Правила и исключения

      Следующие пару месяцев я играл в Шерлока. Ездил на место аварии, разговаривал с тучей людей, включая полицейского и следователя, который вёл дело пропавшей Элизабет Радонежской. Пришлось сделать себе липовое удостоверение, мол, я журналист из мало известной газетенки. Естественно, сначала со мной никто не хотел говорить, но я показал следователю свою программу по вычеслению биометрики лица, вырезки из журналов и газет. Ему же на стол упал и список несостыковок, и то голосовое. Я написал ещё одну программу для голоса, и результаты показал ему. Следак потёр подбородок, дал номер следователя, что вёл это дело, а он назначил встречу.       Он был молод для следователя, недавно исполнилось тридцать. У него неплохая карьера как и у обычного следователя. Да и вообще он был обычным, клетчатая рубашка, брюки и кожаная куртка светло коричневого цвета. Чувак ходит в зал, об этом говорит подтянутая фигура, чёрные волосы и очки, скрывающие зелёные глаза. На меня он смотрел долго, разглядывал и спускался взглядом от макушки до кроссовок. От его взгляда хотелось, как бы это ни позорно, сбежать.       — А ты...       — Не девушка.       — Это генетика? — которая меня бесит.       — Сам не рад.       — Понятно. Присядем? — я кивнул. Ну раз предложил, давай сядем. — Значит ты один написал две программы по вычислению сходства человека, но ты же понимаешь, что этих данных недостаточно, чтобы возобновить дело?       — Тест ДНК?       — На него нужны весомые причины, чтобы родственники согласились.       — То, что это возможно не их дочь, не прокатит?       — Юра, я могу тебя так называть? — я кивнул и ушами поймал знакомый тембр, в груди что-то кольнуло. — Вот представь ситуацию, у них пропадает дочь, несколько месяцев они думают и молятся, чтобы та была жива. И чудо свершилось, их дочь вернулась. Им проще выставить нас идиотами, чем допустить то, что Элизабет не та, за кого себя выдаёт.       — Ты говоришь так, как будто веришь в то, что я прав. Хотя в отделении насмех меня поднял, — пусть и по телефону, сука, у всех мода такая угрожать и издеваться по связи?!       — Ты злишься? Должен объяснить, есть закон по которому мы живём, а есть устав, закрытые дела не положено ворошить. Но я верю в то, что ты возможно, прав. С прошлой Элизабет я не знаком, но мы с ребятами прошарили все её социальные сети и не нашли различий, твою программу биометрики уже используют в нашей базе, её придумали до тебя. Но ты смог её усовершенствовать, поэтому у меня есть причины верить твоим словам. То же касается и голоса. Нам нужно найти что-то более весомое, чтобы чита Радонежских согласилась на экспертизу.       — Например найти тело Элизабет Радонежской?       — А ты уловил, — он снял очки и вот тут я как-то охринел....       — Ты...       — А у меня своя генетика, — он улыбнулся и мы сделали заказ. Они с Беком очень были похожи, и причёски кстати тоже. — Вернёмся к телу. Мы обшарили все на территории радиусом в десять километров, ничего.       — Значит её убили не там, или не убивали вовсе... — я достал планшет и ввёл насколько команд, а потом как пёс, что взял след, минут десять потратил на вычисления расстояния относительно снимков со спутника... и вуаля, повернул экран к нему. — Нам нужно сюда, если там не будет тела, дело можно будет возобновить именно о нахождении пропавшей.       — Хочу спросить, зачем тебе это? Влюблён что ли?       — В неё? Нет, — я просто махнул рукой, этот жест должен был его убедить на уровне языка тела и показать ему, что я не вру. — У меня острая нужда найти эту беглянку только по одной причине, расстроить её свадьбу. Точнее двойника Элизабет.       — Насколько я знаю, Отабек не возражает.       — Насколько я знаю, он три года кота за яйца тянул, прежде чем согласиться.       — Ну, у него были причины, чтобы согласиться.       — У Алтына не так много друзей, вообще-то один, и он перед тобой, откуда его знаешь?       — Было бы куда забавнее нам не быть знакомыми, — улыбка, черты и взгляд очень похожи.       — Старший?       — Я – да, Бек средний.       — Есть Алтын версия 3.0?       — Есть мисс Алтын версия 2.0, прообраз наша мама.       — Капец, а я не знал, что у него большая семья...       — Надо было приезжать, когда он звал, со всеми бы познакомился.       — Вообще, у меня к тебе вооооот сука такой вопрос...       — Почему он, а не я? — я кивнул, хотя глазами четвертовал его уже в четвёртый раз. — Отец считает, что во мне нет деловой хватки, поэтому как Бек увлёкся катанием, его тут же начинали гонять по всяким встречам с отцом и бизнес школам, ещё школа и каток. Из-за меня у него не было детства, но это выбор отца. Против я не смогу пойти.       — А хочешь?       — Нет. У меня жена, сын на подходе. Живём мы достойно, скромно, но хорошо. Что ещё нужно?       — А свобода? Любовь там...       — Маленький ты ещё, котёнок, а он не ошибся когда тебя так и называл, — кто? Бек? А мне своё "принцесса" выдал, а своим "котёнок" пугает старшего брата, но всё равно приятно, щёки загорелись.       — Какой к хуям котёнок!? — красные щёки, злые глаза и медленно подкрадывающееся у него чувства пиздеца, всё как я люблю.       — Всё всё, я понял, сядь, — ему весело, ну, когда на две головы выше, можешь себе позволить. — Так когда любишь и человек рядом, приходит понимание, что такое свобода.       — Хм... Я подумаю над этим потом. А теперь поехали, ты на машине? — он кивнул. — Похер, на моей поедем. И вот ещё что, Отабек ничего знать не должен.       Ну мы и поехали. Правда, он был за рулём. Правда, косился на меня и поглядывал на навигатор.       — А как тебя зовут, товарищ следователь?       — Аскат Алтын, будем теперь знакомы, Юрий. — он протянул мне руку и я её пожал. Ехали мы в тишине, я проверял все ли в порядке дома, позвонил дедушке, проверил почту с заданиями, опять домашки полон рот. Пиздец, мне тут остановить свадьбу любимого надо, а вы мне эту хуйню линейную кидаете. Аскат красивое имя, но Отабек мне нравится больше. — Ты бы поспал, ехать далеко.       — Ага...— я уже был в полусне, да и на улице смеркалось, мне снились его глаза — карие, красивые. Как же хочется к тебе, когда не было этой херни со свадьбой, когда мне было пятнадцать, а тебе восемнадцать и мы катались по Барселоне на байке. Мне не хватает эмоций, что я тогда испытывал, мне не хватает тебя.       — Юра, просыпайся! — а?! Что, уже? Ехать больше восьми часов... Открываю глаза, ночь, дорога, напротив стоит машина и фарами слепит. Не авария...       — Что происходит? Если ты поцарапал мою ласточку, я тебя четвертую. — я смотрю на Аската, а он ждёт, дверь встречной машины открылась и к нам шёл человек, из-за слепящего света я ничего не мог разглядеть, пока он не подошёл. Мне пизда. Я бросаю злющий взгляд на Аската и тот в любимой манере Виктора развёл руками, мол, а я что? Бек стоял напротив моей двери и, видимо уловив, что сам я выходить не собираюсь, ибо жить хочется, он открыл её сам. Я вылез из машины, ай похер, давай все на меня валить. — Короче, ты все неправильно поооооооо!       — Спасибо, Ас! — я что, мешок, перекидывать меня через плечо?!       — Эй, тебе жить надоело?! Я тебе это припомню! — указав на Аската, он улыбнулся и снова развёл руками, мол он здесь, ваще не при чём. — Это моя машина!       — Ас отвезёт её к твоему дому, — а че он серьёзный такой, а?! И как так быстро оказался в Рязанской области?! Он поставил меня на землю и открыл дверь своей машины, мол, садись и лучше по-хорошему, сел, руки скрестил, губы надул, зло смотрю вперёд на Аската, что сдавал назад. Сдал....со всеми потрохами, сука. Дверь водителя открылась и вот, мой самый желанный кошмар и ужас сели в салон и сжали руками руль.       — Что ты здесь делаешь?       — Мне позвонил Аскат, сказал, что ты светишь своей задницей там, куда собака хуй не совала! — он матерится... Если честно, слышу не впервые... Но каждый раз мне не нравится, страшненько, слегка так. — Чего молчишь? Или говорить разучился? Какого хера ты поперся туда не знаю куда? Да ещё и на место предполагаемого убийства?       — Блять! Ты чего меня отчитываешь, а? Я тебе всегда рад, но отчитывай там у себя жену, сестру, брата, блять, выбери кого-нибудь другого! — он на меня так зыркнул, а нога так плавно опустилась вниз, и скорость так быстро поднялась до 180 км/ч, что возмущаться мне перехотелось. — Бека, давай спокойно, ножку с педальки медленно вверх, хорошо?       — Это шутки по-твоему? — он скорость сбавил и на меня больше не смотрел. — У тебя не так много знакомых, если бы с тобой что-то случилось, куда мне бежать? Как узнать когда и где ты был? У меня нет компа с которого можно взломать ФСБ, не выходя из дома. А ты поехал куда-то что-то вынюхивать. Ты даже никого не предупредил. Ну вот и где потом тебя икать?       — Поспешил, не подумал, — мне приятно, что он волнуется и стыдно, что он подорвался. — Прости, дёрнул тебя, со мной был твой брат, с нами ничего бы не случилось, — от его взгляда я отвернулся, уж больно он тяжёлый. — Ну прости, Бек, ты настоящий друг.       — Юр, даже для друзей из другой страны не срываются, — даже для... что? Стоп! И машина резко затормозила на парковке. — Сиди в машине, я тебя прошу, ладно?       — Ладно.... — я открыл окошко, нужно проверить салон от напряжения. Что это значит: даже для друзей не срывают свои планы? Я согласен, так делают только для по-настоящему дорогих людей, но я не уверен, что именно у него я в этой категории. И всё же он ахуенный, высокий, выше меня на полторы головы, он-то вырос. Буквально пропитанный тестостероном, вот прямо крепкий такой мужик, широкий в лечах, в бёдрах наоборот, ни грамма жира и прочие прелести, но больше всего мне нравились глаза. Их разрез, форма, длина ресниц, дуга бровей и цвет радужки — мне нравилось всё. Карий, самые распространённый цвет глаз, но хотелось иметь глаза, как у него, блять... К окну подошли двое ребят, вроде как гопники, вот сейчас и развеем своё херовое настроение. Господа, вы очень некстати. У меня и без вас проблем полон рот, и так как я хотел бы, чтобы этот самый рот был занят не проблемами, а чем-нибудь ещё, всё, что могу вам предложить — это раьеб по фактам.       — Какая красотуля, что ты забыла у этого в машине? Я его видел, чурка какой-то, пошли лучше с нами, — вопрос, была ли вообще какая-то деваха, которая купилась бы на подобный подкат? — А че, стекло опущенно, машина открыта, пошли, зайка, тебя никто не обидит.       — Да чего ты ломаешься? — не, бить таких отбитых и отмороженных жалко.       — Я вас, конечно, не виню, все ошибаются, — а мне даже нравится смотреть как у них лица вытягиваются. — По половому признаку я вам не подхожу.       — Ты че, блять, педик? — спокойно, Юра, нормально всё. — С вами у нас отдельный разговор.       Он открывает дверь машины и ему в ебало прилетает моя нога в кроссовках, а они с металлической отделкой, прямо так ахуительные кроссовки. Другой хотел помочь другу-гопнику, но ему на плечи легла нелёгкая рука казаха, тот обернулся и получил удар в челюсть, упал бездых.. в смысле, без сознания. Он пальцем указал на дверцу машины, мол закрыть, ну а я не стал перечить злому Алтыну, оно мне надо?       — На минуту нельзя одного оставить, — весь оставшийся путь до города причитал Отабек.       — Да я-то здесь причём? Вот там моей инициативы не было, — он на меня так посмотрел, мол, ещё бы там была твоя инициатива, я тебя вообще порвал бы на британский флаг. — Да понял я, понял.       Весь путь до Тулы мы ехали молча, главное, что не долго, до Москвы потом рукой подать. Я поглядывал на него иногда, он серьёзный такой.       — Бек, я как будто убил кого, вид у тебя.       — Так ты просто поехал посмотреть, как это делается? Знаешь, ты мог бы просто приехать в Алматы и спросить у Лисс.       — Так ты в курсе?       — Ну конечно, ты думаешь, почему я тянул с этой свадьбой три года, ждал, когда Ас все доделает, — он посмотрел на меня и широко улыбнулся, как-то даже самому захотелось и улыбаться, и поцеловать. — И тут появляется Шерлок и решает раскрыть дело, Аскат мне позвонил, потому что у нас все готово, и я не хотел, чтобы ты тоже фигурировал в этом деле.       — Ну, вот тут она тебя не спросила, — я включил ему голосовое и сразу же вырубил, пусть голос послушает, а про то "кто чей", ему знать не обязательно, правда ведь?       — Полностью включи, — бляяяяяяять, что делать?       — Дома.       — Вряд ли у тебя есть место для двоих, а по гостям уже поздно ходить.       — Найду.       — Не хочу тебя стеснять, я лучше в отель.       — Бек, как часто ты в последнее время в Москве? Без неё?       — Сейчас.       — И ты хочешь свалить в отель?!       — Не хочу, — чуть подумав, он глянул на меня.       — Вот и отлично, значит едем ко мне. Если устал, могу подменить.       — Давай, — я пересел на водительское, пока Бек обходил машину, с лёгкой улыбкой смотрел, как я регулирую кресло и руль. — Дюймовочка.       — Блять, Дюймовочка, принцесса, котёнок, определись уже, а?!       — Всё вместе, — он опустил своё сидение и намеревался вздремнуть, а мы уже проехали Серпухов.       — Как можно быть бабой и питомцем одновременно?       — Питомец — это друг, а баба-друг — это жена.       — Я не смогу стать твоей женой.       — Это почему? — так, я че-то не понял, мы серьезно или нет разговарием?       — Ну, у меня есть хуй, а однополые браки в России запрещены.       — В Казахстане все куда сложней.       — Че, сматаемся во Францию под шумок, раз уж ты временно пропавший? — он тихо смеётся.       — В принципе можно. Как удивится Лисс: извини, дорогая, но я как бы уже занят, наша свадьба — ошибка молодости, фальц старт и прочее.       — Она расстроится..       — Однозначно, не будем ее печалить раньше времени, она ещё успеет настрадаться, — в полусне Бек уже что-то там бормотал себе под нос.       — Если хочешь спать, спи. Если не хочешь, расскажи.       — Во-первых, иметь сына-гея в семье — большой позор, второе — однополые отношения там принимаются только на административном уровне. В жизни, если вдруг скажешь, что вы однополая пара или супруги и приехали на курорт, вас, скорее всего, обругают, побьют или того хуже, — пиздец. В такой агрессивной, гомофобной среде просто невозможно вырасти не натуралом. Печально, что мне всегда придётся смотреть как бы издалека. — Ты чего притих?       — А? Да так, задумался просто.       — О чём? — о тебе, в большинстве случаев я думаю о тебе.       — О том, как у вас там всё строгого.       — Это да, но и упрямства людям не занимать. Какие-то каминг-ауты всё равно происходят.       — Вымотался, подреми, скоро приедем.       — Пока я отдыхаю, постарайся не найти приключений.       — Я подумаю, — он быстро вырубился, поэтому пришлось самому снять бомбер и включить печку, его морозило. Пиджак висел на водительском с той стороны, поэтому, покривлявшись немного, укрыл теплолюбивого казаха.       