Сложности семейной жизни

             В темноте гостиной вспыхивает зеленое пламя. Придерживая перепачканные в пыли подолы белых платьев и немного пьяно пошатываясь, ведьмы вваливаются в комнату и в буквально последний момент хватаются друг за друга, чтобы не упасть.       Громкий смех заполняет неосвещенное помещение, пока Гермиона ищет свою палочку в множестве пышных юбок свадебного платья.       — Да к Мордреду этот свет! — радостно восклицает Белла и отбрасывает серебрянные туфли, которые все это время даже как-то гордо держала в руках, куда-то в темные недры гостиной.       Младшая ведьма вновь заливается звонким смехом и, хватаясь за плечи возлюбленной, неуклюже пытается стянуть и свою обувь, но то и дело путается в многочисленных ремешках, из-за которых, собственно, и выбрала эту модель.       — Давай помогу.       — Я сама! — с детстким упорством в голосе и вновь споткнувшись.       — Меньше бурбона надо было пить, — смеется Белла и уже двумя руками держит невесту жену за талию.       Гермионе еще несколько минут понадобится, чтобы все же справиться с, как оказалось, ужасно неудобной — но ведь такой красивой! — обувью. Одно резкое движение, и туфли золотым вихрем отлетают к дальней стене гостиной, кажется, по пути сбив какую-то статуэтку или вазу. Победоносный блеск в янтарных глазах был заметен даже в темноте глубокой ночи.              — Ла-адно, — Белла тянет одновременно гласные и свою жену за руку, вновь заключая ее в крепкие объятия, — 1:0 в твою пользу, но это лишь потому, что я дико хочу очутиться в кровати.       — Поддерживаю.       И Гермиона сделала уверенный шаг в темноту, но тут же была притянута обратно. Белла крепко прижала ее к своей груди, коснулась губами растрепавшейся прически:       — Не так быстро, — вкрадчивый шепот не то усыпить девушку должен был, не то, напротив, прогнать всю ее усталость. — Порог спальни, конечно, не порог дома, — объятия усилились, почти причиняя боль, — но его мы все равно используем куда чаще, согласна?       Младшая кивнула, пребывая в каком-то подобии транса.       Словно вновь вернулись дни их встреч в Азкабане. Тогда всего лишь год после войны прошел, и еще никто и мысли допустить не мог, как все в итоге обернется: властными, но такими — Мерлин, помилуй — нежными прикосновениями, дрожащими уже отнюдь не от страха коленями и пресловутыми белыми платьями из маггловских свадебных салонов.       Как вообще они к этому прийти сумели? Как сумели заглушить ночные кошмары, что, по правде говоря, порой до сих пор холодными ночами преследуют?       Как смогли полюбить в окружении заплесневелых каменных стен и титановых решеток? Бросились в чертов омут, наплевав и на прошлое, и на настоящее. Так опрометчиво и почти не имея шанса на хороший исход.       Почти. Это приевшееся «почти» их всюду преследует, но все никак догнать не может.       Почти сошли с ума, но в самый последний момент друг друга из болота минувшей войны вытянули.       Почти сдались под давлением общественности, но однажды днем оказалось, что не одни они такие, далеко не одни.       Почти упали, когда Белла без предупреждения жену на руки поднять попыталась: просто они в пышных юбках запутались, просто до этого выпили немного. Просто не зря на йогу уже полгода как ходят — хоть балансировать научились, вот на ногах и удержались.       — А почему это именно ты меня несешь? — притворно обиженно, при этом крепче обвивая шею брюнетки руками.       — Потому что я первая вспомнила эту великолепную традицию.       И первые шаги тяжело давались, возможно, все же стоило хоть немного магии применить, но, уже минуя диван, стало проще. Да и смотрели они лишь в глаза друг друга, запоминая этот миг без подробностей, а лишь ярким всплеском эмоций, которые обычно обобщенно называют счастьем.       