Голубоглазая дрянь.

Новенький мальчишка бесит до ярких картинок под коркой. Крис уже полчаса наблюдает за тем, как Вескер инструктирует парня лет, возможно, двадцати. Щуплый, светловолосый, в идеально отглаженной форме, молодой мальчишка – «тактический офицер». Если на него прикрикнуть, он расплачется? Крис осматривает фигуру со спины. Форма портит весь вид, делая его силуэт сплошным. Однако брюки сидят хорошо, обтягивая аккуратную задницу. Когда ленивый взгляд поднимается выше по спине, Редфилд наконец-то обращает внимание на своего капитана. — Охренеть, — Крис удивленно смотрит в одну точку, — у Вескера сломалось лицо? Сидящая напротив Джилл глубоко вздыхает, но все же отрывается от своих бумажек. Их столы состыкованы друг к другу вплотную. На рабочих поверхностях царит общий беспорядок и нет границ. Девушка поднимает голову и устало смотрит на лейтенанта, высказывая лишь взглядом всю смысловую нагрузку слова - «достал». Валентайн оборачивается и охает. Альберт улыбается. За все несколько лет существования подразделения они еще ни разу не видели, чтобы Вескер так делал, общаясь с подчиненными. Обычно все его эмоции проходят через мимику и жестикуляции рукой. Он из тех людей, кто и приветствует, и посылает взглядом. — А ему идет, — заключает Джилл, полностью разворачиваясь к кабинету капитана. — Ха, — соглашается Крис, внимательно наблюдая за блондином. Шутка в том, что она безумно права. Альберту такое непривычное, но красивое выражение эмоций очень идет. Вот только причина этой улыбки бесит еще сильнее. Стоит там, похожий на потерявшегося щенка, глазки строит. Мальчишка из кабинета выходит спустя десять минут с кипой бумаг в руках и, не поднимая взгляда на оперативников, сваливает из офиса. Или боится их, или слишком волнуется, или Вескер его загипнотизировал — но убирается он так быстро, как только может. Видимо, улыбка капитана — это плохая примета. — Не слишком ли парнишка молодой, чтобы работать здесь? — задает вполне логичный вопрос Редфилд, не отвлекаясь от вида деревянной двери. — Тебя беспокоит, что он «молод для работы» или слишком молод для тебя? — лениво спрашивает Джилл, возвращаясь к документации. Крис пихает ее по ногам под столом. Ему кажется, что парень не подходит команде по многим критериям. Он похож на послушного соседского сына, которого постоянно ставят в пример. Валентайн хихикает, а потом резко отрывается от бумаг. Девушка облокачивается поглубже на свой стол, приближаясь к Крису. Она похожа на студентку, которая хранит бережно все сплетни до нужного момента, а потом делится ими. — А может это не Вескер улыбается, а его соулмейт? Крис согласно кивает. Да, пожалуй, эта версия более правдоподобна, чем добряк - капитан. Редфилд слышит ее голос, будто он под водой, а она над ним, и через толщу пробивает еле ощутимое эхо. Родственные души для Кристофера не такая и необходимая или диковинная вещь. В общем-то он знает, что такое случается, но не со всеми и не всегда. А ему самому как-то до звенящих газом звезд есть у него соулмейт или нет. Редфилд в принципе доволен своей жизнью, личной в том числе. Предпочтения в сексе и в том, как проводить свободное от работы время его тоже устраивают. Несколько лет назад без особых мук совести или моральных терзаний он трахался с Вескером. Да, каждый раз после рабочей смены; да, каждый раз при обоюдном желании и понимании, что в обиженную девочку не превратится ни один из них. Правда, это скорее был единоличный крестовый поход, нежели постоянная акция. Потому что по мнению Криса, несмотря на всю привязанность и уважение к Альберту, Вескеру такие банальные вещи, как потрахаться, побухать и вляпаться в сомнительную историю не нужны. Тогда Редфилд цеплялся за эти отношения, чтобы не умереть от спермотоксикоза и не искать лишних проблем после первой же постельной сцены с рандомным персонажем любого пола. Сейчас это все забылось. Остались лишь модифицированные взаимоотношения без лишних примесей - только уважение, доверие и легкая привязанность. Никаких соплей или романтического подтекста. Капитан тоже следовал логике «лучше своего ебанутого держать под крылом, пока не вляпался».

