Доберман

      Родителей не выбирают – это всем известный факт. И сам Чонхо считал, что ему очень не повезло с родителями. Его отец был главарём группировки, которая занималась контрабандой. Он был жестоким и строгим человеком. Казалось, в своей жизни он никого не любил. Женой его стала красавица из семьи, которая неудачно появилась перед лицом этого тирана. Нельзя сказать, что он влюбился в девушку, скорее ему просто захотелось, чтобы такая красавица принадлежала ему и была украшением рядом с ним. Когда родился ребёнок у молодой пары, тиран нисколько не изменился. Но он похвалил свою жену за рождение ему сына и подарил ей дом в другом районе на берегу моря, где она и проживала с сыном, пока малышу не исполнилось десять лет. В этом возрасте Чонхо просто увезли от матери, представили отцу, приставили к нему няньку и парочку телохранителей. Для ребёнка это было самое ужасное в его жизни: прекрасный, цветочный, райский сад сменился удручающим и жестоким адом. Первый год Чонхо много плакал, отец его, если и обращал на него внимание, то только в плане поучения, которое заключалось либо в порке, либо в жестоких наказаниях, например, простоять на коленях целый день.              Через год Чонхо понял, что его мнение не важно в этом доме, он замкнулся, перестал разговаривать с кем-либо, погрузившись в учёбу и тренировки. Друзей у него не было, так как в школе только и говорили о том, что он сын якудзы. Но по сути, его отец не являлся якудзой. Хотя многие моменты жизни его группировки на самом деле напоминали жизнь якудзы. Среди телохранителей искать друзей тоже было глупо. Да и няньке своей перестал доверять, когда узнал, что тот передаёт его отцу ежедневно подробный отчёт о действиях Чонхо. Подросток совсем растерялся и подумывал либо о побеге, либо о смерти. Один раз он попробовал сбежать даже, но его нашли уже через час. Отец в наказании запер его на сутки в подвале со словами «чтоб не повадно было».              Так парень перестал сопротивляться, превращаясь всё больше в робота. Но когда ему исполнилось двенадцать, его жизнь начала меняться. В его школу пришёл новый ученик: красивый, яркий, но немного замкнутый и печальный. Чонхо и сам не понял, как так получилось, но он сдружился с этим парнем, и он был бесконечно рад этому и благодарен за появление первого друга в своей жизни. Спустя какое-то время отец Чонхо прознал, что у его сына появился друг и потребовал познакомить их. Чонхо очень переживал по этому поводу и боялся, что Минги отпугнёт сама ситуация. Но на удивление встреча прошла спокойно, а Минги вёл себя уверенно и немного вызывающе. В конце концов отец сказал сыну, что Минги хороший парень и разрешил их дружбе существовать дальше.              Когда же Чонхо исполнилось семнадцать лет, отношение к нему изменилось: стали спрашивать его мнение, отец стал позволять ему обедать за своим столом, ему выделили пять человек, которые полностью подчинялись его слову. И ему даже разрешили съездить к матери, навестить её. Чонхо с радостью воспользовался возможностью, но взял с собой Минги. И хотя в доме матери всё казалось таким же, каким он запомнил в свои десять лет, всё-таки теперь между ним и ей чувствовалась пропасть, которую не преодолели ни любовь, ни объятия, ни долгие разговоры. Они стали чужими друг для друга, по крайней мере, так чувствовал Чонхо.              Также в возрасте семнадцати лет ему сделали татуировку, которая занимала всю его спину и левую руку, спускалась к пояснице и заканчивалась на бедре левой ноги. Татуировку набивали долго, спина болела и местами воспалилась. Но позже Чонхо полюбил эту татуировку и даже любовался ею.       После окончания школы он поступил в университет международных отношений. Но учёба его не интересовала, он редко появлялся в университете, всё равно отчислить его не решались. Чонхо максимально тайно, насколько это было возможно при его постоянном контроле, поступил в другой университет и учился там, где ему на самом деле было интересно, а именно: ветеринар. Да, как бы это глупо и по-детски не звучало, но Чонхо любил животных и хотел окружить себя ими. Конечно, его люди знали об этом, но молчали. Постепенно Чонхо стал полностью доверять «своим» людям и почувствовал большую свободу.              