Я люблю тебя

      — Ебаный в рот! Какого хрена, Чимин?! — Юнги нервно сжимает в руках ручку двери, взволнованно и с паникой в глазах разглядывая парня, оперевщегося на косяк. — Не злись, солнце. Со мной все в порядке, честно, — Чимин улыбается, выставляя напоказ окровавленные зубы. — В порядке?! Да ты ебаное решето! — Мин чувствует приближающуюся истерику, хотя пытается себя успокоить, понимая, что с Чимином действительно все хорошо. — На кого ты, блять, нарвался? — он затягивает парня в квартиру, сажая его, еле держащегося на ногах, на кожаное сиденье обувной тумбы.       Мин медленно опускается на колени, останавливаясь как раз напротив простреленной в десятке мест ранее белой футболки, ныне залитой кровью, что стекает на брюки. Он осторожно приподнимает край и тут же натыкается на рваную округлую рану в которой осталась пуля, и из которой ленивыми толчками вытекает кровь. Чимин, привалившись спиной и затылком к стене, смотрит вниз на пытающегося прийти в себя Юнги. — Сможешь идти? — Юнги поднимается с колен и помогает встать кивнувшему Чимину, обнимает, стараясь не причинять ещё больше боли, и ведёт на кухню.       Чимин опускается на стул, морщась от неприятных ощущений, стараясь не напрягать раненное плечо, снимает грязную и рваную в нескольких местах джинсовку и уже было тянется к футболке, но его остановливает Юнги. Мин достаёт из привычной аптечки пинцет, антисептик и упаковку ваты, и хватает с мойки первую попавшуюся тарелку. Чимин про себя усмехается, не каждый день в него стреляют. Юнги ножницами разрезает ткань, распахивая её на груди и аккуратно стягивая её с плеч. Обрабатывает инструмент и, выдохнув и собравшись с силами, приступает к работе. Чимин съезжает по спинке чуть вниз, открывая около десятка не затянувшихся кровоточащих ран. Юнги устраивается на коленях, прижимает вату к одному из отверстий, пинцетом старается ухватить металлический конец и потянуть на себя. — А теперь, блять, рассказывай, почему домой пришла мишень, вместо моего парня, — шипит Мин, скидывая седьмую пулю со звенящим звуком к остальным и приподнимаясь, чтобы дотянуться до последней, в плече. — Я… — начинает Чимин, поморщившись, когда Юнги вынимает восьмую, и чувствует, как регенерируются мышцы. — Спасибо тебе, — он благодарно целует Юнги в макушку, расслабляясь на стуле. — Такое чувство, что ты специально искал парня-медика, — усмехается Юнги.       Чимин вздыхает облегчённо, когда последняя со звоном приземляется в тарелку, и расслабляется, продолжая: — Я шёл с пар, услышал, как кто-то плачет и ещё три не особо дружелюбных голоса. Решил проверить, — он пожимает плечами, на что Юнги фыркает в своей манере и раздражённо, с толикой усталости бросает: «герой, блять», и отходит к раковине, — Не зря, кстати. Там в проулке Аян была и трое мужиков. Не знаю, что они хотели сделать, или ограбить, или… — Юнги резко разворачивается, с ужасом глядя на Чимина, взглядом спрашивая все ли в порядке с их однокурсницей, и после утвердительного ответа кивает отрешенно самому себе, сменив гнев на милость, отпускает беспокойство, когда видит, что раны постепенно затягиваются, — Я даже не думал, когда к одному подлетел и, кажется, руку сломал. Она сбежала, а на меня остальные накинулись, — он рассеянно поворачивается, позволяя Юнги смыть кровь со спины, — Видимо я очень помешал их планам, раз тот еблан всадил в меня всю обойму. — Ты их убил? — осторожно спрашивает Юнги, присаживаясь на стул рядом. — Не, но, признaюсь, хотел очень. Внушил им что меня не видели и одному прострелил ногу. Кстати, — он тянется к заднему карману штанов и достаёт пистолет, покачивая его на указательном пальце перед лицом Мина, — Я помню, что твой отец очень любит такие штучки. — Ты нахуя его забрал?! — неверяще шепчет Юнги, а с губ срывается нервный смешок. Испуганный взгляд медленно скользит с оружия вверх, к лицу Чимина, и через секунду он роняет голову на колени парня. — Да ладно, тот мужик все равно не вспомнит, а коллекция мистера Мина пополнится, — он задумчиво крутит пистолет в руках и через секунду с удовлетворенной ухмылкой заканчивает, — «Береттой». — Я убью тебя, клянусь, — Чимин фыркает и бурчит: «ты слишком меня любишь», а Юнги делает глубокий вдох и такой же глубокий выдох, поднимает голову, что до этого покоилась на коленях Чимина, и вновь смотрит в глаза Пака. — Так. Ладно. С этим мы разберёмся потом, — Юнги накрывает лицо руками, пару раз проведя по нему вверх-вниз, зарывается пальцами в волосы, зачесывая их назад. — Ты потерял много крови, тебе надо поесть. — Нет, — твёрдо говорит Чимин, вмиг становясь серьёзным. — Ты ещё не восстановился со вчера. — У тебя больше нет права голоса, — в том же тоне отвечает Юнги, уже сняв футболку. Он заставляет Чимина подняться выше и садится сверху, сжимая бёдрами ноги парня. — Кусай, я сказал. Без возражений.       