i'm staying here

Ему снилось побережье. Длинная полоса суши, омываемая неспокойными волнами. Море то прибывало, то убывало. Чонгук стоял на самом краю, на стыке, ощущая босыми ногами округлость прибрежной гальки. А потом всё исчезло. Залилось тёмным цветом, будто небо упало на землю. Звёзд было — не сосчитать. Чонгук распахивает глаза, выравнивая учащённое дыхание. Во рту скопилась слюна, кисть руки затекла, отчего пальцы стало покалывать. — Приветик, — здоровается Тэхён, буквально сталкиваясь с ним нос к носу. — М… — стонет Чонгук, берясь потирать глаза. — Что ты здесь делаешь? — На тебя смотрю, мастер Гук-и. — Во-первых, не называй меня так, а во-вторых, ты хоть понимаешь, как стрёмно это звучит? Тэхён хихикает, склоняя голову набок. Свет, льнущий из окна, золотит его волосы и кожу, придавая ещё более потусторонний вид. — Я же ничего плохого не делаю. Просто смотрю. Мне, вообще-то, нечем заняться. Совершенно. Это скучно, знаешь ли. — А на меня пялиться не скучно, значит? — Во сне ты забавный. И скулишь иногда. — Не скулю я, — бурчит Чонгук, выбираясь из-под одеяла. Чунчи тут же бросается ему под ноги, завертев хвостом. Он проводит рукой по её холке, короткая шерсть приятно щекочет ладони. Взяв в руки телефон, Чонгук понимает, что уже почти десять утра. Самое время для чашки крепкого кофе. Возможно, для кого-то десять — это слишком поздно, но для того, кто работает по ночам, просыпаться в это время в самый раз. — Ты будешь делать себе кофе! — почти выкрикивает Тэхён. Чонгук морщит нос, делая вид, что его здесь нет. Нет рядом никого, хоть отдалённо напоминающего полупрозрачную потустороннюю сущность. — Я тоже хочу, — тем временем принимается ныть Тэхён. Он пытается сунуть нос в банку, с которой Чонгук только снял крышку. Это выглядит забавно, особенно то, как Тэхён пытается почувствовать запах. Его глаза щурятся, а нос двигается не хуже носа Чунчи. А потом появляется обиженное несчастное выражение, которое Чонгук старается не замечать. — Поделишься? — канючит Тэхён, захлопав ресницами. — Ты не можешь пить кофе, — фыркает Чонгук, насыпая в турку уже смолотые зёрна. — Могу. Если ты мне поможешь. После этих слов Чонгук напрягается. Он краем глаза наблюдает за тем, как Тэхён приближается всё ближе. На его лице застыло жалобное выражение. Глаза округлились, а губы надулись. И несмотря на такое безобидное поведение, Чонгук привык никому не доверять. Особенно призракам, которые знают о том, как можно пробраться в мир людей. — Нет, — отвечает он, поворачиваясь к Тэхёну. — Что? Теперь сделаешь это насильно? На чужом лице проступает такой спектр эмоций, что на миг о сказанном даже хочется пожалеть. Тэхён бледнеет ещё больше, чем обычно. Он будто выгорает, будто истончается в этой плоскости, выцветает, чтобы стать практически незаметным. — Я бы никогда этого не сделал, — не своим голосом отвечает Тэхён. — Откуда мне знать? — спрашивает Чонгук, складывая руки на груди. Он правда не знает, что может быть на уме у призрака. Думает ли он так же, как человек? Путаются ли его мысли? Воспринимает ли он реальность так же, как раньше? Атмосфера накаляется, кажется, что воздух вот-вот заискрится от напряжения. У Чонгука все волоски на теле встают дыбом. Даже Чунчи неспокойно скулит, заметавшись по кухне, из-за чего становится слышно цоканье её когтей о пол. И вдруг всё заканчивается. Словно волной смывает. — Ты прав, неоткуда, — признаёт Тэхён. Его взгляд всё ещё колючий, голубые глаза метают молнии. — Но я так никогда не сделаю. Да и… Разве у меня бы вышло? Теперь Тэхён вновь улыбается. Его лицо освещается внутренним светом, который придаёт ему живой здоровый вид. — Вышло бы, — зачем-то говорит Чонгук. О таком рассказывать не следует, тем более призраку, боже. Но если намерения Тэхёна и правда такие непорочные, то пусть лучше знает правду. — Что? — удивляется тот, вскидывая брови и подаваясь вперёд. — Ты говоришь, что… — Да, — кивает Чонгук, нахмурившись. Он отворачивается, соизволив наконец поставить турку на огонь. По телу пробегают мурашки, словно он снова возвращается в тот далёкий день. Словно в нём снова становится всего слишком много. Будто внутри не только он сам, но и ещё кто-то другой. Руку обжигает разрядом тока. Это не больно, а скорее внезапно. Чонгук впивается взглядом в Тэхёна, который пялится круглыми глазами на свою собственную руку. — Прости, — пищит он, исчезая так быстро, что взгляд не успевает зацепиться за то, как он тает в воздухе. Чонгук же сжимает и разжимает пальцы, недовольно цыкнув себе под нос. Вот рассказал же на свою голову! А Тэхён тут же полез проверять. Хорошо, что хватило ума объединить лишь руки. А если бы шагнул в него? — Идиот, — вздыхает Чонгук, знать не зная, кого имеет в виду.