Чонхо очень полюбил атмосферу дома Минги и его старшего брата Сонхва. Наверное, именно такой должна была быть настоящая семья. И хотя Сонхва и чета Пак были не родными для его друга, тем не менее Чонхо иногда завидовал тому, насколько его любят чужие люди, тогда как его родной отец не замечал его почти семнадцать лет. Да и сейчас относится к нему, как к своему будущему приёмнику, нежели как к сыну. Не смотря на все печальные моменты в его детстве, сейчас Чонхо был вполне счастливым молодым человеком, которого только иногда беспокоила мысль, что рано или поздно он должен будет стать главарём этой банды, которой сейчас руководил его отец.              Чонхо по своему обыкновению подъехал к школе Минги. Он знал, что у его друга была странная особенность – он не мог есть в одиночестве. В дни, когда Сонхва работал в магазине, Минги ездил к нему на обед. Когда же Сонхва отдыхал, то Минги либо обедал с Саном, либо же писал Чонхо и просил составить ему компанию. И хотя учёбные дни уже закончились, Минги всё равно пропадал в школе, так как вступил в какой-то клуб, который собирался в стенах alma mater чуть ли не каждый день. Чонхо вышел из машины (он умел водить машину, но сам редко садился за руль, чувствуя себя прекрасно и на пассажирском сиденье), достал телефон, собираюсь позвонить Минги, но увидел его яркую макушку у ворот школы. Чонхо направился к нему, но немного затормозил, когда увидел, что его друг стоит вместе с девушкой. И хотя лица её Чонхо не видел, он отметил красивую, стройную фигуру, узкие бёдра и немного широкие плечи. Такие фигуры обычно бывают у тех, кто часто плавает. Длинные чёрные волосы спускались до самой поясницы, обтягивающие штаны прекрасно очерчивали попку девушки, упругую и привлекающую к себе внимание.              Чонхо вначале подумал не мешать другу, но потом вспомнил, что в любом случае его друг не заинтересован в девушках, и продолжил свой путь. Минги заметил его (ещё бы! многие в лёгком страхе расступались перед Чонхо), помахал рукой. Собеседница Минги обернулась и Чонхо чуть не споткнулся, поражённый её красотой. Она была невероятно прекрасной! Казалось, её лицо – это статуя древней богини, приятный носик, яркие и ясные глаза, идеальные брови, чуть пухлые щёчки и узкие губки. Чонхо старался вести себя естественно, но в тоже время не мог оторвать от девушки взгляд. И конечно же, Минги это заметил, как, впрочем, и девушка. Она жеманно улыбнулась на приветствие, повернулась к Минги, спросила:       – Это твой друг? – голос был глубоким, довольно низким для девушки.       Минги, смеясь, кивнул.       – Позволь тебе представать моего друга Чхве Чонхо, будущий ветеринар.       Чонхо протянул руку, рассчитывая на рукопожатие. Девушка бросила взгляд на руку, потом слегка повела плечами, протянула свою руку, изящную, светлую, мягкую и немного прохладную. Пытаясь скрыть дрожь в своей руке, Чонхо осторожно пожал пальцы красавице, как будто она была фарфоровой и могла сломаться от его действий.       – А это вице-президент клуба, куда я недавно вступил, Кан Ёсан.       – Что? – переспросил Чонхо, так как имя не было похоже на женское.       – Ах, Чонхо. Ёсан парень, просто в образе.       – Парень? – Чонхо чуть крепче сжал пальцы красавицы, или точнее сказать красавца, рассматривая его внимательно. И действительно, если присмотреться внимательнее, то видно было, что перед ним стоит парень. Чонхо покачал головой, не веря своим глазам. Он продолжал рассматривать парня, но Ёсан потянул свою руку.       – А, прошу прощения! – извинился Чонхо, понимая, что ведет себя глупо, рассматривая парня. Минги улыбнулся, Ёсан же надменно смерил молодого человека взглядом. Он сказал несколько фраз танцору, бросил ещё один взгляд на Чонхо, развернулся и ушёл.              – Красив? – спросил Минги, прослеживая за взглядом Чонхо, который продолжал смотреть в спину Ёсана.       – Безумно!       – Я так и думал! – Минги широко улыбнулся, схватил друга за локоть и потянул за собой в сторону кафе, где планировал пообедать.              