Чимин не сопротивляется, потому что, если быть честным, горло сдавливает спазмом от запаха крови и тело ещё не отпускает слабость. Он обнимает Юнги одной рукой поперёк спины, вскользь огладив выступающие лопатки, второй мягко поглаживая бледную кожу плеча. Облизывает губы, проходится языком по удлинившимся клыкам, сглатывает вязкую слюну и, дождавшись уверенного кивка и шёпота: «Со мной все прекрасно», наклоняется к манящей шее. Глаза наливаются красным, под нижними веками проступают тонкие объёмные вены, клыки пронзают тонкую кожу под сорвавшийся с губ удовлетвореный вздох. Юнги закрывает глаза, отдаваясь пьянящему чувству, ощущая, как тепло растекается под кожей, обнимает за плечи, пальцами перебирая длинные чёрные пряди у шеи. Чимин прижимается губами плотно, посасывает, давит языком на маленькие ранки, собирая стекающие мимо капли крови. Пьёт медленно, не торопясь, втягивает кожу, кусает, не выпуская клыки, уже игриво, зализывает укус и целует покрасневшее место, спускается ниже и кусает в плечо: в награду — тихий стон, не боли — удовольствия. Юнги прикусывает губу, когда в теле распространяется яд, старается сдерживать себя, выпуская из груди лишь тихие вздохи, но сдаётся, стоит Чимину укусить резче, грубее, с жадностью продолжая пить его.       Когда Чимин отстраняется, слизывая с губ красные разводы, Юнги протестующе мычит, притягивая парня обратно к себе. Вампир смотрит на него, такого нуждающегося, просящего, но вместо очередного укуса притягивает к себе за шею и целует, разделяя его вкус на двоих. Такие поцелуи самые желанные, разжигают внутри страсть. Можете назвать Юнги ненормальным, но эти кровавые поцелуи он любит до одурения. Юнги отвечает в ту же секунду, захватывая его губы своими, юркий язык скользит в приоткрытый рот, сталкиваясь с чужим. Чимин отстраняется на секунду, прокусывает губу и снова вторгается в чужой рот языком, делясь своей кровью. Юнги цепляет зубами лёгкую припухлость, тут же слизывая стекающие по губам дорожки, и благодарно урчит в поцелуй. Укусы на теле затягиваются постепенно, и Чимин, сжав Юнги в объятиях, спускается на шею, чистую, нетронутую шрамами, целует, оставляя россыпь небольших засосов. Юнги отклоняет голову, предоставляя больше пространства для действий парня. Руки скользят с поясницы вниз, устраиваясь на ягодицах, сдавливая до срывающихся с губ стонов. Юнги придвигается ближе, целует напористо, покусывая покрасневшую кожу, дрязня, лениво покачивается на коленях вампира, задевая тянущее возбуждение, на что ему стонут глухо, требуя больше. — Я вижу, тебе лучше? — разорвав поцелуй, спрашивает Юнги. — Намного. Продолжим? — он тихо интересуется севшим голосом, легко цепляя зубами мочку, дожидаясь ответа.       Юнги наклоняется к его шее, покусывая, поднимается выше и выдыхает уверенное: — Нет.       Чимин распахивает глаза и не успевает возразить. Юнги ловко поднимается на ноги, целует в приоткрытые губы и, подхватив со стола футболку, одевается. Наливает себе воды и, смотря на печального Чимина, выпивает, уже не чувствуя лёгкого головокружения, что бывает после такого всегда. — А может… — Не-а, это за то, что заставил волноваться.       Но в конце концов не выдерживают оба, и Юнги зажимает Чимина в душе, прижимает к стене, яростно кусая шею и ключицы, в противовес размеренно водя влажной рукой по члену стонущего вампира. Чимин откидывается на холодный кафель, подставляясь под горячие поцелуи и выгибаясь к резвым движениям парня.       Засыпают, разморенные и уставшие после второго захода в спальне, и второго похода в душ, когда Чимина медленно и нежно вжимали в матрас, входя осторожно и мягко, обмениваясь ленивым, тягучими поцелуями, и грели друг друга в объятиях.