Дюймовочка, котёнок, принцесса.. если в его стране и правда все так строго, то скоро буду в церкви свечку ставить за искривление ориентации Алтына. Чтобы он ни в коем разе не женился на бабе, не важно какой, и переехал жить ко мне, навсегда, работая из дома, и чтобы секс был, как и приёмы пищи — три раза в день.       Мы въехали за МКАД. Всё, блять, мы здесь надолго. Бек покрутился и повернулся ко мне лицом, волосы упали, да и вообще волосы будто триста лет никто не причесывал. Убрал с глаз пряди, он их открыл, но паники не было.       — Ты когда в последний раз причесывался?       — Утром. Вчера.       — В рюкзаке.       — Стоим? — я кивнул, а впереди киллометры машин и часы на двухстах метрах. — Не устал? Можем поменяться.       — Спи, сам умею в пробке стоять, — уже рассветало, солнышко, Бек рядом, мы в пробке, что ещё нужно для счастья? На мои слова он только пропустил смешок и достал из рюкзака воду и расческу, рюкзак у меня с собой всегда, просто надо успеть во время его схватить, когда один из представителей азиатов перекидывает тебя через плечо.       — Да я нормально, немного подремал и уже хорошо.       — Когда ты в последний раз нормально спал?       — Мог бы сегодня, если бы ты и Ас не подорвались на другой конец страны в поисках приключений.       — Да, давай, вали все на меня. Какой Юра нехороший человек, спать порядочным казахам не даёт! А он трудится в поте лица, разбирает бумажки, ездит на встречи, не ебёт жену, просто золото, а не мужик! — он ржёт, ну вот и пусть будет так, чем он где-то далеко с ней. Уж лучше так, чем никак.       — Ну работы и правда много, спасибо ей за то, что на Лисс почти не хватает времени.       — Ну она властная, скорее всего, на правах будущей хозяйки дома, уже уволила всех девушек горничных?       — И молодых мальчиков от восемнадцати до двадцати пяти, на всякий случай, — чувствует сука, что пахнет-то жареным! От меня ещё никто натуралом не уходил!       Я, конечно, смеялся от души, но и за дорогой смотрел, а на душе было... тааак радостно. Не из-за того, что ей плохо, нет, ну и из-за этого тоже, просто чувствует моя задница, а в сторону одного мужчины она ещё ни разу не ошиблась, предрасположенность есть. Может бишка, но мне как-то не очень важно, цель вижу, препятствий по курсу нет. Мы как раз въехали в город в тот момент, когда разговор свернул вообще не туда.       — Ты же знаком с Алексом?       — Брат Леруа, да, а что? — в этот момент я как жираф смотрел место для парковки и искал свою машину, вон она, стоит, моя лапуля. Поставив его машину рядом, вырубая двигатель и возвращая кресло в исходное положение, посмотрел на Отабека.       — Он звонил, просил твою почту и спрашивал, что ты любишь, цветы там, сладости...       — Ачешуеть... Пусть лесом идёт!       — А вы разве не общаетесь? Я видел вас и на банкете, и в аэропорту.       — Так вот че у меня инстаграм завален смс от Виктора: "Юра, с тобой всё хорошо? Юра, тебя никто не обижает? Юра, ты сейчас в России?" и много вообще-то такой херни. А я думал, что за приступы отцовской любви?       — То есть у вас ничего нет?       — Нет, конечно, за каким кенгуру он мне сдался?       — Не знаю, но кенгуру оставь пожалуйста в покое, — мы поднялись на этаж и я открыл дверь, впустил Бека и зашёл сам. — А у тебя уютно.       — Спасибо. Чай, кофе? Есть вискарь...— мне нравится, что как только попадаешь в комфортную обстановку, я становлюсь собой, чувствую себя в безопасности и не думаю о глупостях, типа, а что подумают, если я... Прямо сейчас его поцелую? Нет. Я правда дома, как в крепости, в полной безопасности, но по отношению к Беку мне нельзя быть настолько безрасудным.       — Давай кофе, ты научился готовить?       — Нет, но я усовершенствовал навык в приготовлении омлета и пельмишей, — он в белой рубашке, чёрных отутюженных брюках, в тапочках с лосями, сидит у меня на кухне. — Ну так и что, омлет или пельмени?       — Давай омлет, за обед я отвечаю.       — Доставку и я могу оформить, — сказав, скрылся за поворотом, ушёл найти ему что-то на смену, а то он в этом костюме выглядит старше, чем есть, ему всего лишь двадцать два. Поковырявшись в шкафу и отрыл когда-то забытые им у меня спортивки и футболку, принёс на кухню и, вручив ему вместе с полотенцем, отправил в душ. Хоть мысли в порядок приведу, пока его нет.       Пока Бек стоял под душем, я тоже захотел помыться, дорога и прочее все же вымотали, завтрак и свежесваренный кофе поставил на стол, а сам отправился курить на балкон. Сколько всего произошло, два месяца прошло, прежде чем его увидеть, мне нужно было залезть куда-то вообще не туда. А ещё я помню про голосовое, надеюсь, он забудет про него, ну очень надеюсь. Хотя если так по-честному, я всегда могу сказать, что Лисс напутала или я всё не так понял.       — Ты чего тут прячешся?       — У меня депрессия, стрессую...