Я люблю тебя

      Тихая вибрация отражается от стен пустой комнаты, оповещая хозяина о новом сообщении. Чимин устало переворачивается на бок и тянется к телефону. Тусклый свет заставляет поморщиться. Парень моргает пару раз, пока глаза привыкают, и он может разобрать текст. Юнги-я: Извини, что так поздно Ты, наверное, уже спишь Я… Прости, не стоило писать Спокойной ночи, Минни…

Вы:

Хён, что-то случилось?

Юнги-я: Я разбудил тебя?

Вы:

Нет-нет, я ещё не спал

Юнги-хен?

Юнги-я: Приедешь?       Одно слово. Чимин пялится в экран какое-то время, прежде чем принять решение. Через несколько минут он уже натягивает джинсы, по пути накинув футболку, и коротко отвечает: «Я скоро буду»       Прохладный ночной ветерок пробирается под одежду, заставляя парня поежиться и пожалеть, что не захватил толстовку. Телефон вибрирует в руке и Чимин блокирует его, глянув через сколько будет его такси. Машина подъезжает быстро, и водитель уже везёт парня по до боли знакомому адресу.       По пути мелькают примечательные высотки, приевшиеся взгляду. Чимин нервно отстукивает пальцами по ручке и одерживает себя всякий раз, когда темноту в салоне озаряет вспышкой уведомления. И внутри он понимает, что это не Юнги, не в его правилах писать сотни сообщений, хотя оно явно не работает в последнее время, от чего на душе и приятно, и страшно одновременно, но так хочет, чтобы это был именно он.       Спустя несколько минут такси привычно паркуется около приятно освещенного подъезда, а парень уже паникует, прокручивая в голове недавние слова Хосока, и молясь всем богам, лишь бы не сегодня. Отдаёт нужную сумму пожилому мужчине за рулём и, подхватив с сиденья телефон, выскакивает из машины. Глаза сами собой поднимаются, выискивая квартиру, и Пак равно выдыхает, цепляя горящий свет в окнах. Лифт движется слишком медленно, и Чимин успевает накрутить себя ещё сильнее, когда двери открываются и перед глазами предстаёт знакомая дверь. Он вздыхает и собирается с силами, жмёт на кнопку звонка и через пару секунд дверь открывается, являя её хозяина парню. — Ты быстро, — Юнги осматривает его с ног до головы и взволнованно продолжает. — Ты с ума сошёл, на улице уже не лето, а ты, — он красноречиво бегает глазами по его груди, скрытой одной футболкой. — Заходи уже, ребёнок.       У Чимина в груди тепло разливается от заботы старшего, и он, улыбнувшись, проходит следом за Юнги. — Хён, что-то случилось? — неуверенно начинает Чимин, стягивая кроссовки.       Юнги не определённо ведёт плечами и безмолвно просит идти за собой. Они оказываются на светлой кухне, и Чимин замечает на столе бутылку крепкого алкоголя, мысленно напрягаясь, если у Юнги и бывает что-то крепче вина — значит все плохо, реально плохо. — В общем, — парни усаживаются за стол, Юнги покручивает стакан в руке, сверля его взглядом. — они мне отказали, — натянуто улыбается, но улыбка настолько вымученная, что становится больно. — Черт, Юнги, — Чимин потрясён не меньше него, ему ли не знать сколько Юнги работал, сколько ночей не спал, пытаясь впечатлить это чёртово агентство, раз за разом меняя мелодию и текст, и каждый раз его просили сделать это снова и снова, чтобы после отказать. — Хён, я не знаю, что сказать. Они не достойны, если не видят твоего таланта. Юнги, я верю, что найдётся компания, которая оценит твои способности по-достоинству, — парень протягивает руки к старшему, накрывая его своими и чувствуя лёгкую дрожь. — Ты устал. Тебе нужно отдохнуть, ты же понимаешь. Когда ты в последний раз спал больше часа за сутки? На прошлой неделе? — Юнги кривит губы в подобии усмешки. — Я так и думал. Чимин поднимается с места и подходит вплотную к Юнги, заставляя того поднять глаза на него. Парень рвано вздыхает и опускается на колени, ровняясь с Юнги, берет его лицо в свои ладони и поглаживает кончиками пальцев: — Не изводи себя, пожалуйста, — Юнги улыбается, на этот раз правда улыбается, и сердце у Чимина ускоряется. — Юнги, — стоит ему начать, как его обрывают, мягко укладывая свою ладонь поверх чиминовой, поворачивает голову, касаясь нежной кожи сухими, искусанными губами, прикрыв глаза.       Чимин не возражает и, поддавшись порыву, целует Юнги, бегло касаясь его губ, неуверенно сначала, но встречается со взглядом его и целует вновь, пока ему отвечают. «Не сегодня» — проносится в голове, когда Юнги привычно мягко и осторожно сминает его губы своими. Сегодня он не сможет.       Они поднимаются, не отстраняясь друг от друга, Чимин спускается руками на шею, продолжая успокаивающе поглаживать холодную кожу. Оба забывают про несчастную бутылку полупустую, что успели опустошить вдвоём. По организму разливается тепло не только от випитого, но и от тела напротив. Юнги боится причинить боль, и физически, и морально, потому что у них есть договор, негласный, но оба понимают это и следуют ему. Следовал. Юнги. Больше не может, не хочет. Ладони скользят на талии и прижимают ближе, и вроде привычно, но внутри другие чувства уже давно и сказать он не может, боится разрушить что есть. А Чимин, его Чимин мягкий, нежный, тёплый такой, поддерживает его, оберегает, иногда о себе забывая, лишь бы хёну помочь. И в тот момент Юнги сдаётся.       