***

Как оказалось, помимо внешности в новеньком члене команды Криса бесит и его нелогично пафосное и длинное имя - Леон Скотт Кеннеди. Поэтому он ограничивается простыми и лаконичными «парень», «новенький», «заебал, исчезни». — Уйди с дороги, парень. — Эй, парень! — Новенький? Где, блять, опять этот мальчишка? И еще миллион вариаций фразы «Я не буду запоминать твоё имя, потому что мне похуй». Парень довольно расторопный и сообразительный, быстро нашел общий язык с остальными членами команды. Даже ворчливый Бёртон через раз, но все же прислушивается к нему. Один только Редфилд закатывает глаза и тяжело вздыхает, наблюдая за тем, как мелкий пиздюк строит бывалых военных по струнке. Хотя черт с два у него вышло бы, если б не стоящий за плечом Вескер. У их тактического офицера огромные голубые глаза. Он находит детали на цепочках заданий, которые не замечают другие. Бледная кожа и бесящая челка, которая большую часть времени скрывает половину лица. Слишком миловидного лица, на котором разбросаны как-то неаккуратно родинки. Иногда он откидывает волосы назад, старательно углубляясь в новое дело. Мальчишка постоянно ходит в форме R.P.D. под недовольным взглядом Вескера. Капитана бесит, что его боевая единица довольно условная, потому что парень все еще числится простым патрульным. — Ставки у них лишней нет, — угрожающе спокойно и тихо произносит Альберт, вышагивая за спиной Криса по коридору. — Набрали целый штат патрульных и кинологов. Редфилд улыбается, вслушиваясь в эту ледяную речь. Вескер мужик во всех смыслах прекрасный, но, если что-то задумал, лучше у него на пути не стоять. — Не ворчите, капитан, — Крис перекладывает картонную подставку с двумя горячими чашками кофе из одной руки в другую, чтобы найти свои ключи от офиса в кармане. — Серьезно, никто у тебя не украдет твоего золотого мальчика, Вескер. Расслабься. За их спинами слышатся быстрые, но легкие постукивания каблуков по старому паркету. Крис узнает это щелканье даже среди тысячи похожих звуков. — Где пожар, Ребекка? — улыбается он, не поворачиваясь к ней. — Пока нигде! — голос у нее перепуганный и срывается от сбитого дыхания. — Но скоро будет, нам нужна поддержка. Западная заправка заминирована. Он поворачивается к Вескеру, тот на секунду уходит в себя, а потом выплывает с готовым решением. — Я перехвачу остальных на входе, пошли ко мне Барри и Джо, а сам оставайся на связи. Мало ли. — Понял, кэп. Он наблюдает за тем, как Ребекка и Альберт вместе удаляются обратно. На смену их силуэтам по коридору движется молодой парень в гражданском. Свет из арочных окон заполняет одну треть помещения. По ней и вышагивает тактический офицер подразделения STARS. Крис ухмыляется против воли, наблюдая за тем как меняется лицо парня, который видит его. Почему-то его будоражит такой расклад. Леон так красиво реагирует на все выпады Криса, что хоть серенады пиши. — Доброе утро, малыш, — делано ласковым голосом здоровается Редфилд, галантно делая шаг назад, чтобы пропустить его. — Доброе утро, лейтенант Редфилд, — устало здоровается парень, даже не смотря на него. — Ты бы взбодрился, сегодня тебе светит только моя компания. — Вау, целый день тычков и тупых шуток — все как я люблю. Кажется, Крис реально задолбал парня. Он отпускает остроты во время планерок, всячески подшучивает, ставит его в неудобные положения, откровенно игнорирует задачи, которые тот ставит. Крис очень странно относится к новенькому. Он сам это прекрасно понимает. Сравнил бы это с отношением к Клэр, но парень ему совсем не знаком, так что. Нет, это что-то другое. — Ух ты, наше золотко умеет острить, — Крис делает несколько шагов за новеньким, улыбаясь. Он не ожидает ответа, ведь парень у них терпеливый и правильный. Тошнотворно правильный. Редко когда отвечает Крису, только хмурится и краснеет, прожигая старшего взглядом. — Леон, — или не такой и терпеливый. Он останавливается резко, прямо перед Крисом, заставляя экстренно