🧛🏻

      Через неделю после случившегося, парни сидят в спальне, усиленно готовясь к предстоящим экзаменам.       Чимин зарылся в учебниках за рабочим столом, попутно просматривая различные сайты, вспоминая некоторые моменты. Юнги же развалился на кровати, усердно работая над научным проектом. — Я не могу понять, зачем ты сутками сидишь за этими книжками в которых, я уверен, половина — вранье? Ты ведь и так знаешь, что произошло более пятисот лет назад, — Юнги отвлекается от своего занятия, смотря на Чимина, что так внимательно читает очередную историческую статью. — Я уже жалею, что рассказал тебе, сколько мне на самом деле лет, — не отвлекаясь от экрана, отвечает Чимин. — История переписывается так, как нужно людям, — он пожимает плечами, — иногда смешно это читать, зная, как было на самом деле. Но ничего не поделаешь, чтобы сдать этот чёртов зачёт, мне надо выучить все это, потому что, расскажи я правду, меня назовут «тупым идиотом, не знающим, банальных вещей» — парадирует голос пожилого преподавателя и закатывает глаза, возвращаясь к статье. — Ты можешь рассказать, например, как кутил с Микеланджело, — Юнги веселится, донимая Чимина, — О, а Да Винчи? А как же светские вечера с писателями? А старина Брэм? Думается мне, что именно ты предложил ему написать «Дракулу». — Чимин ухмыльнулся, повернувшись к Юнги, и, прищурившись и стрельнув в его сторону горящими глазами, отвернулся. — Да ладно! Его с тебя писали, что-ли? — Мин удивлённо усмехается, а в ответ слышит игриво и многообещающее «возможно». — Напомни мне в следующий раз стереть тебе воспоминания об этом. — Ты не сможешь, на меня это не действует, ты же знаешь.       По комнате разносится тяжёлый вздох. — Почему ты вообще ходишь в универ? — Я за свою жизнь не так уж и много учился в специальных заведениях, в основном это было, м-м-м, самообразование? - он задумчиво прикусывает губу, поворачиваясь к Юнги, - Что-то типа того. Порой не хватает общения и бывает банально скучно. У меня остались друзья и просто знакомые, кому-то правда уже за восемьдесят, кто-то умер, но эти люди были мне дороги тогда, и сейчас они — тёплое воспоминание о былых днях. А в очередной раз я встретил тебя, — Чимин оборачивается, мягко улыбаясь и вызывая ответную улыбку. Спустя несколько минут молчания мин снова подаёт голос. — Это глупый вопрос, но я уже долго об этом думаю, все же почему вампиры пьют именно кровь? — Юнги задаёт вопрос, искренне желая узнать ответ. — Я знаю, что это проще и все такое, но все же? — Ну, на самом деле, не все, в каждом месте на свете есть свои придания и свой вид. Кто-то питается плотью, кто-то, — особые гурманы, — забирает сердца, кому-то нужно много, кому-то хватает капли крови. Сколько кому достаточно для насыщения. Но кровь — как самый доступный и простой способ питания, — распространена больше. Она — источник жизненной силы, сама «жизнь», грубо говоря, а нам для существования, как и людям нужна эта сила. Вот мы и берём её таким способом. Как ты и сказал, питаться кровью выгодно и это действительно проще. Меньше жертв, меньше проблем с добычей, например, с теми же сердцами столько возьни. К тому же многие находят себе доноров, — он на секунду поворачивается к Юнги и одаривает его настолько ласковым и влюблённым взглядом, что Мин невольно краснеет, и снова отворачивается к книгам, — Все зависит от расы, — отвечает Чимин, не поднимая головы, полностью зарывшись в учебники и рассеянно чиркая что-то в тетрадях. Спустя недолгое молчание Юнги выдаёт: — Слушай, я тут подумал, если в капле спермы больше жизни, чем в капле крови, то почему бы вампирам не сосать хуй?       