— он вышел на балкон, тапочки с оленями и домашняя одежда смотрятся вполне гармонично.       — А чего стрессуешь? — ты женишься, а что, нельзя? Он запалил сигарету и положил их на подоконник.       — Пора такая, — одна из его бровей поднялась. — В жизни. Скоро на учёбу, потом на работу, очень хочется просто отдохнуть.       — У меня был график и сложней, от физического труда не устаёшь так, если что-то внутри грызёт. А у тебя есть такое, только ты мне не говоришь, в чём дело.       — У меня нормально все, не знаю чего тебе там кажется, — возможно, ему правильно кажется, но не скажешь же ему: "Бек, я грущу, потому что люблю тебя, и сказать тебе никак". А после твоих рассказов так вообще желания признаваться никакого нет, я тебя потеряю и всё, и навсегда, и обходить ты будешь меня, будто я прокаженный.       — Ну вот опять, Юра ты зависаешь, — он затушил и вынув бычок из моей руки, тоже выкинул и затащил в квартиру.       Отправил в ванну. Спасибо, то, что нужно. Быстро ополоснувшись, взгляд упал на простынь. Бляяять. Перед отъездом, не знаю, что мне снилось, но мне, видимо, было так ахуенно, что я проснулся в луже спермы и со стоящим другом, что со мной от рождения. Бляяяять, а если он это видел?! Попадалово, хотя... Я парень, живу один, девушки нет, потому рядом со мной у многих просто начинали появляться комплексы, типа волосы короткие, не такие мягкие, глаза не зелёные, грудь слишком большая и прочее. Я это к тому, что вот это его не должно удивить, я же по физиологии мужчина, так что всё. Но уши все равно горели, мы парни, да, но это как-то неприлично... Вышел и сразу направился на кухню, он сидел в планшете и что-то делал по работе. Он выглядит так, будто всегда здесь жил, просто и по-домашнему в этих нелепых тапочках с лосями, на одном из которых оторвался рог, в мешковатой футболке и штанах, которые ему коротки, и он их просто подвернул. Я подпёр дверной косяк плечом и просто смотрел. Он опять скажет, что я задумался.       — Извини, работа везде, — он убрал планшет на подоконник и стал таким простым, обычным Отабеком, с которым разыгрывали прохожих, бесили Якова и просто черидили, например отключали охлаждение льда на ночь, а утром тренировка отменялась... — Ты чего?       — Вспомнил наши шалости когда ты приезжал. Было весело.       — Теперь нечего не изменилось, мы всё те же...       — Неа, ты теперь весь такой занятой, взрослый дяденька-бизнесмен, а я студент на кафедре программирования.       — Юр, главное, что мы общаемся, это важно для дяденьки-бизнесмена.       — Может, ты и прав, мы взрослеем, надо привыкать.       — Ну, совсем правильными становиться не надо, — бля, Бек, ты это мне говоришь? — Шалости тоже можно оставить, только они изменятся, и будут нести не безобидный характер, мы должны быть к этому готовы.       — Ага, — охохох, Алтын, я могу назвать тебе парочку "шалостей" за которые буду послан далеко не нахуй, и далеко не на твой. Но улыбка блядская с лица сходить не хотела, может, просто возраст такой? Хочется гулять и трахаться, особенно второе, особенно с ним. У меня не было с мужчиной, но если и экспериментировать, то только с ним.       — Хочешь чего нибудь? — не понял?       — Например?       — Я выпить хочу... — абзац...       — Бек, утро!       — Я пораньше лягу.       — Дневной сон?       — Да. Очень устал, а у тебя хорошо.       — Останешься на пару дней? — а что здесь такого? Не изнасилую же я его, с ним ещё справиться надо, а там такая груда мышц, что даже пытаться не буду.       — Не могу, завтра нужно вернуться.       — Понятно, — и аппетит как-то сразу пропал. Пусть он и приехал ради меня, а может и нет, ради их с Аскатом дела, они много сделали, чтобы вывести её на чистую воду и я здесь по сути вообще ни при чём. Я встал и поставил на столешницу почти не тронутый омлет. — Посуду в раковину, я щас постелю тебе.       — А ты?       — А я займусь домашкой. И сгоняю в магазин, что будем? — я облокатился на столешницу к нему лицом.       — Выбирай на свой вкус.       — Ок, — сменить постельное белье не сложно, сложно делать домашку, с видом на Отабека, спящего на твоей кровати и по сути, она трехместная, так что спать на полу возможно не придётся, и второе одеяло у меня есть.       Уговаривать его лечь и не париться не пришлось, он как увидел кровать, распалылся в улыбке и нырнул лицом в подушку. Счастливый.       — Не будет мешать, если я буду стучать по клаве?       — Юл, фто фа влет?— раздалось из недр подушки, голову созволили поднять. — Работай, я крепко сплю.       — Хорошо, — но мышку заменил на беззвучную на всякий случай.       