Спокойное такое, даже немного ленивое, оно наполняло лофт тихим смехом и шуршанием свадебных платьев. И даже не пришлось ждать, пока глаза к темноте привыкнут: каждый дюйм в доме наизусть выучен. Кроме упавшей на пушистый ковер статуэтки ангела, наступив на которую, Белла тихо чертырхнулась, но не выпустила девушку из рук — лишь еще крепче к себе прижала, наконец-то отодвинув все юбки в сторону и сжав острую коленку. Без намека, просто чтобы касаться больше, ведь всегда, кажется недостаточным будет.       Это, наверное, еще с тех самых дней повелось, когда бывшая пожирательница цепями к голой стене прикована была: ей достаточно было лишь раз, в мэноре еще, прикоснуться к Гермионе, полностью изучить ее юное тело своими огрубевшими от черной магии руками, чтобы на всю жизнь зависимость обрести.       Но если тогда девчонку убить хотелось из-за собственного ускоренного сердцебиения, сейчас достаточно было лишь, прикрыв глаза, ногой толкнуть дверь в спальню и перенести теперь уже Блэк-Грейнджер через порог. И плевать, что они первым же делом все пороги в квартире поубирали, дабы спросонья пальцы о них не сбивать.       — Можешь уже ставить меня на пол, — только спустя минуту, как они у кровати остановились, тихо произнесла Гермиона.       — Не хочу.       — Как ребенок, — коротко рассмеялась русоволосая и спрятала лицо в черных кудрях, что в этот день еще более объемными были.       — Кто еще из нас ребенок? — приподняла бровь и пощекотала девушку под коленкой, из-за чего получила несколько несильных ударов в плечо и старательно сдерживаемый стон.       Да, они обе за день устали, но как же женщине не хотелось выпускать свою ведьмочку из рук, прямо как когда-то в мэноре.       Не хотела, но руки и спина уже ныть начали, да и Гермиона ведь просила, потому Белла осторожно поставила ее на пол, немного оправила задравшееся платье и крепко обняла жену, пряча лицо на ее плече.       — Не хочу тебя отпускать, — сдавленно прошептала старшая, крепче прижимая русую к себе, наверное, даже причиняя ей этим легкую боль. Но не сильнее той, что туго затянутые корсеты причиняют.       — И не нужно, — Гермиона мягко улыбнулась, притронулась раскрытой ладонью к черным волосам, словно боялась спугнуть. — Я не уйду. Разве что спать, — заливисто рассмеялась, все же зарываясь рукой в залакированные кудри, портя и так уже испорченную укладку.       — Тебе сон дороже меня? — наигранно обижено, но объятия послушно ослабила.       — Вопрос с подвохом!       Снова рассмеялась, кое-как вырвавшись из рук возлюбленной и оставив короткий поцелуй на ее губах, младшая прямо в платье упала звездочкой на кровать и вяло промычала, положив на лицо подушку:       — Как ты смотришь на то, чтобы сейчас просто поспать?       — Очень даже положительно. — На губах женщины заиграла противоречивая улыбка, что явно никакого сна в ближайшее время не подразумевала. Белла уперлась руками в матрас, нависая над, Мерлин, как же сложно привыкнуть к этому, женой. — Только вот… — она, предварительньно приподняв юбки, начала на четвереньках пробираться к изголовью кровати, — ты раздеться не хочешь?       — Не-ет, — слабо заерзала на кровати, не то скинуть брюнетку, не то ближе к ней придвинуться. Подушка упала на пол.       — А надо, — рука от шеи вниз заскользила, остановившись на шелковой ленте корсета. Пальцы подцепили почти незаметный бант, развязывая, и Гермиона не сдержала тихого облегченного стона, когда снова дышать на полную грудь сумела.       — И как ты только постоянно в них ходишь?       От удовольствия русоволосая даже спину выгнула, а Беллатрикс словно этого и ждала. Ухватила ведьму за подбородок, прильнула к ее губам и сразу же в ход язык пустила, всю свою жадность и нетерпеливость демонстрируя, со скоростью авады уничтожая последние крупицы сонливости.       