Ещё в школе Чонхо заметил за собой одну странность: ему нравились девушки. Ему нравились их фигуры, их голос, их большие и ясные глаза, их плавность и нежность. Ему приятно было держать их за руку, слышать их лёгкие ароматы, ощущать изгибы их тела под рукой, гладкие, плавные, мягкие. Но всё это не вызывало в нём желания. Да, приятно, да, волнительно, но не больше. И в момент своей первой близости с девушкой, у него ничего не получилось. А в другой раз воспользовался стимуляторами. Но дальше просто чувства приятности так ничего и не прочувствовал. Однако, однажды на школьном фестивале часть его одноклассников переоделась в девчачьи костюмы и один из них попросил Чонхо помочь ему с этой маленькой молнией на спине. Чонхо был поражён тем эффектом, которое это всё произвело на него. Он впервые почувствовал возбуждение, вызванное не таблетками, а обычным человеком. Такое сильное возбуждение, что он убежал в туалет, чтобы успокоиться. Но это радовало, что у него нет физиологических проблем, и одновременно расстраивало – есть другие проблемы. Разве это нормально, что тебя возбуждает парень в женской одежде? Он правда думал, что об этом никто не знает, но разве от Минги что-то скроется?              Чонхо стеснялся своих наклонностей и старался молчать о них. Единственное, что радовало во всей этой ситуации так это то, что не каждый парень в юбке производил на него такое впечатление. Но вот этот Кан Ёсан превзошёл всех и вся. Чонхо до сих пор помнил его фигуру, лицо, прохладу руки, взгляд! Да разве можно так?!              – Не думал, что Ёсан произведёт на тебя такое впечатление, – заметил Минги.       – Ты специально стоял с ним?       – Нет! Я сказал, что пойду на обед с другом, Ёсан просто пошёл со мной. Правда, Чонхо! У меня и мысли не было что-то там придумывать. – Минги вздохнул. Чонхо посмотрел на друга. Нет, он верил ему, потому как Минги нет нужды обманывать его. Но всё равно такое совпадение было немного странным.       – Хочешь, я с ним поговорю?       – Зачем?       – Может вы подружитесь!       – Мне не нужна дружба с ним.       – Нужно что-то другое?       Да, это был провокационный вопрос. Но Чонхо и сам не знал, нужно ли ему что-то от Ёсана, поэтому он промолчал на замечание друга.       Вопреки всем представлениям Чонхо, образ Ёсана не выходил у него из головы. И даже спустя неделю волновал и беспокоил парня. И видимо, это настолько отразилось на молодом человеке, что за завтраком его отец впервые поинтересовался – не заболел ли Чонхо, так как выглядел странно. Чонхо дал отрицательный ответ, погружаясь в мысли. В итоге он не выдержал и позвонил Минги, но тот не отвечал на звонки. Заволновавшись о друге, Чонхо набрал Сонхва. Но старший успокоил его, сказав, что Минги отправился с другом в небольшое путешествие по заповедникам и, возможно, сейчас просто не слышит звонок. Чонхо поблагодарил старшего, отключился и набрал сообщение: «Позвони мне, как будешь свободен».              ---       После прогулки с Юнхо Минги стал получать от него ежедневные сообщения, которые были ненавязчивыми и вполне адекватными. По большей части их беседа была вопрос-ответ. Минги, не привыкший писать сообщения, всё-таки отвечал на каждое сообщение, вспоминая при этом счастливое лицо парня и его «гав», которое вызывало у Минги смех до слёз даже спустя время. Странный – таким словом Минги описывал Юнхо, потому что не мог понять его. Казалось, что перед ним было два разных человека. Это немного пугало и настораживало.              Сидя в комнате, слушая по обыкновению музыку и читая книгу, Минги увидел входящий вызов от Юнхо. После их встречи, это был первый звонок Юнхо.       – Привет, Минги! Я не помешал тебе? – голос весёлый, энергичный и немного взволнованный.       – Привет, Юнхо. Нет. Что-то случилось? – на самом деле, парень на другом конце провода, услышав, как назвали его имя, от радости и любви повалился на кровать, сдерживая крик радости. Но Минги не знал этого, а потому удивился молчанию собеседника.              – Юнхо?       – Да? – Минги послышалось или на самом деле Юнхо произнёс это слишком уж сладко?       – Что да? Ты же сам позвонил мне.       – А? Ах, да! Прости! Ты завтра свободен? Не хочешь поехать со мной по заповедникам? Я хожу на курсы фотографии. И мне надо выполнить задание. Может, ты захочешь составить мне компанию?       – Фотография? Тебе это подходит.       – Правда? Я только начинаю.       – Во сколько встретимся?       – Встретимся? То есть ты согласен? О! Спасибо! Я заеду в девять. Нормально? Не рано?       – Нет, нормально. Я отправлю тебе свой адрес.       – Хорошо. Тогда до завтра.       – Ага.       – Спасибо, Минги.       Минги отключился, улыбаясь разговору. Он вышел предупредить брата, но Сонхва слушал внимательно и даже злобно. Брат хотел возразить, но Минги прервал его:       – Ты считаешь меня совсем ребёнком, который не сможет постоять за себя?              Сонхва молчал. Нет, он не считал брата ребёнком, но был абсолютно уверен, что тот не сможет постоять за себя. И не потому, что Минги слабак, не умеющий давать отпор, а потому, что наивный, как котёнок, и такой же слепой. Но Сонхва молчал. К тому же, ему было приятно видеть яркую улыбку брата. Единственное, о чём молился старший брат, так это, если и будет влюблённость между этими двумя, то пусть она будет взаимной, спокойной и правильной.              В конце концов, Сонхва кивнул, Минги подбежал и обнял его, потерявшись головой о щёку брата. Минги вернулся в комнату, думая о завтрашней встрече. Он был в предвкушении от посещения заповедников. Ему так нравилось бывать на природе, среди лесов. Чувствовать мощь деревьев, ощущать эту свежесть и запах травы. На природе ему хотелось танцевать.       Утром Минги ещё не проснулся, но уже встал с кровати, когда его телефон прозвонил.       – Да? – сонно ответил Минги.       – Ты ещё не проснулся? Я рано? Почти девять, без десяти минут.       – Подожди.              Минги положил телефон на кровать, потянулся, вышел из комнаты. Брат на кухне готовил завтрак. Минги прошёл к входной двери, открыл её, выглядывая сонным и растрёпанным на улицу. Юнхо стоял около машины с телефоном у уха.       – Юнхо, – окликнул его Минги.              Парень обернулся и уставился на Минги с открытым ртом. Минги подумал, что его новый друг разочарован тем, что он проспал. Но он ведь не специально, просто не то время выставил на будильнике. А Юнхо был сражён в самое сердце внешним видом Минги. Хотелось просто обнять это сонное чудо, отнести обратно в кроватку и лежать с ним рядом, безостановочно целуя его.              – Пройди, подожди меня. Прости, что так получилось. Я немного с будильником ошибся.       Юнхо подошёл к двери, не имея сил оторваться от сонного лица Минги, пожирая взглядом парня. Минги вздохнул, открывая дверь шире, бормоча про «опять этот взгляд». Юнхо смутился, наклонил голову. Из кухни вышел Сонхва, окинул взглядом двоих. Приказал им идти на кухню. Минги ушёл в ванную, а Юнхо, чувствуя себя максимально некомфортно, прошёл на кухню, усаживаясь за стол.       – Какие планы на сегодня? – поинтересовался Сонхва.       – Посетить два-три заповедника. Я хочу поступать в университет, на фотографа. Мне нужно практиковаться, чтобы было достойное портфолио.              Сонхва кивнул, расставляя на столе кружки, тарелки с яичницей, выкладывая гренки, джем, масло. Все это выглядело так уютно, вкусно, по-домашнему.       На кухню зашёл Минги уже одетый в футболку с крупной надписью и довольно глубоким вырезом, который открывал ключицы, и джинсах. Он подошёл к брату, слегка приобнял его, поблагодарил за завтрак и плюхнулся на стул.       – Юнхо, ты будешь чай или кофе? Или сок? – спросил Сонхва гостя, но тот не слышал его, сосредоточив всё своё внимание на Минги. Минги посмотрел на Юнхо, улыбнулся. Гость тут же улыбнулся в ответ.       – Что ты предпочитаешь по утрам?       – М?              Юнхо выглядел до неприличия смешным: с глупой, счастливой улыбкой, светящимися глаза, устремлёнными на Минги, и совершенно невнимательным. Минги не удержался и громко рассмеялся. От его смеха улыбка Юнхо стала шире. Сонхва вздохнул, закатив глаза, налил кофе и протянул гостю. Юнхо мимолётно взглянул на кружку, поблагодарил, схватил её и, хлебнув, обжёгся. Хозяева дома рассмеялись. А влюблённый парень смутился, наклонив голову, чувствуя как его уши становятся красными.       Завтрак продолжался. Юнхо ругал себя за своё поведение, но стоило ему посмотреть на Минги, как он просто-напросто терялся в реальности, полностью захваченный близостью танцора. Юнхо ловил каждое движение, взгляд, мимику парня. Невольно улыбался в ответ на его улыбку. Смотрел на руки, которые держали вилку, смотрел на губы, откусывающие хлеб. Обнажённые ключицы и длинная шея завораживали парня. Ему хотелось прикоснуться к ней, почувствовать гладкость и теплоту кожи, ощутить её вкус и запах. Мыслями Юнхо уже облизал шею Минги от и до; воспоминания услужливо подсунули обрывки их встречи в его квартире.              