Чимин останавливается глазами на только что прочитанной строчке, из горла непроизвольно вырывается смешок, он поднимает голову, некоторое время сверлит взглядом стену и со снисходительно улыбкой поворачивается к Юнги. — Если хочешь, чтобы я тебе отсосал, просто скажи. — Хочу, — легко отвечает парень, не разрывая зрительный контакт. — Отлично, — Чимин поднимается с кресла, глаза вспыхивают красным, и он плавно движется к кровати.       Юнги откладывает ноутбук с открытой статьёй по теме проекта на край тумбочки и с вызовом смотрит на Чимина. Вампир не отрывает взгляда от прикушенной губы и, забравшись коленями на кровать, подтягивает Юнги к себе за худые лодыжки. Тот ухмыляется, скользит по простыням в любимые руки, которые тут же смыкаются на талии, прижимая крепко к себе.       Чимин поднимается выше, ровняясь с Юнги, опускает голову ниже, утыкаясь носом в доверчиво открытую шею, ведёт самым кончиком по бьющейся венке, вдыхая пьянящий аромат чужой крови. Он кружит голову, терпкой сладостью оседая на языке. Ладони беспрерывно оглаживают податливое тело, пока губы прокладывают незамысловатые дорожки по коже, лаская её влажным языком. Чимин стягивает майку с парня, оставляя её где-то за пределами кровати, следом касается желанных губ, сминая своими, скользит языком вдоль минова. Юнги расслабляется, позволяя Чимину вести, выгибается навстречу уверенным движения, ластится, словно кот, получив свое внимание. В комнате становится душно, дыхание сбивается на прирывистые вдохи, Чимин мажет языком по острым ключицам, царапая кожу клыками и слизывая выступившие росой алые капли. Перемещается ниже, оставляя мимолетные поцелуи на груди и животе.       Взгляд в глаза за чёрной поволокой желания, и Чимин ухмыляется, ловко ныряя пальцами под резинку шорт вместе с бельём и, прокладывая влажные поцелуи и укусы на бедренных косточках, снимает их, оставляя парня под ним совершенно обнажённым, открытым. Ведет ладонями по бедрам, дразня, специально обходит нуждающийся в ласке, легко подрагивающий от возбуждения член, целует нежную кожу бёдер, оставляя, словно художник на белоснежном холсте, собственный почерк кровавых меток. — Укуси меня, Чимин, пожалуйста, — тихо, на грани шёпота просит Юнги, закрыв глаза и судорожно вцепившись пальцами в простынь, — Мне это нужно, — рваный вздох — и острые клыки разрывают тонкую кожу, оставляя отпечатки.       Чимин гладит его, пробегаясь пальцами по внутренней стороне бедра, закидывает ногу себе на плечо, перехватывая под коленом, невесомо лаская чувствительное место. Осторожно, стараясь не делать резких движений, вторгается в податливое тело под слетевщий с губ нуждающийся стон, пьёт отрывистыми глотками, распостраняя свой яд под кожей, растекающийся по венам удовольствием, не ради себя, ради любимого. Слух ласкают срывающиеся вздохи, а Чимин наслаждается ими, словно музыкой. Тихий и молчаливый в обычной жизни Юнги, становится громче, развязнее в их постели, с каждым разом отпуская себя и свою сдержанность. И Чимин рад безумно, что причиной гулких, на грани мольбы стонов и сбившегося шепота является он.       Юнги плавится в экстазе, распластавшить на кровати, едва контролируя подрагивающие колени. Раздвигает ноги сильнее, давая больше пространства для Чимина. Они друг для друга зависимость. Юнги для Чимина наркотик, его хочется всегда, до беспамятства, до головокружения, чтобы чувствовать каждой клеткой тела. Все сводит с ума: его тепло, запах, вкус, чувства обостряются, и не нужен никто на свете, кроме него. Чимин любит. Всего. Без остатка.       Чимин для Юнги личное спасение, его собственный мир без деления на «можно» и «нельзя», безграничная любовь и преданность до конца их долгой, общей теперь жизни.       