Блики

Удивительное время года – осень. Вроде еще не холодно, и зелень, окружающая нас, напоминает о лете, но в то же время уже видно кое-где пожелтевшие краешки листьев. С этим наблюдением приходит грусть от осознания того, что скоро вся природа будто вымрет под серыми цветами зимы. И не важно, что вскоре все накроет белым покрывалом снега, и детишки будут резвиться в этом же парке, играя в снежки, а в каждом доме будет стоять прелестная елочка. Все равно. Какие бы праздники нас не ждали потом, сейчас осень навевает грусть. Отклоняюсь на мягкую спинку кресла и отпиваю горячий чай, пахнущий мятой и лимоном. На мою спину накинут мягкий клетчатый плед, приятно согревающий тело. На столе – белая тарелка с десертом, названным слишком заумно, хотя состоит он всего лишь из небольших коржей к торту «Наполеон», крема и ягодного джема. Изредка беру ромбовидный кусочек, опускаю в джем и подношу ко рту, млея от удовольствия и расслабленности. Сегодня первый день, когда я позволила себе выбраться в центр города, чтобы вот так, спокойно и бесполезно, провести время. И, честно сказать, я это заслужила. Всю неделю только и делала, что училась, читала книги по медицине и… общалась с Кириллом, который оказался не таким уж и придурком. На удивление, он проявил себя как интересный собеседник и идеальный напарник по просмотру сериалов. То есть в первом варианте он логически рассуждал и приводил примеры, почему у него именно такое мнение или отношение к чему-либо, а во втором – молчал в нужных местах или комментировал так, что любой комик завидовал бы. - Я смотрю, тебе очень нравится такое времяпровождение. - Я думаю, оно идеально, - лениво перевожу взгляд на стоящего рядом со столиком мужчину. Марк Викторович согласно усмехается, отодвигает стул напротив и присаживается. К столику тут же подбегает официантка, протягивает учителю меню и заворожено смотрит на мужчину. Да уж, есть чем любоваться. Слегка взъерошенные волосы, чуть покрасневшие щеки, блестящие глаза – и это не считая того, как одет мужчина. Абсолютно вся одежда черная, что смотрится на нем очень стильно и привлекательно. - Здравствуйте, меня зовут Ирина. Сегодня я вас буду обслуживать, - томно произносит девушка, поправляя волосы. В твоих мыслях явно обслуживание совершенно другого рода. Марк Викторович резко поднимает голову, задумчиво глядя на меня и на мой заказ. Почему-то мелькает мысль, что я вслух произнесла этот язвительный комментарий. - Мне, пожалуйста, такой же десерт и чай, - произносит учитель, кивая в мою сторону. – И пепельницу, если можно, - улыбается он, поднимая голову. Обаятельная улыбка Ирины тут же исчезает, когда она видит лицо учителя. - Д-д-аа… пару минут, - заикаясь, произносит она и быстрым шагом направляется в сторону кухни, оборачиваясь несколько раз, чтобы еще раз кинуть взгляд на лицо мужчины и вздрогнуть. От такого отношения мне хочется на мгновение стать большой кошкой и угрожающе зашипеть или зарычать на нее, чтобы знала, как надо вежливо себя вести. - Лео, у меня такое чувство, будто ты ее сейчас убьешь, - со смехом произносит Марк Викторович. Я лишь пожимаю плечами и перевожу взгляд на учителя. В его глазах больше нет блеска, лишь отстраненная пустота. Все-таки, как бы он себя не держал в руках, глаза его выдают. Учителя все еще сильно задевает реакция людей на его лицо. - Я не знала, что вы курите, - спокойно произношу я, беря еще один кусочек десерта. - Привычка молодости, - рассеянно произносит мужчина, наблюдая за тем, что я делаю с десертом. - Плохая, скажу вам, - откусываю небольшой кусочек. – Ну да ладно, мы тут не для обсуждения ваших привычек. Лучше скажите, что вы решили на счет дополнительных? - Какая деловая хватка, - усмехается он. – Ладно. Я согласен вести дополнительные занятия с тобой, и мне даже не придется идти к директору, чтобы выделить час в расписании. Повезло, что я твой классный учитель. - Это точно, - улыбаюсь я. – Личный словарь по латыни всегда под рукой. Марк Викторович смеется, от чего его настроение вновь улучшается, и смех стирает тот момент с официанткой. - Вот как ты обо мне думаешь? Я лишь киваю и подношу кружку к губам, скрывая лукавую улыбку. Впервые в жизни мне хочется ускорить время и стать старше. Быть