — Че надо? — хриплый, полный отчуждения и злобы голос Андрея, причем очень сильно пьяного, — ну? — Андрей, где ты вообще? — Горшок очень удивился, а потом и испугался такого голоса второго вокалиста, — что с тобой? — Все заебись! Пока! — буркнул Князев и сбросил вызов. Миша попытался набрать вновь, но диспетчер на другом конце провода безрезультатно повторял, что абонент вне зоны действия сети. Парень отшвырнул телефон и закурил сигарету. Сейчас он и впрямь не знал, что делать. Все хорошее слишком быстро закончилось, а теперь? А теперь пустота. Что делать, куда бежать? А главное: где теперь искать то свое счастье?