Юнхо вздохнул, жуя свой завтрак. Закончив, они поднялись. Минги схватил рюкзак, проверил содержимое. Сонхва протянул ему бутылку воды, напомнил про бейсболку. Схватив джинсовку, он вышел на улицу. Юнхо держался сзади. Он открыл дверь парню, Минги хмыкнул на этот жест. Садясь в машину, их пальцы соприкоснулись. Юнхо как от удара тока отдёрнул свою руку, извинился и захлопнул дверь. Идя к своему месту, он ругал себя за глупое поведение, но не мог ничего поделать с собой.              – Ты боишься меня? – спросил Минги, когда Юнхо уселся за руль.       – Нет! Просто, может… Прости.       – Не понимаю тебя. Ладно. Поехали.              Юнхо завёл машину, выехал, настроил навигатор и повёл машину к первой точке. Он хотел поговорить с Минги, но не знал, с чего начать и совсем растерялся. Всё-таки писать сообщения и сидеть рядом – это такие разные вещи. Минги тоже молчал, отвернувшись и смотря в окно. Но Юнхо наслаждался красивым профилем парня, рассматривая его родинку на щеке, мечтая когда-нибудь поцеловать её.              – Почему фотография?       Минги начал первый разговор. Юнхо поблагодарил небеса за это, так как сам не смог этого сделать. Он рассказал свои впечатления о выставке и тем, как проникся этим искусством. Постепенно их беседа перетекла в обсуждение интересов. Юнхо немного расслабился и наслаждался обществом Минги.              Они свернули на грунтовую дорогу, остановились. Юнхо осмотрелся. Он ожидал увидеть что-то более яркое и насыщенное. Но эта остановка его разочаровала. Однако Минги огляделся и сказал, что бывал здесь раньше с Чонхо и чуть дальше есть очень живописное место. Юнхо доверился парню, взял сумку с фотоаппаратом. Они пошли по тропинке, петляя сквозь деревьев. Неожиданно Минги остановился и Юнхо не успел среагировать, налетел на него. Парень стал извиняться, но Минги схватил за руку и сжал его запястье.              – Юнхо, ты сам хотел стать друзьями, но ведёшь себя так, будто я тебя заставляю или склоняю к чему-то. Тебе неуютно? Боишься?       – Не боюсь. Просто…       – Что просто? Скажи уже! Или я больше не буду общаться с тобой.       – Просто хочу обнять тебя, – проговорил Юнхо, отвернувшись в сторону. Минги удивлённо смотрел на парня. Так вся эта неловкость из-за желания быть ближе? Танцор смотрел на Юнхо, который сейчас выглядел таким взрослым, серьёзным, но печальным. Он приблизился к Юнхо, тот заметил приближение, повернул голову, столкнувшись взглядом с Минги. Так близко и так желанно. Минги обнял Юнхо за плечи и прижал к себе. Юнхо стоял, боясь пошевелиться и не веря в то, что сейчас происходило, а именно: Минги сам его обнял.              – Я не против близости. Просто не хочу, чтобы она переходила за рамки и давала тебе надежды на что-то более. Но если тебе нужно это, то…       Юнхо глубоко вздохнул и уткнулся в шею Минги, отчего танцор замолчал. Горячее дыхание Юнхо щекотало шею. Его руки обняли Минги за талию, прижимая к своему телу ближе. Минги закрыл глаза, думая о том, что это объятие было само по себе чем-то большим. Но он наслаждался этим, удивляясь тому, какие крепкие и заботливые объятия дарил ему сейчас Юнхо. А Юнхо в свою очередь пытался сдержать дрожь в своём теле. Запах Минги, естественный, нежный, мягкий, будоражил его рецепторы. Юнхо не удержался и потёрся носом о шею танцора, услышал короткий вздох.              – Мне кажется, я… – Юнхо замолчал, не зная сам, что собирался сказать. Его тянуло к Минги невыносимо. Но он не мог понять это было простое желание или что-то большее. Минги слегка повернул голову и в этот момент Юнхо поцеловал его шею, легко, нежно, долго, не желая отстранять свои губы от шеи.       Поцелуй удивил Минги, немного напугал, но согрел в тоже время. Танцору очень хотелось заглянуть Юнхо в глаза, но боялся увидеть в них безумные огоньки похоти. Минги отстранился, стараясь не смотреть Юнхо в глаза, прошёл вперёд, показывая живописное место. И хотя Юнхо уже напрочь забыл, зачем он сюда приехал, всё-таки достал камеру, пытаясь сосредоточиться на выполнении задания по курсам.