под стать своему учителю, который задел что-то внутри меня. Что-то, что не дает мне покоя и желает ох как много чего. Знали бы вы, Марк Викторович, что творится в моей голове при виде вас… Кажется, он видит что-то в моих глазах, раз неосознанно наклоняется немного вперед, и улыбка застывает на его губах, а вместе с ней – и я. Чувствую себя мышкой перед диким котом, готовым прыгнуть за своей добычей в любой момент. И добыча явно будет не против… Марк Викторович вскидывает бровь, словно я только что согласилась на все, что он может мне предложить. Черт. - Эмм… Марк Викторович, так когда начнем заниматься? – неловко спрашиваю я. Учитель слегка улыбается, будто понимая мое состояние, и пожимает плечами, все еще не отводя взгляда. - Можно начать хоть с понедельника, к примеру, после уроков, - задумчиво произносит он и откидывается на спинку стула. – Кстати, хорошая песня. Я вздрагиваю от резкой смены разговора, и только сейчас до меня доходит, что Ирина уже принесла заказ учителя, а из динамиков действительно льется прекрасная песня группы «Сплин». Мда… Песня идеально подходящая под момент. Не жизнь, а кино, блин.* - У них все песни отличные. - Нравится «Сплин»? – без удивления спрашивает учитель. Я беру кусочек десерта, откусываю, запивая чаем, и тут же морщусь. Вот ведь блин, пока разговаривали, чай успел остыть, и теперь он абсолютно невкусный. - Да, очень. Их песни всегда поддерживают в любой ситуации. Марк Викторович усмехается, достает пачку сигарет и зажигалку из кармана пальто, подкуривает, слегка наклонив голову вперед. Я вообще-то нейтрально отношусь к курящим людям, но все же иногда это смотрится даже красиво, а иногда просто мерзко. Во всех делах нужно стараться и не выделываться. Даже в такой мелочи, как курение. - Удивительно. Немногие из моих знакомых так думают, - произносит мужчина и делает затяжку, осторожно выдыхая белый дым в сторону от меня. – Большая часть людей считает, что их песни вгоняют в депрессию. Склоняю голову на бок и слегка улыбаюсь. - Хотелось бы думать, что я не большая часть людей. Учитель кивает, будто подтверждая мои слова, и берет вилкой кусочек десерта. Ну, точнее как берет – он старается наколоть корж, который тут же рассыпается от соприкосновения с зубчиками. - Да, многие хотят думать, что они не большая часть людей. – Марк Викторович сосредоточенно борется с десертом. – Да что же это такое! В его голосе проскальзывает обида, и я громко смеюсь, глядя на то, как взрослый мужчина старается следовать правилам приличия, которые явно неудобны и бессмысленны. - Что? – спрашивает он отчасти удивленно, отчасти все с той же обидой. Не могу остановить смех, поэтому просто прикрываю рукой рот, стараясь приглушить звук. Я не сразу замечаю, что учитель просто замер и с улыбкой наблюдает за мной. - Ни разу не слышал такого смеха у тебя, - делает затяжку, выдыхает дым и отпивает чай. – Мне нравится. Чаще смейся, смех преображает людей. Его слова как холодный душ приводят меня в чувство, и я просто киваю, соглашаясь и благодаря одновременно. Это все, на что я способна. Это и есть мой ответ на любой комплимент. Просто кивнуть, изредка улыбнуться. Не так уж часто люди говорят мне что-то приятное, поэтому я просто не умею реагировать на подобные слова. - Я люблю смеяться, - задумчиво улыбаюсь, вспоминая, как во время чтения мне иногда сложно сдержать смех. – Просто немногие это слышали. - Да уж, понимаю, - тихо говорит учитель. Я склоняю голову набок и просто смотрю на мужчину. Уж не знаю почему, но меня сильно задевает тот факт, что он не может вести себя на людях спокойно. - Вы, наверное, только дома можете вести себя расслабленно? Внутри вздрагиваю от своего голоса и вопроса, который по идее должен был прозвучать в голове, но внешне стараюсь себя не выдать. Хотя все равно чувствую себя неуютно, от чего начинаю краснеть. - Девочка, ну вот что ты за человек? – устало спрашивает Марк Викторович, тушит сигарету и берет кусочек десерта. – Твои вопросы порой вгоняют в ступор, а порой мне хочется рассмеяться. И вот не надо пожимать плечами, - предупреждает он мое движение. Я виновато усмехаюсь, не смея поднимать взгляд на учителя. Беру кусочек коржа и, как ложкой, набираю джем. Не успеваю поднести