Чимин понимает, что ещё чуть-чуть и он забьёт на здравый смысл, и руки на талии толкают в омут. Уже не важно, что он думал в такси по дороге сюда, неважно то признание Хосока, которое так и вертелось в голове. Он отрывается на секунду, чтобы вдохнуть воздуха, смотрит в глаза Юнги и найдя там все, что ему нужно, целует настойчивее. — Тебе надо отвлечься, — шепчет в губы, потому что дальше его не отпускают, и тянет за собой, ориентируясь в квартире друга, как своей.       Он теряется на мгновение, когда входит в тёмную комнату, освещенную лишь огнями с улицы. Упирается ногами в спинку кровати и развернувшись, падает на неё вместе с Юнги. Он ерзает под Чимином, пока тот сжимает его бедра своими, устраиваясь сверху. — Все в порядке? — уверенный кивок и руки на талии, плавно пробирающиеся под паковскую футболку. Чимин позволяет стянуть с себя верх и помогает сделать тоже самое Юнги.       Долгие поцелуи, жадные и горячие, с каждой минутой больше, а одежды меньше, джинсы Чимина вслед за домашними штанами Юнги. Ладони на голой коже, губы на губах, целуют и кусают. Юнги спускается ниже, сжимая бедра, что так удачно смотрятся в его ладонях. Чимин несдержанно вздыхает и утыкается в шею, поцелуями следуя за бьющимся пульсом, прикусывая по пути кожу. Юнги дёргается, а Чимин испуганно отшатывается. — Все в порядке, — Юнги мягко улыбается и гладит щеку парня.       Чимин сдаётся, склоняет голову так, что челка закрывает глаза. — Я все знаю, — еле слышно говорит Чимин, так и не подняв головы.       Улыбка медленно сползает с лица Юнги и ладонь дрожит. Он встречается взглядом с Чимином. Он ожидал увидеть что угодно, злость, гнев, разочарование, но никак не грусть. Юнги усмехается и убрав руку, отворачивается к окну. — Хосок трепло. — Как давно, хён. — Полгода, наверное, может больше. — Черт, Юнги, — Чимин качает головой, вновь спрятавшись за отросшими волосами. — Ты же обещал. Мы договаривались! Юнги! — он срывается, сжимает простынь над головой парня. — Я знаю! — резко отвечает Юнги, повернув голову к Чимину. — Я пытался от них избавиться. — Мы должны все закончить, — внутри что-то обрывается и режет больно, что вздохнуть невозможно.       Чимин поднимается, стараясь не смотреть, надеясь покинуть постель и эту квартиру, но его останавливает тихий всхлип. Он смотрит на Юнги, что лицо руками закрывает и дышит сбито. — Прости. Прости меня, я не знаю, как это случилось. Просто случилось и я не знал, что делать. — Юнги. — Не уходи, пожалуйста, — Юнги шепчет, глядя прямо на парня. — Я не могу, — ему больно, так же как и Юнги, но он не может себя пересилить, свой страх, что сердце сдавливает. — Пожалуйста, только сегодня, — рваный вдох. — последний раз. Можешь соврать, притворяться, пожалуйста, но… — Юнги укладывает руку на шею Чимина, поднимая его лицо. Глаза в глаза. — пожалуйста, Минни, скажи, что любишь меня, — последние слова — еле слышный шёпот, но Чимин слышит, и сердце разрывается, замирает на секунду, а следом стучит так, будто оглушительные салюты на улице, а не в собственных ушах. — Юнги, — шепчет, поцелуями покрывая ладонь на своей щеке. — Я… — Не говори ничего, — Юнги останавливает его, большим пальцем ведя по пухлым губам. И Чимин не смеет ему отказать.       Он вновь целует и чувствует дрожь, свою и Юнги, разводит его ноги, устраиваясь между, прижимая своим весом в матрасу.       Растягивает под себя, сцеловывая болезненные вздохи, плавит под своими руками и губами собирает тихие стоны, выплескивает все свою нежность сегодня, как и в прошлые разы, всегда. Входит осторожно, давая привыкнуть и не отпускает его губы не на секунду, пока ему отвечают, языком выводя узоры по чиминову, губы прикусывает и бёдрами подвиливает, давая разрешение двигаться. Чимин сжимает чужие мягкие бедра, на себя тянет, а сам стонет, потому что в Юнги узко и горячо, идеально, приятно. Юнги тянется навстречу, встречает ласку и дарит свою, тёплые ладони чувствует по всему телу и своими холодными гуляет по спине Чимина, пуская мурашки и к себе прижимает, грудью соприкасаясь. Резкие толчки, сорванные вздохи и горячее дыхание, стоны, разносившиеся по комнате. Оба на пределе, не чувствуют губ, но продолжают. Растворяются друг в друге. — Я люблю тебя, — вырывается непроизвольно, но никто не обращает внимания, не сейчас, когда Юнги выстанывает тихое «Чимин» и кончает с тихим стоном, пока Чимин будто в бреду повторяет «люблю» и следом за старшим тонет в собственном оргазме. Покидает измотанное тело под тихое шипение и тут же целует, в губы шепча «прости».       Юнги устало прикрывает глаза и дышит размеренно, пока Чимин поднимается в ванную, привести себя и Юнги в порядок.       Пока парень возится в ванной, Юнги медленно умирает, потому что от «я люблю тебя» из уст Чимина в груди разливается тепло, и не важно, что это было ложью.       Чимин возвращается совсем скоро и как всегда укрывает Юнги заботой, обтирая парня влажным полотенцем, и Юнги чувствует это, находясь уже между сном и реальностью.       Он слышит какое-то копошения ещё несколько минут и лениво приоткрывает глаза, когда чувствует прогнувшийся матрас с другой стороны. — Можно я… — Чимин мнется, устроившись на коленях.       Юнги, не говоря не слова, откидывает плед, приглашая устроиться рядом, и Чимин скользит ближе, несмело обнимая Юнги. У Юнги по телу растекается тепло, ему приятно, что Чимин остаётся с ним даже сейчас, узнав правду, и практически нарушая уже ненужный договор. — Спокойной ночи, хён.