затормозить и схватиться за подставку обеими руками. Если бы не реакция Редфилда, то стояли бы оба и обтекали кипятком. — Меня зовут Леон. Это очень простое имя. Я даже не прошу обращаться ко мне по званию и на «вы». Понимаю, это слишком сложно для тебя, но постарайся запомнить всего четыре буквы, Редфилд. — Ты что, не с той ноги встал? — искренне удивляется Крис, держась за чашки с кофе, как за спасательный поплавок. У Леона даже цвет глаз потемнел, и на лице играют темные и острые тени, на бледной коже отчетливо видны свежие темные круги от недосыпа. Он меньше всего ожидал такую серьезную реакцию. — Не нервничай. — Не беси меня… — Парень, — Крис предупреждающе рычит и надвигается на него делая лишь маленький шажок вперед. Но этого хватает, чтобы полностью погрузить его в свою тень, — ты еще не дорос до того, чтобы качать свои права, понял? Если нервишки шалят - сходи потрахайся. Говорят, помогает. — По себе знаешь? — Леон не дает договорить, сам делает шаг навстречу и останавливается очень близко. Правда очень близко. Между ними две чашки горячего кофе, немного кислорода и маленькие электрические искры, которые в любой момент могут замкнуть механизм на взрывном устройстве. — Тебе может, не дает какая-то блондинка, и решил отыграться на мне? Или может… Леон делает еще один небольшой шаг вперед, чем заставляет Криса прижать чашки ближе к себе. Костяшки лейтенанта упираются ему в грудь. В самый стык ребер на грудине. Больно, но очень тепло и так…правильно? Леон чувствует жар, накрывающую тревогу и миллион других эмоций, которые рассыпаются по его телу мелкими иголками. Его отворачивает и вместе с тем сильнее тянет к Редфилду. Осеняет больно и очень неожиданно. Выворачивает этим осознанием, будто разрывает изнутри: — Я тебе нравлюсь. Леон смотрит Крису прямо в глаза. Его огромные, блядские, голубые глаза. Смотрит так, что у Криса между ребер воспаляется газ, разрывая внутренности, будто Леон наблюдает за взрывом подобным тому, который был до создания этой вселенной. Будто его туда затягивает, и он не хочет даже попытаться вырваться из этой черной дыры. Будто дышать нечем, а уничтожение последних миллиметров между ними - вопрос жизни и смерти. Редфилда самого затягивает в эту катастрофу, пока он внимательно рассматривает лицо молодого офицера в самых мелких деталях. Кожа от света почти фарфоровая, легкое раздражение на щеке от бритвы, родинки, спускающиеся точками на шею. Он чуть наклоняет голову и приближается к чужим губам, вдыхая. От Криса пахнет дорогими сигаретами, кислой арабикой и чем-то древесным, от Леона уличным холодом, еле ощутимо чернилами и морем. Леон хмурится, но не двигается, лишь разжимает губы, чтобы сделать еще вдох. Еще один совсем чуть-чуть, чтобы окончательно разнесло все, что выстраивалось так тщательно за обоюдной неприязнью. Но Редфилд широко улыбается и смачно чмокает его в щеку, начиная смеяться. Лишь слегка задевает чужие губы своими. — Конечно, так бы и усыновил. Он обходит Леона и весело шагает до чертового офиса, до которого казалось надо было топать вечность по этому коридору. Как только эта веселая эйфория пропадает, Редфилд резко перестает улыбаться. Он ловит за хвост, ускользающую по периферии сознания мысль: он что-то ломает. Что-то не так. За спиной захлопывается дверь. Леон в офисе так и не появляется. Он просто смазливый мальчишка. Хорошо. Ладно. Слишком умный смазливый мальчишка. Хитрый маленький засранец, которого хочется не только поцеловать, но и выдрать от души за его блядскую привычку так смотреть. Крис злится очень сильно. Сам не понимает почему, но злится. Весь день сидит, хмурится, сердце ходит ходуном, в висках долбит неврозом, пальцы холодные как у трупа. Маленький бесящий засранец. Это все из-за Леона. Леона, который теперь вообще делает вид, что Редфилда не существует. Только ходит туда-сюда. Тоже злой. И ему-то ведь есть на что злиться. Он хотел отбиться от этого придурка, а сам лишний раз