Сел за комп, открыл почту и начал прямо по порядку. С домашкой все в принципе вышло быстро, всего часа четыре. Бек спал как ребёнок, я поглядывал на него иногда, папку с расследованием скинул в то, что уже не нужно и поднял программу, по которой можно зайти в любой компьютер или телефон. Изначально заказ поступил от кампании "откусанное яблоко", они хотят проверить защиту их устройств в случае утери. Я, конечно, понимаю, их желание понтануться, скромненько так, и обо мне будет написано, что, мол, хакеры из разных стран пытались и не смогли. Если смогу, мне отвалят кругленькую сумму, если не смогу, то половину. В любом случае, затея интересная, даже если убрать денежный стимул. Если получится взломать систему их защиты — здорово, но вот если получится взломать их сервер, это уже другое. Короче, план простой, взломать телефон, планшет или их компьютеры просто, я сейчас хреначу над их серваком и дело вроде как движется. Ещё чуть-чуть и...       — Надеюсь, ты понимаешь, что за это тебя и посадить могут, — раздалось над ухом. Я не услышал, как он встал, а он видел программу и коды...       — Ты ничего не видел, ни-че-го, — я быстро свернул платформу и все вкладки, повернул голову.       — Но я видел, что мне будет за то, чтобы я забыл? — голос хриплый и дыхание горячее, спокойно, Юра, спокойно.       — Я сейчас побегу в магаз, ещё пять минут, окей? Только отвернись и не подсматривай. В следующий раз когда приедешь, колокольчик на шею повешу, чтобы ты не подкрадывался.       — Ну вот, может ты меня ещё и котом своим сделаешь? Кстати, а где Петя?       — У дедушки тусуется, ему там нравится. Можем к ним съездить, пока трезвые, — я быстренько дописывал код, и посматривал, чтобы тот сидел ко мне спиной, о тебе же беспокоюсь, глупый. Улыбка тронула губы и я выключил неофициальный сервак, открыл рабочий стол и, тихо встав с кресла, подкравшись, сделал ему ёжик на голове. А не будет подкрадываться! Но реакция у него быстрая, и перехватил мою руку, как-то перекинул через себя и я оказался в позе звезды на постели. — Ну, это не считается.       — Ага, только потом не спрашивай меня, причесываюсь я или нет, с тобой это вообще не важно.       — Это да...— я сел на кровати и стал собирать свои космы в более менее что-то походящее на пучок. — Я щас бегом до магаза, думаю или вино, или джин.       — Джин.       — Понял, — и скрылся в ванной.       Магазин был недалеко, всего через дорогу, время уже было ближе к вечеру, так что ничего особого. Я быстро нашёл хороший джин и застрял в винном отделе, захватив ещё бутылочку сухого и пару бутылок тоников, и пошёл на кассу. Телефон все это время в кармане сходил с ума.       "Юра у тебя есть друшлак?" 19:37       "Нашёл. Как насчёт пасты к ужину?" 19:45       "Молчание — знак согласия." 19:58       "Возьми бутылку красного, не важно какого, для мяса." 20:00       "И давай быстрее, ты долго." 20:11       "Приходил твой сосед снизу, сказал про собрание жильцов завтра." 20:25       "Ты где?" 20:35       "Юр, это преднамеренный игнор?" 20:40       "Плисецкий!" 20:41, — а я как идиот, стою и улыбаюсь, а кассирша хочет чтобы я оплатил и свалил уже. Это оказывается так приятно, когда он вот так, обычно от него смс не дождёшься, только если по делу, насчёт новой программы, или если что-то интересное произошло. Зная Отабека, интересное происходило редко.       "Ужин готов." 20:45       Быстро собрав все в пакет я подорвал домой, ведь дома меня ждёт Бек. Я ворвался в квартиру и тут было тихо. Футболка висела на стуле в зале, вещей его не было, он что, обиделся? На кухне тоже никого не было, все стояло на плите и вкусно пахло. Он что, и правда ушёл? Из ванной услышал машинку и вздохнул, блять, напридумаешь всякого, и дёрнул дверь балкона, он был там, с голым торсом и сигаретой, даже самому как-то захотелось покурить.       — Я все понимаю, жара и всё такое, но не совращай мне соседей!       — Ты чего на смс не отвечаешь?       — Руки были заняты, пошли есть, а то пахнет вкусно, а запахом сыт не будешь.       — Хорошо, пошли, — мы вошли в квартиру и ему в тыкву прилетела футболка, ни стыда ни совести, а если у меня встанет?! Что тогда? Он предмет одежды накинул, развернул меня и повёл на кухню. Сели, по тарелкам была разложена паста и соус, меня не было час с небольшим, как и когда? Но еда в приятной компаниии и беседа всегда обещает быть не трезвой. Мы разговаривали о многом, о малом, о великом, не затрагивали лишь тему политики и любви. С одной стороны мне и хотелось, а с другой стороны не очень, рушить вот это всё, и так хрупкий мир, не хочу. Бек достал бокалы и разлил, с приподнятой бровь посмотрел на меня указывая взглядом на тоники.       — Вдруг пригодятся или я захочу отвёртку, — пожал плечами и забил хуй.       — Не захочешь, джин легко пьётся, на закуску мясо, придётся немного подождать.       — Чего-то я забыл про закуску...       — Есть на примете хороший ресторан, думаю, этого будет мало, — мы заказ то сделали, но осадок, что лоханулся, все же остался. Заказ привезли быстро, фантастика, мы только успели выпить и приехала закуска, красота.       — Мне много нельзя...       — Ты в положении?       — Нет, меня от алкоголя разносит быстро, ещё парочку и всё. Иначе ты меня от пола будешь отскребать.       — Ты так отскребаться будешь или со скребком надо?       — Алтын, не придирайся к словам, и мне, наверное, лучше отвёртку.       — Не советовал бы, чистый алкоголь организмом проще усваивается.       — Хорошо, я тебя предупреждал. А теперь, вопрос, как давно ты понял про подставу с Лисс?       — Ну вот как она вернулась, не такая она, какой была раньше, тогда и понял, характер не тот. Да и вообще различий было много, и если первое время их можно было списать на последствия амнезии, но она быстро сама спалилась, что здорово. Её рефлексы и движения говорили о том, что конкретно этот человек не попадал в ту аварию. А дальше слово за слово и мы начали поднимать материалы. Там туча несостыковок, типа, татушка, которую она била в пятнадцать, выглядит слишком новой, и любой мастер скажет, что ей от силы пара месяцев, хотя ей должно быть три года, и много таких вот мелочей. Мы хотим поймать её за жопу, и я не хочу, чтобы ты там был. Не хочу втягивать тебя...— он выпил из своего бокала и подцепил кусочек нарезного мяса и отправил себе в рот, тут я почувствовал голод, и он был сильный. — Включи мне то голосовое, что включал в машине.       — А... ага...— лицо горит, глаза блестят, язык заплетается, руки не слушаются. В общем, полный пиздец, который не получится списать на алкоголь. Достал телефон из кармана и включил запись, если я сейчас уйду, это будет выглядеть, будто я трус, а я не трус. Голос из телефона договорил, Бек нахмурился и о чем-то думал, поглядывая на меня и возвращая взгляд обратно на телефон. Я так и думал, он не понимает этого, когда парень может в него влюбиться без памяти. Гадко так, от этого осознания.       — И что сам думаешь?       — Она всё не так поняла, — а слова через силу даются.       — Блять! — отлично, теперь он разозлился, классно, если я ещё в догонку кину, что нет, ей не показалось, он меня здесь же и прикопает? — Ты понимаешь...       — Понимаю, — глубоко вздохнув и выпил из своего бокала, вкусно, для сорока градусов со вкусом и запахом ёлки.       — Не понимаешь, ты поедешь со мной?       — Что? Куда? Зачем?       — Ей был нужен не ты, а найти моё слабое место у неё получилось. Если ты будешь рядом со мной, она ничего сделать не сможет.       — В каком смысле я твоё слабое место?       — В прямом.       — Не понимаю, каким образом, а как же семья, у тебя сестра есть. Разве для такого не используют семью?       — Не в данном случае, — на его планшет, что по прежнему лежал на подоконнике, пришло смс, Бек его взял, разблокировал и долго придолго смотрел на экран. Взгляд становился всё темнее, брови всё ближе друг к другу, он кинул взгляд на меня. — Ты едешь со мной? Или нет?       — Стоп, а что произошло, почему тон такой повелительный? Бек, ты чего? — в голове творится какой-то пиздец, что происходит? Почему что-то происходит, а я не в курсе?       — Я давно хотел познакомить тебя с семьёй.       — Почему?....Так, стоп, ты меня путаешь, что случилось, что за смс?       — Не бери в голову.       — Не хочешь втягивать, уже, и вот что ты будешь делать? — я смотрел на него пристально, он встал со своего места и подошёл, держите меня, приходилось запрокидывать голову, чтобы увидеть его глаза. Недолго думая, богатырь казахской наружности, взял меня на руки и понёс в комнату...О нет! Нет, нет, нет! Я к этому не готов! — Отпусти меня, что ты делаешь? А главное, зачем?       — Ты спросил меня, что я буду делать, вот...— Алтын опустил меня на кровать и завернул в одеяло, сел рядом и тяжело вздохнул. — Защищать буду.       — Бек... может, ты меня распеленаешь? Жарко...       — А это тебе наказание.       — За что?       — За то что поехал хуй пойми куда, за то, что не предупредил меня, за то, что головой не думаешь, отправляясь в место, где тебя не ждали! И, скорее всего, мы бы сейчас не разговаривали, если бы Ас мне не позвонил....— у меня такое чувство, что ему трудно говорить, а ведь он почти не пьян. — Почему ты только о себе думаешь?       — А кому я нужен, кроме деда?! Кто подумает обо мне, дед тоже не стальной и ему уже пора и для себя пожить! Вот кому я нахуй сдался с таким уебанским характером? Про внешность я вообще молчу, ты вот представляешь меня с девушкой, отношения и прочее, я вот — нет! — и отвернулся, свалю все на алкоголь, просто надо было, или так, по фактам, или я тебя люблю, и мне прилетит уже ЗА факт.       — Юра, — на плечо легла рука, его, большая и горячая. Не хотел я с ним ругаться, не увижу я его теперь хуеву тучу лет, ну вот наверное я всё засрал, не до конца, но все же?! Почему блять не смог себя заткнуть?! — Повернись, не упрямься...       — Мне больше нечего тебе сказать.       — А как же я? Или я больше не твой друг?       — Нет, извини, но другом ты для меня был недолго.. а потом...       — Ну давай, — аж озноб пробил, вот теперь он точно злится на меня. Я с невероятной прытью распотрошил одеяло и выбрался, стою на кровати, он на полу, я всего на чуть-чуть выше него. — Удиви меня.       — Я люблю тебя. Ну как, удивил? — я прошёл мимо и сразу на кухню, мне надо выпить и срочно. Какой же я дебил, пошёл на провокацию как детя малое, а теперь жалею о сказаном. Достал сигарету из пачки и закурил, на многое уже стало похуй.       Сегодня я потерял человека, с которым мы всю хуйню вместе проходили. Ездили на соревнования и брали призовые места, мы были вместе, а теперь... Не знаю, хорошо это, или нет, но теперь нужда в моей защите отпала, ему теперь все равно, что со мной стянется. Я бы мог списать это на ахуительный расчёт, что типа так было задумано, но нет, это выгодно сложившиеся обстоятельства. Из руки сигарету вынул и затянулись, не сбежал, не уехал, уже хорошо.       — Удивил.       — Могу, умею, практикую.       — Юра, ты... ты запутался, скорее всего...— я его сейчас убью, прикончу этого пиздатого мужика и уйду в траурный запой. — Не смотри так, знаешь, если тебе просто понравился парень, это не значит что ты его любишь.       — Ну, я смотрю и мне нравится, уже как... года три. Не, Бек, не нужно этих разговоров про то, что меня ещё можно спасти. Нельзя. И я ни на что не надеюсь, так что иди спать, не забивай голову. Я к тебе не приду, не волнуйся.       Он ушёл, из меня весь алкоголь вышел через слёзы. Кусаю губы, до крови, стою на кухне над раковиной с включённой водой и смотрю как падает вода из глаз, я готовился к этому, я знал что будет больно, знал с самого начала. Не учёл одного — насколько это больно. Ничего, я справлюсь, я пусть и с миловидным личиком, но все же мужик, а значит смогу. Видеть теперь его тяжело, хоть из собственного дома уходи. Потихоньку убоюкивая боль, убирал со стола, постепенно мыл посуду, прерываясь на сиеминутные немые истерики, я выдраил всю кухню, когда это такое было?! Сижу на подоконнике, пью кофе и смотрю на улицу. Как начинают гаснуть фонари, как машин становится больше, как постепенно светлеет. Вторые сутки без сна и такие насыщенные событиями, кофе, медленно текущие мысли и тишина убоюкивали, так хорошо... Качнулся и чуть не ёбнулся с подоконника, поймал...Отабек...не спит, или зазорно в гейскую кровать лезть? Из рук забрали кружку и подобрав все оставшееся тело на руки понесли в комнату, уложил и укрыл одеялом. Молча открыл антрисоль и достал ещё одно и тоже укрыл меня, глаза у меня были тяжёлые и заплаканые, так что я так интуитивно понимал что он делает. Матрас прогнулся снова и я почувствовал его тепло совсем рядом, только сейчас заметил, что меня трясёт, что руки и ноги ледяные, что я дышал все это время через раз. Повернулся спиной и вздохнул, всё теперь точно всё, он лёг рядом только потому, что ему завтра на самолет, ему нужен отдых. Всё просто.       Отабек либо спит, либо издевается, хотя издевательством это сложно назвать, он перекинул две конечности через меня и одну под, прижав к себе и связав тем самым по рука и ногам.       — Алтын...       — Всё вопросы завтра, спи, сова, медведь спит, и ты давай, — это примерно то, что он хотел сказать, но из-за сонного голоса вышло что-то несуразное. Я знаю, радоваться рано, но я улыбаюсь и мне почему-то вот прямо сейчас заебись как никогда. От таких резких перепадов настроения и эмоционального состояния, спать мне хотелось и даже радоваться сил становилось всё меньше, я погрузился в сон.       Мне было душно и жарко, будто в баню посадили, он обжигает и заставляет тлеть на руках и в тесных объятиях. В голове нет ничего, вчера пили, а похмелья нет, только пить охота, но для этого сначала нужно вылезти из кровати, из под двух пуховых одеял, из под Бека, а он тяжёлый и горячий, как пламя, как угли. Он держит меня меня в кольце рук и закинул свою ногу, ему спится заебись, а мне задохнуться можно.       — Бек, пусти, иначе умру от жажды, — глазки казахская морда открыла, на меня посмотрела, снова закрыла и улыбнувшись открыла.       — Только быстро, и мне принеси, пожалуйста.       — Зачем второе одеяло достал, тепло же...       — Тебя трясло, вот и достал, — и откуда знает, где что лежит?       — У меня минералочка была в холодосе...       — Какая прелесть, тащи, — аж глаза загорелись, мало человеку надо для счастья. Бутылка минералки и вот оно, счастье. Я провёл остаток ночи с ним в одной постели, под одним одеялом и в его руках, что может быть лучше? Вот покажите мне человека счастливие меня?! А нет такого.... — Ты же моя радость...       — Минералка? Согласен... — он перекинул взгляд на бутылку.       — И минералка тоже...       — Быстро ты переобулся, — я отдал ему бутылку и он начал поглощать жидкость.       — Иди сюда...       — Не пойду, объясни сначала, — он вздохнул и схватил меня за руку повалил обратно в горячий ад...       — Нечего объяснять, я хочу чтобы всё было максимально честно, поэтому сразу не поверил.       — И как ты понял, что я не пизжу?       — Потому, что это ты, ты не умеешь врать.       — А ты умеешь?       — Умею. Тебе я не врал, никогда.       — Я...тебе верю, — кстати, я тоже прекрасно пизжу.