Они друг для друга дом, в котором хочется остаться навсегда, место, куда возвращаешься. Безопасный уголок, в котором примут и приласкают.       Новый укус, чуть выше, ближе к растущему возбуждению. Чимин припадает губами к ране, языком давит сильнее, выпуская новую порцию крови, собирает её, втягивая кожу.       Чимин отстраняется, слизывает последние капли, напоследок целует припухшую рану, что немного пульсирует и пощипывает от слюны вампира, обводит контур, едва касаясь, пальцем, и кусает собственное запястье. — Не надо, — Юнги немного отталкивает его руку, стоит той оказаться у его губ. — Хочу, чтобы они остались. — Ты ведь знаешь, что в следующий раз все равно исчезнут? — Знаю, но сейчас хочу чувствовать.       Чимин лишь криво усмехается, но грудь распирает от счастья, нежности и обожания. Юнги хочет его метки. Хочет принадлежать ему, чтобы все это видели, знали.       Рука ведёт по животу, очерчивая проступающий мягкий рельеф мышц под кожей, оставляя после себя следы мурашек. — Такой красивый, — вампир завороженно наблюдает за сокращающимися мышцами, восхищаясь своим мужчиной.       Чимин ни на секунду не отпускает Юнги, едва-едва отстраняясь от губ, позволяя парню сделать вдох, и целует развязно, жарко. В такие моменты он берет всю ответственность на себя, позволяя Юнги расслабиться и не думать ни о чем, не переживать каждую секунду, а лишь наслаждаться подаренным с любовью теплом. Юнги блаженно вздыхает, когда ладонь опускается на жаждущий ласки член, ведя по стволу издевательски медленно, растирая выступающий предэякулят по всей длине. Опускается ниже, не прекращая движений рукой, целует чувствительное местечко на левом бедре и склоняется к паху так, что головка едва касается приоткрытых губ. Смотрит прямо в глаза, высовывает язык и размашисто мажет по уретре, резво толкаясь языком, и берет в рот головку, смыкая губы под ней. Языком обводит по кругу, собирая вязкую смазку, рвано вдыхает, от чувства, как член дёргается во рту, и отстраняется, целуя самый кончик. Медленными поцелуями проходится по всей длине, снова насаживаясь, но не до конца, играясь языком с набухшей венкой, и раскачивается плавно, втягивая щеки, рукой не переставая размеренно дрочить.       Юнги дышит шумно, сбито, дрожа всем телом, подавляя в себе стоны, едва держится. — Не сдерживайся. Я хочу слышать тебя, хен. Как тебе приятно, — немного отстранившись, просит Чимин, едва касаясь подрагивающей коленки.       Юнги дёргается, словно его прошибает разряд тока, когда опускает взгляд и натыкается на Чимина. Его член упирается в щеку, натягивая кожу и очерчивая контур, пока Чимин, зажмурившись от переизбытка чувств, старательно насаживается уже на все длину, расслабляя горло и раскачиваясь в привычном для себя ритме. Слюна стекает вниз, отрывисто капает на яйца, и следом тонкой дорожкой на постельное белье, скапливаясь маленькой лужицей на простыни под ними, тянется скользящими каплями по подбородку, наровя сорваться по шее к груди.       Колени разъезжаются в стороны от чувства скорой разрядки, Юнги легко тянет Чимина за волосы, предупреждая, и тот с громким хлюпом выпускает плоть изо рта, оставляя лишь головку, размеренно покачивая головой, посасывая её, возвращая руку к основанию. Другая проскальзывает ниже, разминая влажную кожу под яйцами. Губы блестят от смазки, Чимин отстраняется на секунду, чтобы слизать её, и возвращается обратно. Несколько быстрых движений хватает, чтобы с протяжным стоном кончить, изливаясь в рот жаждущего вампира, выгнувшись в спине до слышного хруста позвонков.       