доказывает, что Крис прав. Ведь ничего, кроме как покраснеть до самых ушей и чуть не сдохнуть от ощущений, он не мог сделать. Однако в отличие от Криса, Леон сразу понял, что случилось. Это, блять, его соулмейт. Его чертов соулмейт. Человек, который сворачивает его кровь похлеще алкоголя, не давая спокойно работать. Человек, который всем своим видом выказывает пренебрежение. Ну за что? Население Раккун сити почти перевалило за сто тысяч. А ему достался именно этот. Отбитый, который терпеть его не может без видимой на то причины. Он до ужаса сильно не хочет, чтобы Редфилд имел над ним такую власть. Леон замечает, как резко меняется настроение лейтенанта. Он секунду назад был беззаботным и веселым, но вот Леон постарался, и Крис поник, провалившись в эту мешанину из чужих эмоций. Самое ужасное заключается в том, что ему с самого начала понравился высокий и коренастый лейтенант с безумно красивой улыбкой и темными глазами. Леон только сегодня заметил, что его темные волосы отливают рыжиной на солнечном свете. И не будь бы Редфилд таким мудаком…

***

Леон наслаждается своей маленькой войной, где есть только он и океан эмоций. Он сидит по утрам на первом этаже, слушая искромётные истории Марвина и Билла. Смеется до боли в животе, потому что эти двое лучшие друзья и шутки у них не то что ниже пояса — пробивают ядро земли. Кеннеди точно знает, что Крис сейчас рапортует Вескеру результаты последнего задания. И когда он появляется в офисе, то блаженно выслушивает крики капитана, который называет Криса дебилом и школьником. Красный как рак, Крис вылетает из кабинета Вескера, наорав на него в ответ. Леон часто помогает по утрам Ребекке в лаборатории, точно зная, что девочка моложе его самого — очень нерасторопная. И почти каждый раз он получает случайный разряд, кашляет и чихает от разлитых веществ и дергается от случайных уколов. И каждый раз в офисе на третьем этаже Крис проливает свой кофе. В лучшем случае на себя. Один раз он перевернул чашки на Вескера, и Леон готов поклясться на библии, в которой лежит Конституция, что это было лучшее, что могло произойти. Он так блядски боится высоты, но соглашается отправиться с отрядом Браво на задание, в котором придется прыгать с парашютом. И в момент прыжка, его захватывает такой ужас, что он орет во всю глотку. Но оно того стоит, потому что в тот день все смеются над Крисом, который ни с того ни с сего наорал на Джилл. Ему становится лучше, и даже не так обидно за то, что он не нравится своему соулмейту. Кеннеди даже не надеется на то, что до Криса когда-то дойдет, что происходит. Самым чудесным своим орудием он считает возможность в двадцать два частенько дрочить, мешая тем самым спать лейтенанту, который по любому все чувствует. И на утро на лице Криса действительно отпечатывается усталость от ночного родео. Только вот от мысли, что как-нибудь ночью Леон тоже может ощутить чужой оргазм, ему становится дурно, потому что вряд ли Редфилд страдает дефицитом внимания. А Кеннеди никак не может избавиться от чувства, которое поглощает его с каждым днем сильнее — его тянет к Крису. На самом деле, как-то в офисе его ловит Джилл и пожимает ему руку. Конечно, она догадалась. Джилл потрясающая и очень надежная, как в работе, так и вне ее. Она говорит, что Барри чуть не задохнулся от смеха, когда Крис орал, как пятилетняя девочка. Валентайн стоически поддерживает Леона, но не успокаивает его разговорами, что будет легко. Что вообще станет легче, ведь Крис правда невыносим. От этой безнадежности становится так паршиво, что Леон вскоре бросает свои игры и старается контролировать эту связь. Все равно это никуда не приведёт, так ведь? Спустя какое-то время, когда он заходит в офис, случается неизбежное. Редфилда осеняет. Леон никогда не молился, но в данную минуту знать бы хоть одну молитву, потому что не надо быть соулмейтом, чтобы понимать — Крис блядски зол. Он буквально хочет убить Леона, размозжить его голову о