***

      Будильник противно звенит, и Юнги слепо водит рукой по кровати, пока не натыкается на пустующую сторону, ещё тёплую. Он открывает глаза и оглядывает комнату в поисках блондина. С тяжёлым вздохом он падает обратно на подушку и, все же найдя телефон, выключает будильник. Приняв душ, возвращается в комнату и несколько минут ищет брошенные вчера штаны. Зевая, идёт на кухню, прислушиваясь, все ещё надеясь услышать его. — Доброе утро, — мягко улыбается Чимин, поглаживая ладонями горячую кружку кофе.       Юнги застывает в проходе и пялится на Чимина, явно не ожидая увидеть его здесь после вчерашнего. Чимин отставляет кружку в сторону и подходит к Юнги, не говоря ничего прижимается ближе, обнимает за шею и в неё же утыкается, вдыхая любимый запах. Юнги на талию руки опускает и носом зарывается в светлые пряди. — Я не врал вчера, — тихо начинает Чимин. — ты просил соврать, но я не врал, Юнги, — и обнимает крепче, сдавливая до лёгкой боли, боится, что если отпустит, Юнги исчезнет. — Минни. — Давай попробуем, — Чимин смотрит в глаза, но кажется в самую душу. — по-настоящему.       Юнги лишь улыбается и касается легко вишнёвых губ.