Чимин собирает стекающую по стволу сперму, лёгкими толчками скатывающуюся вниз. Прикасается к головке, что дёргается у губ от сверхстимуляции чувствительной кожи, вылизывая её до последней капли. Чимин облизывает губы и удлинившиеся клыки, по-кошачьи вигибая спину и поднимаясь к Юнги, чтобы быть с ним лицом к лицу. — Ты во всех отношениях вкусный, солнце, — едва не мурлычет на ухо, касаясь влажными губами пылающей кожи под подборобком, — Сперма и кровь — прекракрасное сочетание, знал? — и щеки Юнги покрываются едва заметным румянцем. «Он смущается?» — проносится в голове хитро ухмыляющегося Чимина, и он склоняется над парнем, рьяно пытающимся скрыть смущение. — Попробуй, — и не дожидаясь ответа, целует.       Юнги звучно стонет ему в рот, стоит почувствовать собственный вязкий вкус и отдалённый сладкий привкус крови. И снова можете назвать Юнги ненормальным, но ему чертовски нравится, до того, что сносит голову. Он, не долго думая, опракидывает Чимина на кровать, давая ему полусидя устроиться у мягкого изголовья, откинувшись на него. Юнги забирается сверху, и целует вновь, ловя какой-то больной кайф от его поцелуев.       Бежевое худи улетает на пол, а руки Юнги, тут же устраиваются на плечах, вжимаясь пальцами до чиминова шипения и лёгкой боли. Чимин обнимает парня, подтягивая к себе ближе, позволяет кусать собственные ключицы до россыпи маленьких меток, зацеловывать песочную кожу, так сильно контрастирующую с Юнги, что всех удивляет, заставляя усомниться, не Мин ли вампир, с его аристократической бледностью.       Чимин стискивает парня в руках до синяков на бледной коже, что так нравятся обоим, и все равно, что они исчезнут, целует в противовес своей грубости мягко, очерчивая ровный ряд зубов, обводя раскрытые губы языком, следом оттягивая одну из них. Юнги размеренно покачивает бедрами, скользя по чиминовому паху, нетерпеливо потираясь о грубую ткань джинсов. Он исследует руками каждую частичку тела вампира, останавливаясь на любимом тату, тут же наклоняясь и целуя его, со всей любовью и значимостью. У Чимина в такие моменты замирает сердце, ласковые прикосновения и мягкие поцелуи, выражающие чувства, значат слишком много и говорят красноречивее любых слов. В такие моменты оба понимают, что их любовь — безграничная, та, что дарят друг другу, и не хватит всей вечности, разделенной на двоих, чтобы выразить её.       Юнги отстраняется ненадолго, чтобы потянуться к подушками и, скользнув под одну из них, достать тюбик лубриканта. Чимин избавляется от шорт, отталкивая их вместе с одеялом в противоположный конец кровати, и снимает белье, накрывая сочащийся смазкой член рукой, проводит несколько раз, лишь бы снять напряжение хоть немного, но его руку плавно отстраняют, заменяя своей. — Ты сам или мне помочь?       Юнги возвращается обратно, передавая лубрикант в руки Чимина, придвигаясь ближе, скользит ладонью по стволу, получая облегчённый вздох. Чимин наносит смазку на ладонь, немного растирая пальцами, и заводит руку за спину Юнги, осторожно касаясь входа.       С губ слетает сладостный вздох, когда кончик пальца проникает внутрь, раздвигая стенки, и движется дальше, входя по костяшки. Чимин толкается медленно, обводя по кругу мышцы и, примкнув губами к влажной шее, повторяет движение языком по коже. Целует впадинку ключиц, мелко прикусывая косточку, и впивается клыками в плечо, одновременно добавляя второй палец. Юнги не сдерживает дрожащий вскрик, прикусывая от напряжения губу, сквозь шум в ушах слышит собственный пульс, и хватается руками за плечи Чимина. Он тянет вампира за волосы, прижимая его к себе, не давая отстраниться, откидывает голову назад, и, прикрыв глаза, самостоятельно насаживается на пальцы. Их становится чертовски мало, хриплые просьбы срываются с губ, и Чимин выскальзывает из Юнги, чтобы следом толкнуться уже тремя. — Не мучай меня. Я сейчас опять кончу, если ты не перестанешь, — Юнги задыхается, едва хватая воздух, пытается отдышаться, когда чиминов язык ласково скользит по укусу. — Как скажешь, — Чимин улыбается, чмокает Юнги во влажные от постоянных облизываний губы и, толкнувщись ещё пару раз, выходит.       