Сирокко: очень жаркий порывистый ветер
24 апреля 2021 г., 01:01
Чонгук больше не мог это терпеть. Лёжа на спине, раскинув руки по сторонам и рассматривая бледные пятна лунного света на потолке, он отказывался мириться с заунывным воем. Кажется, из-за громких надрывных звуков дребезжали трубы. Чонгуку нравятся тротовые песни, но не в таком количестве и не в этой ситуации.
— К чёрту, — подскакивает он, выбираясь из клубка одеяла. Чунчи вскидывается, подняв острые уши вверх. Её узкие тёмные глаза горят необъятной преданностью. Мощная грудная клетка ходуном ходит, когда она поднимается на ноги, внимательно наблюдая за раздражённым хозяином. Чонгук же включает свет, сцепив зубы от злости и раздражения.
— Может ты заткнёшься?! — кричит он, притопывая ногой. Чонгук пытался, правда пытался смириться. У него даже немного получилось, хоть игнорировать бесконечный концерт было непросто. Но вот заканчивается неделя. Неделя, на протяжении которой он не может нормально спать. Да что там! На протяжении семи чёртовых дней Чонгук не может есть и работать. И он вообще-то не вор и не домушник. И уж тем более не каскадёр. Но между балконами всего-то расстояние в полшага. Не мешает даже кадка с засохшими цветами, прикреплённая к поручням.
— Нет, ты останешься здесь, девочка.
Чунчи скулит, напрыгивая сзади, и заскулив.
— Ну прости меня, — вздыхает Чонгук, потрепав её между стрелками ушей. — Утром погуляю с тобой подольше, обещаю.
В его холодильнике находятся три банки пива. Он суёт две в карманы домашних штанов, тут же задёргавшись от укусов холода, заколовших бёдра. Хорошо, что Тэхёна нет, призрак где-то пропадает, а то к Чунчи присоединилось бы ещё и его нытьё.
— Я быстро, — обещает он, цепляясь вдруг вспотевшими ладонями за поручень. Перешагнуть пропасть под ногами не составляет особого труда. А вот напрочь забитая балконная дверь — да. Окно затянуто ниткой паутины, в нескольких местах треснуло, зияя щербинкой прямо по центру. Чонгук буквально приклеивается к нему щекой, всматриваясь внутрь. Темно, хоть глаз выколи. Зато развесёленькая песня отлично слышна даже сюда.
— Эй! Певун хренов! Я тебе пиво принёс, нежить ты чёртова!
Чонгук не ожидает того, что вот прямо сейчас кто-то отзовётся. Но чужой голос идёт в надрыв, запнувшись на мгновение.
— Холодное! — добавляет он, запуская руку в карман, чтобы обхватить пальцами банку, вынуть её наружу, и затрясти в воздухе, стукнув пару раз о стекло.
Бледное очертание приближается молниеносно. Сначала Чонгук видит крупный нос, а потом заплывшие глаза и губы, больше похожие на два вареника.
— О! Сосед! А чего ты тут?
Чонгук уже не раз встречался с теми, кто пока не понял, что они уже не принадлежат миру живых. Были разные реакции, а вспоминая реакцию этого аджосси — сразу хочется тяжко вздохнуть, парочку раз треснув себя по лбу. Этот призрак отлично знает о том, что он призрак. Помер от алкогольного опьянения, но продолжает безбожно выпивать, умудряясь быть пьяным, питаясь чистым воздухом. И иногда от скуки, устраивая концерты один другого лучше. Как жаль, что их может услышать только Чонгук.
— Я тебе пиво, а ты мне месяц тишины.
— Месяц — это долго. Что я буду целый месяц делать? — привычно начинает торговаться полупрозрачная нежить.
— Крестиком вышивать! — бурчит Чонгук. — Ну как, по рукам?
Призрак недовольно чешет свою лысину, вздыхая так, будто все беды мира легли на его плечи. Он и при жизни был таким. Не удивительно, что единственная дочь забыла об этом месте, как о страшном сне. Именно Чонгук понял, что его сосед скончался, в один «прекрасный» день почувствовав, что что-то не так.
— Эх, так и быть!
Чонгуку совершенно неинтересно наблюдать за тем, как призрак пытается взять такие желанные банки. Он просто оставляет пиво на балконе, и перелезает обратно, на радость встревоженной Чунчи.
— Не выйдет из тебя педагога.
Чужой голос заставляет вздрогнуть и шарахнуться в сторону. Хотя можно было уже и привыкнуть к такому внезапному появлению.
— Не очень-то и хотелось, — фырчит Чонгук, обходя задумчивого Тэхёна по широкой дуге, только бы не соприкоснуться с ним.
— Почему он не уходит?
Вполне ожидаемый вопрос. Чонгук тоже не раз задавался им и пока так и не смог найти однозначный ответ.
— Он говорит, что там, — указывает указательным пальцем вверх, — Никто ему не нальёт.
Тэхён смеётся, но напряжение из его глаз не уходит.
— Ты правда думаешь, что там что-то есть? — спрашивает он, пока Чонгук задёргивает шторы, не позволяя звёздам и луне помешать ему отправиться в сладкое царство снов.
— Это ты мне скажи, — подмигивает он Тэхёну, ныряя под одеяло.