стену. Дикий восторг от воспоминаний и безумный страх смешиваются внутри черепной коробки. Кеннеди вскидывает руки ладонями вверх и делает пару шагов назад. Леон выбегает из офиса так быстро, как только может. За спиной слышатся тяжелые шаги. Он делает петлю по библиотеке, сбегает в другое крыло и радуется, что там его Крис не достает. Но это здание Редфилд знает лучше новенького. Через несколько минут, Леон оказывается прижат к холодной стене под колокольней. Крис втаскивает его туда буквально за глотку и ощутимо прикладывает спиной к металлическим конструкциям. Он настолько зол, что Леон не может перенять эту эмоцию. Его поглощают страх и нерациональное возбуждение. — Редфилд, — предупреждающе шипит Леон, цепляясь обеими руками за запястье Криса. Лейтенант смотрит ему прямо в глаза. Его глаза темные, зрачок не разглядеть. Лицо не выражает каких-то знакомых эмоций. — То есть, — голос у Криса очень больно звенит между лопаток Леона, — ты решил реально вести себя, как дитя нерадивое? Леон ждет, что ему рассмеются в лицо, начнут обзывать, приложат кулаком в челюсть. Он ждет, что Редфилд скинет с себя ответственность и обвинит во всем его. И тогда он окончательно разочаруется в своем соулмейте. — Решил, что пора уже заслужить такое отношение. Голос у Леона такой тихий и спокойный, но Криса прошибает моментально, он разжимает руку, отпуская его. Кеннеди хмурится, и Редфилду кажется, что это чертовски мило, но за этим взглядом стоит настоящий черт. Остальные не видят, но он чувствует. У Леона в тихом омуте чертей больше, чем призраков на острове Алькатрас. И каждого из них Крис до определенной степени недолюбливает, но хочет. Правда ломать психику новенькому в штате и своему соулмейту — разные вещи. Своему сломает и сам же восстановит. В конечном итоге чем больше бесит — тем сильнее притягивает. Леон сильнее прижимается спиной к стене, будто боится, что Крис вот-вот с размаху приложит его об каменный пол одним ударом. Лейтенант это замечает, но не двигается с места. Он сам не понимает, как дошел до этого, но Леон действительно был прав, когда сказал, что нравится Редфилду. Конечно, это было первое, что он почувствовал, когда Крис его коснулся. Но это ни черта не оправдывает все остальное. — Ты должен был сразу мне сказать, а не играть с этим. — Я тебе ничего не должен, Редфилд, — отбивается Леон. — Мне просто представилась возможность поиздеваться над тобой, как ты издеваешься каждый день. Я воспользовался. Все. Это так странно, но Крис слышит и чувствует, как сердце Леона колотится в его грудной клетке, как он волнуется. Может он и правда перестарался, потому что Кеннеди выглядит чересчур расстроенным и даже разочарованным. Выглядит так, будто проколол иглой шарик на празднике жизни, а оттуда вместо конфетти брызнули помои. Большая ладонь ложится на холодную щеку Леона. У Криса очень огрубели подушечки пальцев, и когда он ведет большим по щеке к носу Леона, Кеннеди становится чуть щекотно. Он вздыхает, разрываясь между желанием прильнуть и ударить по чужой руке. Леон вспоминает, как слепо потянулся вперед, чтобы поцеловать Криса, но вместо этого поймал очередную оплеуху тупой шуткой. — Не надо, — он все же ловит руку Криса. Отодвигает ее от своего лица, и сам делает шаг от стены. — Давай без этих твоих шуток. — Леон… — Мы квиты, думаю. Так что...это все не имеет смысла. Забудь, Редфилд. Леон наконец-то отрывает себя от стены и делает шаг вперед. На самом деле он хочет остаться. Так зверски сильно. Он чувствует настоящую бурю в груди, потому что ее чувствует Крис. Кеннеди мягко отталкивает его, раскрытыми ладонями упираясь в грудь. Редфилд двигается нехотя, будто пытается бороться за право стоять тут, мешая Кеннеди дышать. То ли сам собой, то ли с Леоном. Новенький уходит, а Крис так и остается стоять под колоколом. Он бездумно смотрит на огромный металлический проем. Там все еще раздается эхом простое и лаконичное, как пуля между глаз: «забудь».