Чимин подхватывает Юнги под бедра, плавно опуская на себя, едва не шипит от узости любимого тела, соскальзывает ладонями на ягодицы, сминая их и растягивая. Юнги опирается о плечи вампира и садится до конца, ведёт бёдрами по кругу и поднимается, начиная двигаться, опускается до конца и поднимается, почти соскальзывая, но сильные руки возвращают его назад, полностью заполняя собой. Движения плавные, ленивые, словно в замедленной съёмке, ведь у них есть все время этого мира, чтобы насладиться друг другом, и лишь в глазах бушует огонь желания, медленно, но верно подталкивая сорваться. Рваные вздохи сменяются гортанными тяжёлыми стонами и звонкими причмокиваниями от поцелуев. Срываются с ритма, жадно, глубоко, до сорванных голосов и мольбы, больше, быстрее, жёстче, до опухших губ и наслаждения во всем теле, что натянуто будто струна и просится выйти наружу. Юнги утыкается в шею Чимина, со сдавленными стонами покусывая кожу, оставляя особо яркие следы, едва не прокусывая до конца. Укусы на ногах пощипывает от пота, когда Юнги сжимает ими талию Чимина.       Чимин подкидывает бедра, упираясь стопами в матрас, входя в разнеженное тело, толкается с каждым разом сильнее, пока Юнги сжимает в себе его член. Ноги сводит приятной судорогой и тело прошибает дрожью. Юнги кончает, пачкая белесыми разводами живот Чимина, но продолжает двигаться, удерживая себя на дрожащих руках. — Черт, я сейчас, — шипит Чимин, утыкаясь носом во влажный висок. — В меня, — охриплым голосом просит Юнги, ведя ослабленными бёдрами назад. — Хочу почувствовать, как ты кончишь.       Чимину хватает еще пары движений, чтобы, толкнувшись последний раз и замерев внутри, кончить, наполняя Юнги собственной спермой.       Им требуется ещё некоторое время, чтобы отдышаться и успокоить подрагивающие руки. Юнги медленно поднимается, позволяя Чимину с пошлым хлюпом выйти, и, едва заметно покраснев кончиками ушей, падает рядом с ним на подвернувшуюся подушку. — Ты в порядке? — Чимин взволнованно оглядывает притихшего и размеренно дышащего Юнги, приподнявшись на локте и поглаживая его ладонь, а тот сразу же переплетает с ним пальцы. — Если не считать того, что из меня вытекает твоя сперма и я, кажется, сейчас отключусь, это было охуенно. Мы должны пробовать такое чаще, — еле-еле двигая языком, бормочет Юнги, сонно прикрыв глаза. — Я сейчас, — Чимин слегка пошатывается, на ватных ногах направляясь в ванную. — Иди сюда, — вернувшись, он легко похлопывает Юнги по бёдрами, чтобы тот раздвинул ноги, и обтирает его кожу от запекшейся крови и подсыхающей спермы. — Было бы эффективнее, если бы ты вылизал меня, — в сонном голосе звучит явное предложение, и Юнги хрипло усмехается, раскинувшись на кровати. — Я бы с радостью, солнце, но я пиздецки пьяный сейчас. Черт, я выпил слишком много, с тобой точно все хорошо? — Чимин оглаживает места укусов, бегло целуя каждый, и вглядывается в умиротворенное лицо, почти спящего Юнги. — Всё прекрасно, — шепчен он, — Иди ко мне, давай спать, — он не обращает внимания на слабые сопротивления, притягивает Чимина к себе, обнимая поперёк груди и закидывая ногу на голые бедра.       Закатное солнце, последними лучами пробирается в спальню, сквозь полоску неприкрытых штор, освещая комнату вместе с горящей лампой на рабочем столе и тусклым экраном компьютера. Чимин лениво перебирает влажные пряди у шеи и, уткнувшись носом в макушку, вдыхая родной аромат, засыпает.

