i'm staying here

Солнце стелется яркими бликами, Чонгук отпускает полы своего кардигана, позволяя тёплому порыву ветра проскользнуть внутрь. В парке почти никого нет, потому он разрешает Чунчи бегать от куста к кусту, отцепив от её ошейника поводок. Весна наступает на пятки, Чонгук щурится, любуясь обильно цветущими деревьями. Прогулка вышла бы удивительно умиротворяющей, если бы не Тэхён. На самом деле, призрак довольно часто пропадает. Но уж если появляется рядом, то вносит смуту в их с Чунчи размеренную жизнь. Чонгук суёт руки в карманы, мирясь с похлопыванием поводка о своё бедро. Тэхён носится вокруг Чунчи, заставляя собаку немного нервничать. Конечно, та призрака не видит, но хорошо чувствует. Обычно это может ощущаться внезапным приступом холодных мурашек на коже или же животным страхом, вздыбившим волосы на затылке. Немногие призраки могут принести больше, чем просто опасения. Чонгук встречался только с двумя, и те справлялись с открытием дверей, битьём посуды и сбрасыванием книг с полок. Тэхён не похож на них. Невозможно сказать, сколько тот уже бродит вот так, после своей смерти. Тэхён весёлый и беспечный, цепляется к чужим питомцам, которых выгуливают, проходясь по той же парковой дорожке, что и Чонгук. Он задаётся вопросом, был ли Тэхён таким же при жизни? Мог ли вести себя так же непосредственно, останавливаясь возле болонки, присаживаясь на корточки рядом с боксёром или же пританцовывая следом за догом? — Ох, вот она, — вырывает из мыслей Чонгука. Он смотрит на то, как Тэхён продвигается вперёд, используя эту особенную призрачную способность, когда просто невозможно проследить за чужими шагами, и кажется будто тот парит над землёй. — Привет, крошка, — здоровается Тэхён. Чонгук не сразу понимает с кем, пока в поле его зрения не оказывается ребёнок. — Это крошка-Нана, мастер Чонгук. Как же хорошо, что мы оказались здесь! Ты должен ей помочь. Чон проглатывает свой язык, приближаясь к девочке. Он всё ещё не видит её лица, она стоит спиной, опустив голову вниз. Мягкие тёмные волосики стянуты резинкой на темечке. Светло-зелёный джинсовый комбинезон, тонкая рубашечка с длинными рукавами. На одной ноге нет туфельки, и крошечные пальчики зарываются в песочницу, утопая в песчинках. — Что нужно сказать, Нана? — мягким тягучим голосом, спрашивает Тэхён, усаживаясь рядом с ней. Девочка настолько маленькая, что даже сидя тот всё равно оказывается выше неё. — Здластвуй, Тэ-тэ-оппа, — мило картавя, здоровается она. — Здластвуй, мастел Гук-и. — Мастер Гук-и! — весело подпрыгивает Тэхён, и Чонгук знает, что эта оговорка не пройдёт даром. Он видел много призраков. Даже очень много. И не всегда они такие, как Тэхён. Не всегда они выглядят нормальными, почти как живыми. Поэтому, когда Нана оборачивается, Чонгук лишь вздрагивает, больше ничем не выдав свой ужас. — Мастел Гук-и?.. Девочка вертит головой, пытаясь понять, где он стоит. Её глазницы пусты и окровавлены, слипшиеся и больше похожие на раковины. Чонгук не знает, что с ней произошло. Он не хочет знать. — Я здесь, — сглотнув слюну, наконец-то отвечает он, и Нана вскидывает голову. Её пухлые детские щёки надуваются ещё больше, когда губы разъезжаются в улыбке. — Ты помозес мене? — спрашивает она, и сердце Чонгука сбивается с ритма. Нет, он не должен так реагировать. Он должен соблюдать определённые правила, одно из которых гласит о том, что нельзя переводить всё в личную плоскость. Эта девочка уже умерла. Самое худшее случилось. — Да, — отзывается Чонгук, хоть и клялся себе сотню раз, что бросит это дело. Он старается игнорировать радостную улыбку Тэхёна, когда та расцветает на его лице, после услышанных слов. — Но и ты должна мне помочь. Что ты здесь делаешь? — Иглаю, — с готовностью отвечает девочка, указывая вниз. Вид тоненьких крошечных пальчиков болезненно отзывается внутри Чонгука. Он смотрит на песок, на комки и мелкие соринки в нём. На камешки, на следы от чужих кроссовок. — Строишь башни? — Угу, — мычит Нана, и именно в этот момент Чонгука пронзает догадка. С ним подобное происходит постоянно. В принципе, именно так он и решает большинство проблем призраков. — Куда ты? — спрашивает Тэхён, но Чонгук предпочитает промолчать, взявшись осматривать песочницу и стараясь превратить свой взгляд в орлиный. Чунчи присоединяется к нему, тычась мордой в ноги, а потом принимая всё за развеселую игру, в которой её хозяин ползает на коленках, а она счастливо носится вокруг. Именно Чунчи находит ответ на главный вопрос, когда Чонгук почти опускает руки. В её пасти зажата пластиковая лопатка, красная, вроде тех, что входят в любой из детских наборов. Чонгук треплет Чунчи между ушей, её длинная прямая морда и узкие щёлки глаз иногда отпугивают людей, но он всё равно считает её прекрасной. Особенно тогда, когда она так ярко радуется, завертев хвостом из стороны в сторону. — Хорошая девочка, — приговаривает Чонгук, поднимаясь на ноги. — Нашёл что-то? — нетерпеливо спрашивает Тэхён, и Чонгук вместо ответа просто подмигивает ему. — Нана, смотри, что я тебе принёс. Девочка протягивает руки, и Чонгук знает, что лопатка никогда уже не окажется в её ладонях. Но ребёнок всё равно радуется, интуитивно понимая, что он ей принёс. — Это моё! Мама мене купира, — нетерпеливо объясняет Нана. Она вновь поднимает голову, Чонгук видит, как из её пустой глазницы соскальзывает слеза. Кровавый росчерк пересекает щеку и зависает на подбородке. А когда срывается вниз, девочка становится всё бледнее и бледнее, пока вовсе не растворяется в солнечных лучах апрельского дня. — Я знал, что мы хорошо сработаемся, мастер Гук-и, — заявляет Тэхён, хлопая в ладоши.