***

В помещении, которое гордо зовётся «кабинет капитана Вескера», чертовски душно. То ли от того, что это лишь участок, огороженный плотными стеклами; то ли от того, что их в этом пространстве трое, и они пьют. Точнее пьют Джилл и Альберт, а Крис сидит на неудобном стуле и тупо пялится на свой стакан с янтарной жижей. Уже довольно поздно, но они остались дежурить. Точнее дежурить остались Крис с Джилл, а Вескер просто...просто иногда он тут живет. Они что-то обсуждают, как старые приятели. Капитан и Валентайн о чем-то тихо спорят, чокаясь через каждое предложение. Крис не слушает их, у него в ушах звенит голос Леона, как последние выстрелы на похоронах. Кеннеди опять умотался с отрядом Браво, как только понял, что остается на ночь дежурить с Джилл и Крисом. Они ушли вечером, и их все еще нет. Это, конечно, не повод для волнения. Просто убивает факт того, что парень тупо сбежал под пули, лишь бы не находиться с ним в одном пространстве. Видимо, он правда мудак. Не в лучшем смысле этого слова. — Редфилд, — после минутной тишины зовет его Вескер. Не очень громко, но очень грозно. — Что случилось? — Новенький чувствует то же, что и я. Тишина начинает быть неудобной. Он плечом ощущает, как товарищи переглядываются, а потом Джилл тихо произносит: — Мы в курсе, и...даль- — А, — хмуро тянет Крис, поднимая свой стакан, — я один такой тупой? — Ты не тупой, — побуквено поправляет его Альберт. Он указывает на лейтенанта пальцем руки, в которой зажат стакан виски. — Ты просто пере-люб-ленный сукин сын. Редфилд смотрит на Вескера, делая первый глоток. В кои-то веки капитан сидит без очков. Кабинет погружен в полутемноту, но даже сейчас у Альберта чуть покраснели глаза. Он настолько же восприимчив к источникам света, насколько Крис невосприимчив к чужим чувствам. — Джилл, переведи с пьяно-капитанского языка, пожалуйста. Альберт хмурится, показывая Крису уже средний палец. Они оба знают, что Вескер почти не пьянеет. Сейчас он просто расслаблен. — Ну, я тебя люблю, — Валентайн подпирает голову рукой, Альберт согласно кивает, — Вескер тебя еще не убил и не уволил, для Барри ты как сын. Она перечисляет очень медленно, вызывая улыбку Криса, который, конечно, и так все это знал. Но сейчас, после ухода Леона, эти слова греют. — Клэр обожает тебя. Во всем старается быть не хуже. Тебе по факту не нужен соулмейт. У тебя и так есть кого любить и с кем проводить время, но... Она на пару лет младше Леона, а ты относишься к ним одинаково. Крис удивленно смотрит на Джилл. — Ой, не делай такое лицо. Меня бы старший брат так доставал, я бы его уже на черном рынке продала по органам. — Херня, я не… — Неправда! Редфилд, ты не умеешь выражать симпатию иначе, ты просто становишься полным мудаком, который не дает проходу и спокойно дышать. Вескер громко цыкает и возмущенно резко опускает свой стакан на стол: — Так, у меня в кабинете могу орать только я, идиоты. Ты, — он мягко забирает стакан у Джилл, шикая на нее, — такси и высыпаться. А ты Редфилд...Она права. Я знаю это намного лучше других. Крис внимательно смотрит на Вескера, пытаясь признаться сам себе: они правы. Правда правы. Но что ему с этим делать? — Хорошо, и что дальше? — Крис тянется вперед, свободной рукой отбирает стакан Джилл у Альберта и возвращает ей обратно. — Я не знаю, что дальше, но сделай так, чтобы у меня остались две рабочие боевые единицы, а не сопливые девки, ладно? — Запросто, он меня все равно избегает. Проблема решена. — А-льбер-т, двинь ему, я сама не попаду. — С радостью. Крис не может сдержать смеха. Он смеется так заразительно и громко, что Джилл не сдерживается — начинает смеяться вместе с ним. Они никогда не умалчивали о чем-то, главная задача оставалась единой: доверять друг другу. Только Джилл и Крис знали, что у Вескера есть сын, которому вот-вот будет семь лет. В свою очередь, Вескер многое знал о них. Прикрывая друг друга в бою, они прикрывали и те немногочисленные тайны, которые хранили. И только после этого разговора, Крис начал понимать, что соулмейт ему может и не нужен, но он не отказался бы снова прикоснуться к Леону. Поцеловать его, на этот раз действительно поцеловать. Прижать к себе и снова почувствовать этот разрыв вселенной в космосе и бесконечное спокойствие. Вот же голубоглазая дрянь. Ну, как он уничтожил все, что было в Крисе, и поселился там. — Кстати, виски отвратительный, — отсмеявшись, кивает на бутылку Крис. — Вкус какой-то странный. Он у тебя не пропал? — Редфилд, я тебя точно сейчас приложу. Я тебя, скотина, в кабинет свой впустил, на стул посадил и дал между прочим… Джилл громко прыснула, чуть не подавившись своей порцией, и продолжила смеяться под громкое возмущение о том, что она тоже ведет себя как ребенок. —...свой лучший виски. Клоуны. — Не знаю насчет «лучший», в моем будто гайки и гвозди варились. Альберт показательно закатил глаза и приложил свой бокал к виску. Он буквально пытается спалить Криса заживо. Они ловят взгляды друг друга и начинают эту маленькую и нехитрую игру — кто кого первым сожжет. Но Валентайн тушит спички. — Постой, — она прошлась тонкими пальцами по своим губам. На них еще играла легкая улыбка, — ты чувствуешь странный вкус во рту? Крис кивнул, отвлекаясь на нее. Выражение лица Джилл сменилось очень резко, она просто не могла удержать радость на лице и отпустила ее, чтобы та рассыпалась на грязный пол под своей тяжестью. — Крис, ты... — она замялась и поставила под пристальным взглядом капитана стакан на край стола, — чувствуешь металлический привкус во рту. Как...кровь? Редфилд машинально отрицательно покачал головой, но слюна, наполнявшая ротовую полость, предательски стала похожа на кровь. Он сглотнул и еще раз прошелся языком по небу и щекам — металлическая. Первым из этой ваты вырвался Вескер. Он резко встал с места и, чуть не сбив нахер Криса, выбежал из своего кабинета к пульту связи. Джилл продолжала испуганно смотреть на Редфилда, который боязненно поднес руку к губам и коснулся языком пальцев. Прозрачный след. У него нет…. Грудину резко прострелило, будто обе стороны пробивают патроны Матильды. Сердце заколотило как бешеное, заныла скула, нижнюю губу обдало жаром, слюны стало больше, и она так блядски была похожа на кровь, воздуха не хватало. Крис начал быстро дышать через открытый рот. — Крис, успокойся, — рука Валентайн уверенно легла на его плечо. Она растерянно смотрела на друга, — если ты успокоишься, то он тоже сможет. Редфилд не знает, что именно должен делать. Один глубокий вдох: назад в тот коридор, где они были, побольше воздуха - снова знакомый запах. Только на этот раз он просто обнимал Леона, мягко касаясь его губ. Полностью его губ. Крис улыбается, касается рукой своих ребер, сжимает пальцы так, чтобы чувствовалось пространство между ними. Будто правда можно так обнять Кеннеди. — Вот так. Теплые пальцы осторожно проходятся по его жестким волосам, Джилл мягко перебирает их, успокаивая его, как только умеет. — Я сейч- Она не успевает договорить — Крис громко охает и сгибается пополам. В рот хлещет еще больше, а спина ноет так, будто он упал без парашюта на землю. Редфилд начинает беспрестанно кашлять, пытаясь протолкнуть хоть сколько-нибудь кислорода в легкие. Где-то сзади слышатся крики Вескера. Он в ярости. От этого становится только хуже. Крис сделал еще один вдох, глаза неумолимо закрывались, и это так пугает. Он резко распахивает их и поднимается на ноги. — Отключиться задумал что ли? Так не пойдет.