сладость ближе ко рту, как одна его рука хватает меня за кисть, а вторая в это время снимает десертом джем, который я только что набрала. Первая реакция – шлепнуть ладошкой по руке, чтобы больше такого не было, но я тут же вспоминаю, что это рука не очередного одногодки, который решил, что его недокармливают. Поднимаю глаза и потрясенно смотрю на мужчину, увлеченно слизывающего мой джем со своего десерта. Наверно, прав был Кирилл, когда говорил, что все мужчины – это большие дети. - Эмм… Марк Викторович, а вы часом ничего не перепутали? Мужчина улыбается, вытирая салфеткой пальцы, и слизывает кусочек какой-то ягоды с уголка губ. - Нет, - качает головой. – Просто мне-то джем не дали, а ты последний забрала. А попробовать хочется. Я ужасный сладкоежка, - подмигивает он. Вся ситуация кажется мне не то чтобы странной, скорее совсем нереальной. Чтобы учитель – и так себя вел? Учитель, может, и не будет себя так вести, но ведь он сейчас обычный мужчина, гуляющий в свой выходной. - Откуда столько удивления? – он вновь словно читает мысли. Расслабляться могут двое, к тому же мы только вчера с Кириллом решили, что мне стоит иногда, как он выразился, «спускать чувства и эмоции с цепи». Наклоняюсь вперед, ставлю локти на стол и упираюсь подбородком в пальцы, сложенные «замком». - Да вот думаю, что если бы все учителя были такими как вы, ученицы ходили бы толпами за ними и лучше бы учились, чтобы показаться умными в глазах любимых учителей, - медленно произношу я. – Вот только лишь одна проблема – их одежда была бы довольно откровенной, а учителя ведь не железные… - Подталкиваю свою тарелку с остатками джема к нему. – А вы кушайте, сладкое иногда полезно для здоровья. Особенно сладкоежкам, у которых при употреблении любимых сладостей выделяются «гормоны счастья». Марк Викторович молча уставился на меня, словно у меня появилась еще одна голова… если не три. - И как же эти «гормоны счастья» называются? – обрел наконец-то голос. - Эндорфины, - не могу сдержать широкую улыбку, зная, что правильно отвечаю на вопрос учителя. – Вот только их ошибочно называют «гормоном счастья». - Почему? - А потому что чтобы ощутить чувство эйфории, надо заниматься чем-то более активным, чем поедание сладостей, - вскидываю бровь, копируя ранее использованное движение учителя. – Чем-то, что приносит настоящее чувство счастья или удовлетворенности. Ого-го… Я замолкаю и смотрю в эти красивые глаза цвета шоколада, смотрящие на меня серьезно и изумленно. Н-да уж. Сама от себя не ожидала такой двусмысленности. Вот поэтому мне сложно быть обычным подростком. Ведь если я не сдерживаю себя, то говорю то, что думаю, и порой это получается неловко и слишком двусмысленно. Внезапно Марк Викторович откидывается на спинку стула и смеется, причем довольно громко. Несколько посетителей кафе поворачиваются в нашу сторону, удивленно рассматривая смеющегося мужчину, но тут же отворачиваются, видя его лицо. Вот только он этого совершенно не замечает, продолжая смеяться и вытирать слезы с уголков глаза. А я чувствую на губах счастливую улыбку от того, что в этот момент он не обращает внимания на все эти косые взгляды и лишь наслаждается моментом. - Знаешь, Лео, - через какое-то время произносит учитель, все еще посмеиваясь, - я думаю, мы сработаемся. Только, надеюсь, на наших дополнительных занятиях я не буду больше смеяться до слез. - Как же так? – вырывается у меня. – А как же «плачем от счастья, смеемся до слез»**? - Ох, Лео, - улыбается он, качая головой, - чувствую, что с тобой я не только насмеюсь до слез. Я лишь согласно усмехаюсь и с сожалением смотрю на телефон. Черт, уже время заканчивается. Ну вот почему всегда так? Что-то хорошее – время летит незаметно, что-то дерьмовое – оно ползет словно улитка… - Марк Викторович, вы простите, что так быстро прерываю нашу встречу, но мне пора идти, - виновато улыбаюсь я. – Мне надо еще кое-куда заскочить до четырех. Учитель отодвигает рукав пальто и смотрит на часы. - Ого, мы уже тут почти час сидим, - качает головой. – Ну давай тогда так, - говорит мне, а сам кивком головы зовет Ирину. – В понедельник встречаемся после уроков в классном кабинете. Часик позанимаемся, думаю, хватит для первого раза. Тебя