Гермионе оставалось лишь немного приподняться на локтях и поддаться ее напору, послушно открывая рот шире и растворяясь в поцелуе, что все быстрее становился. И в порыве внезапно окутавшего их жара уже не вспомнят, кто первой навстречу бедрами толкнулась, проклиная множество юбок, что сейчас еще больше мешали, не давали приблизиться.             Стоны недовольства и наслаждения переплетались с тяжелым дыханием и тихим скрипом кровати, пока руки бесцельно блуждали по скрытым платьями телам, стараясь одновременно волшебную палочку найти и хоть немного к обнаженной коже прикоснуться.       Гермиона вздрагивает и прикусывает нижнюю губу, когда чуть холодные руки ее бедер наконец-то касаются. Беллатрикс тоже вздрагивает и чертыхается, когда из гостиной неизвестный грохот, словно что-то очень тяжелое упало, доносится.       — Кого там Мерлин опять принес? — раздраженно шипит сквозь сжатые зубы и немного отстраняется от шатенки.       — Но мы ведь еще на прошлой недели запечатали камин для посторонних… — тянется раскрытой ладонью к лицу женщины, в попытке успокоить и вновь обратить все ее внимание на себя. Приподнимается немного и касается губами пульсирующей венки на бледной шее. — Это, наверное, просто подарки.       — Какие еще подарки? — голос немного смягчился, но Белла по-прежнему напряженно смотрела на дверь.       — Так наши же, — скользит губами чуть ниже, прихватывает зубами кожу. — Наверное. И нет, — быстро добавляет, почувствовав вновь возросшее напряжение, что еще немного и искриться началось бы, — я не пойду проверять.       — А вдруг вместе с подарками к нам еще и какого-то пьяного родственничка закинули?       — Этой ночью в наш лофт ни один маг пробраться не сможет, — шепот все более томным становится, и Гермиона снова рукой лица жены касается, поворачивает к себе и внимательно всматривается в черные глаза. — Или ты сомневаешься в силе министра магии? — тянется к уже немного припухшим губам, но резко останавливается, недовольно сощурив глаза. — Что это за взгляд такой?       — Да просто думаю, — тихо смеется, — это мои такие шустрые или все же твои.       — Ставлю на Сириуса, — младшая отражает негромкий смех, но рука ее, словно и вовсе сама по себе живущая, вновь в пышных юбках шариться начинает. — А кстати, его твоим или моим родственником считать?       — Моим?       — Ну… понимаешь… — Гермиона на кровати немного выгибается, наконец-то нащупав кончиками пальцев запрятанную палочку, — просто ты его как-то раз чуть не убила.       — Я уже извинилась за это! — снова резко отстраняется от возлюбленной, отводит взгляд. И вздрагивает, почувствовав, как палочка в яремную впадинку уперлась. — А что ты, собственно говоря, сейчас делаешь? — в голосе ни капли страха, лишь тягучее предвкушение.       — Я? Да так… — нескладный взмах волшебной палочкой, и платья трансгрессируют на стоящие у окна кресла-качалки. Палочка падает на пол около подушки, и Гермиона, надавив на плечи брюнетки, опрокидывает ее на кровать, довольно усаживаясь сверху. — Спать собираюсь.       — На мне? — притворно удивляется и кладет руки на острые плечи, сразу же ногтями впиваясь.       — Да, — дыхание тяжелеет. — А что такого?       — Просто… — Белла за шею возлюбленную притягивает, заставляя полностью лечь на себя. — Думаю, — шепчет в самые губы, — так удобнее будет.       Гермиона лишь молча кивает. И до мерцающих красных пятен глаза жмурит, когда в гостиной снова какой-то грохот слышится. Выдыхает почти спокойно:       — Наверное, нашли еще что-то.       — Заботливые какие.       Отчасти нервный смех резко обрывается поцелуем, что постепенно все глубже становится, а воздух вокруг них все горячее.