🧛🏻

— Доброе утро, солнце, — Чимин лениво поглаживает плечо Юнги, плавно скользя по рукам, разминая мягкую кожу, обводя пальцами отпечатки его же ладоней на теле, пока тот сильнее зарывается лицом в подушку, пытаясь сохранить остатки сна, мыча на лёгкую щекотку, — Как себя чувствуешь? — Голова кружится немного, — сипит севшим голосом Юнги, окончательно просыпаясь и поворачиваясь к Чимину. Его тут же заключают в объятия, и Юнги, прикрыв глаза, подаётся вперёд, прикасаясь к губам вампира. Неторопливый поцелуй длится недолго, после переходя на быстрые чмоки в самый центр. — Пойдём завтракать, — Чимин скользит руками под Юнги, осторожно подхватывая его с постели, а Юнги, вяло сопротивляясь, все же устраивается удобнее в руках вампира, позволяя унести себя на кухню. — Вообще, это я тебя должен на руках таскать, — Юнги ухмыляется, когда его мягко опускают на стул. Он немного ежится от прохлады в помещении, натягивая футболку на голые бедра. — Ещё успеешь. На столе оказываются две тарелки с омлетом и ещё несколько с разными закусками. — Ты же знаешь, я повар от бога, — Чимин ухмыляется, присаживаясь напротив и, придвинув тарелку, принимается за свой завтрак. — На тебя только продукты переводить, — беззлобно ворчит Юнги, все же признавая, что Чимин и правда неплохой повар. — Я люблю вкус еды, и ты мне ничего не сделаешь, — Чимин слегка прищуривается и посылает Юнги самую слащавую улыбку из всех возможных. — Конечно, и ты этим пользуешься. — Юнги кривит губы в ухмылке, прищуривая глаза, но, да, признает, что Чимин как всегда прав. — Тебе отец не писал? Они с Миен вроде должны быть в Вене. — Да, они там задержатся на пару дней и к концу недели вернутся. Твоей сестре взбрело в голову пройтись по музеям. В тысячный раз. — И тем не менее в них с каждым веком что-то меняется. Медовый месяц что-то затянулся, — хмыкаеь Чимин, и отвлекается на входящий звонок. — Помяни черта, — он показывает экран Юнги, где на фотографии, обнявшись, стоят достаточно молодая женщина с кудрявыми белыми волосами, и взрослый мужчина, до жути похожий на Юнги. — Не прошло и века… Чимин отвлекается на разговор со старшей Пак, ныне уже Мин, а Юнги в это время спокойно доедает свой завтрак, нагло украв ещё половину у Чимина. Миен с огнём в глазах и искренним восхищением рассказывает брату о «Городе музыки». Юнги все ещё продолжает удивляться тому, что она ни капли не изменилась, словно и не было почти двадцати пяти лет. Он помнит её ещё подростком, когда они с его отцом только познакомились, ему было пятнадцать. Через несколько месяцев он узнал о Чимине. Женщина заменила ему мать, вырастила в любви и заботе. Они не скрывали свою сущность, доверившись его семье, открыли свою тайну и их приняли, безоговорочно раскрывая древней семье свое сердце. Двадцать лет назад Миен спасла жизнь Хенсу, отцу Юнги, обратив его в последние минуты его жизни, когда тот попал в аварию, и всего лишь три месяца назад они решили вступить в брак. Юнги улыбается воспоминаниям, понимая что соскучился по ним обоим. — Она уже затаскала господина Мина по городу, он готов прямо сейчас упасть на ближайший кол, — Юнги хмыкает, когда Чимин, прервав звонок, откидывается на стуле и уставляется в потолок. — Папа знал, на что шёл, когда связывался с твоей сестрой. — Чимин на это лишь фыркает, но уже через секунду переводит взгляд на Юнги, пронзительно вглядываясь в тёмные глаза. — Ты чего? — Юнги обоспокоенно оглядывает Чимина. — А ты? — Что я? — Ты готов связать со мной свою вечность? Сердце Юнги пропускает удар, а глаза удивлённо распахиваются, задавая немой вопрос. — Это… — он гулко сглатывает, пытаясь собраться, — предложение? — Чимин нервно ведёт плечами, но следом уверенно кивает и опускает голову, сверля взглядом дырку в столе. — Ты можешь не отвечать сейчас, просто обещай хотя бы подумать. Это очень важно для меня. Для нас это не просто брак, это нечто большее… — начинает тихо Чимин, но его прерывают. Юнги присаживается на корточки перед парнем, взяв его лицо в свои ладони, заставляет посмотреть на себя. Во взгляде уверенность граничащая с щемящей нежностью. Он невесомо целует Чимина, ловя губами судорожный вздох, склоняется, касаясь его лба своим и шепчет в губы: — Всегда. Я всегда буду с тобой. Я люблю тебя больше всего на свете, Чимин. Я буду с тобой всю чёртову вечность.