устраивает? - Да, отлично, - киваю я, доставая кошелек, чтобы расплатиться. – Что мне с собой взять? Ирина подносит счет и кладет возле Марка Викторовича. Девушка старается не смотреть пристально, но все же взгляд изредка поднимается на его лицо. - Я думаю, хватит тетради на девяносто шесть листов, желательно в клеточку. Немного таблиц порисуем, попишем. - Хорошо, как раз сегодня куплю, - улыбаюсь в предвкушении первого занятия и первого шага на пути к поступлению в ВУЗ. – А латынь мы будем изучать? Учитель отрывает взгляд от кошелька и хмыкает, глядя на мое вдохновение. - Впервые вижу, чтобы так рвались грызть гранит науки. – Отсчитывает деньги и кладет в папку для счета. – Я так думаю, что тебе не учить надо, а просто подтянуть? Киваю головой, протягивая несколько купюр, чтобы положить в счет. - Да, я основу знаю, но по медицинским терминам все еще не сильна. Перед моими пальцами захлопывается папка, и я замираю, поднимая сердитый взгляд на мужчину. - Не надо… Замолкаю, встречая его иронично-сердитый взгляд, и просто пожимаю плечами. Я, конечно, жутко не люблю, когда за меня платят или что-либо делают, но если человек хочет и даже, можно так сказать, напрашивается, то я не против. Знаю ведь, что все равно верну этот небольшой долг, пусть и не в виде денег. - Спасибо, девушка, - обращается к Ирине, протягивая счет. – Ну что, идем? – уже мне. - Угу. Встаю на ноги, чувствуя, что все же не надо было так много сидеть, да и к тому же на не очень мягком стуле. - Ох, старость не радость, - со стоном произносит Марк Викторович, чем вызывает мою улыбку, которую я старательно прячу, отвернувшись от мужчины. – Черт, ну вот все отлично, но стулья им надо сменить. Все-таки не сдерживаюсь, и у меня вырывается смешок. Беру сумку и направляюсь к выходу, ожидая учителя возле своеобразной арки. - До понедельника? – спрашиваю я, заправляя выбившийся локон волос за ухо. - Да, у нас с тобой будет целых три урока анатомии. Два по расписанию и один после занятий, так что запасайся терпением. - Обязательно, - легка улыбка. – До свидания, Марк Викторович. Мужчина засовывает руки в карманы пальто и вздрагивает, когда проносится резкий порыв осеннего ветра. - До встречи, Лео, – учитель натягивает черную шапку и медленно направляется в сторону жилых домов, оставляя меня стоять в арке и смотреть ему в спину. Из переписки: Уан: Я сделала это! Ред: Поздравляю! Что именно? Тату? Уан: Нет же. То, что хотела сделать на пятнадцатилетие! Ред: Ого, ну ты даешь… И как ощущения? Уан: Ну… непривычно. Иногда побаливает, но я пью обезболивающее. Хорошо, что у меня есть ровно день перед школой. Надеюсь, за сутки заживет хоть немного Ред: У меня есть знакомый, у которого зажило всего лишь за три дня, так что может тебе тоже повезет. Уан: Надеюсь! Кстати, я договорилась с учителем о дополнительных занятиях. С понедельника начнем, а там посмотрим, как получится. Ред: О, еще одна хорошая новость! Ты меня прям сегодня радуешь. А как там Кирилл? Уан: Почему ты о нем спрашиваешь? Ред: Ну… наверное потому что у тебя появился новый друг и мне хотелось бы узнать о нем чуть больше. Уан: Да я сама не знаю еще, что о нем думать. Могу только сказать, что пока что мне он нравится. Он перестал вести себя как полный идиот. Ред: Ахах… Ну вот видишь, еще хорошая новость. Уан: Эмм… Мы с ним в кино идем. Завтра. И я даже не знаю, что думать… Ты ведь знаешь мой опыт в подобном, посоветуй что-нибудь, а? Ред: Ну что я тебе могу посоветовать, глупая? Просто будь самой собой и люди поймут, что ты очень добрый, веселый и отзывчивый человек. Уан: Но я боюсь, что если они поймут это, то просто воспользуются… как тогда. Ред: Знаешь… «Страх перемен – слабость»*. Когда-нибудь, тебе все же надо попытаться стать самой собой, а не скрываться за скорлупой. Не углубляйся в прошлое, иначе ты позволишь им управлять твоим будущим. Примечания: *Имеется ввиду песня группы Сплин "Мороз по коже", а точнее слова: Смотрим друг другу в глаза и мороз по коже, Смотрим друг другу в глаза и по коже мороз. **Опять же песня группы Сплин: Всё несерьёзно и всё не всерьёз, Линия жизни становится строже. Плачем от счастья, смеёмся до слёз, Мы так похожи... *** Дж. Р. Уорд «Братство Черного Кинжала. Долгожданный любовник»