Dakurozu / Dark rose / Темная роза

В покоях графа царил приятный полумрак. Был почти полдень, но Сиэль всё ещё находился в постели. И немудрено – после столь неприятной ночи вполне оправданным было его плохое самочувствие. Себастьян сидел рядом на самом краю кровати, ожидая, когда мальчик очнётся. Для постороннего наблюдателя всё могло бы показаться вполне нормальным, но никаких наблюдателей не было, а даже если бы они и были, навряд ли бы они заметили, как дворецкий осторожно сжимает в своих ладонях маленькую руку господина и, от волненья закусив нижнюю губу, внимательно вглядывается в бледное лицо. Демон сидел в таком положении последнюю пару часов, и за всё это время он ни разу не пошевелился. Казалось, он даже перестал дышать и моргать – настолько важно для него было не пропустить момент, когда мальчик придёт в себя. Властвовавшую в комнате тишину ничего не нарушало – ни тиканье часов, которые демон остановил, ни уличные шумы, не проникающие сквозь плотно закрытое окно, ни суета слуг, которым строго-настрого было запрещено ходить по коридору возле комнаты маленького графа. Тишина, полумрак и полное отсутствие движения в комнате лишь нагнетали атмосферу всеобщей напряжённости, а ожидание становилось ещё мучительнее… …С губ Сиэля сорвался тихий полустон-полувздох, и из-под приподнявшихся полупрозрачных век на дворецкого посмотрели поблёкшие глаза – один синий как море, а другой лиловый, со слабо мерцающей пентаграммой. - Мой господин, - только и сумел прошептать Михаэлис, чуть сильнее сжимая руку графа. Невозможно точно передать, что в это мгновение творилось в душе демона, но если бы кто-нибудь видел, как в эту минуту заблестели его глаза! Лишь внешне демон остался спокоен, всё же одарив господина одной из лучших своих улыбок. Фантомхайв, наконец, сумел сфокусировать взгляд на слуге, и уголки его губ слабо дёрнулись вверх, пытаясь изобразить что-то вроде улыбки. - Я уж и не надеялся… - выдавил из себя Сиэль, смотря в лицо дворецкого очень внимательно, словно стараясь запомнить его навсегда. Заметив тень непонимания, он пояснил. – Увидеть тебя… То ли граф ещё не окончательно пришёл в себя, то ли он действительно чувствовал нечто подобное, но Михаэлис ничуть не удивился подобной сентиментальности – иногда бывает время, когда даже самые холодные и сдержанные люди обнажают свои чувства. - Я не мог не прийти за вами. Вы же знаете – где бы вы ни были, я всегда приду, чтобы спасти вас, - Себастьян чуть пододвинулся поближе к Сиэлю и, словно в подтверждение своих слов, положил руку ему на живот, как бы защищая и успокаивая. Последнего действия дворецкого мальчик как будто не заметил, продолжая молча рассматривать красивое спокойное лицо демона, изредка встречаясь взглядом с красновато-карими глазами. Отчего-то Сиэль вдруг нахмурился и, приподнявшись на локтях, попытался сесть. Но рука Михаэлиса быстро переместилась с живота на грудь юного графа, мягко надавливая и заставляя лечь обратно. Так и не сумев принять желаемое положение, Сиэль всё-таки лёг и решил говорить так. - Где она? – ещё не совсем твёрдым голосом спросил он. - Амелия? – уточнил дворецкий, хотя прекрасно понимал, что речь не может пойти о ком-то другом. Граф кивнул, нетерпеливо поджимая губы. - Её больше нет в живых. Вам не о чем беспокоиться, - последняя фраза прозвучала настолько стандартно, банально и предсказуемо, что любой бы не поверил в её правдивость. А Сиэля это просто возмутило до глубины души. - И это всё, что ты хочешь мне сказать? – в голосе мальчишки проскользнули истерические нотки. – Ты ничего не хочешь мне объяснить? Пояснить мне, кто она и что ей было нужно от… нас? Перед последним словом Сиэль запнулся и произнёс его чуть тише и спокойнее других, хотя началось всё как гневная тирада. Эта небольшая заминка, такая маленькая и почти ничего не значащая, на самом деле была очень важна, в особенности для Себастьяна, мгновенно уловившего её смысл. Сиэль запнулся, но всё-таки произнёс это слово – «нас». Он мог спросить, что Лие нужно от него, Сиэля, или от Себастьяна, но он спросил именно так – «от нас». «Нас» - это значит, что себя и Михаэлиса он воспринимал как единое целое, и ни при каких обстоятельствах, ни в коем случае и никогда он уже не собирался отделять себя от него, а его - от себя. «Нас», «нам», «мы» - это значит «вместе»… Себастьян глубоко вздохнул. Сейчас очень важно было собраться с мыслями, рассказать господину самое важное и постараться сделать это так, чтобы не задеть его чувства – всё-таки Амелия и всё, что было связано с ней, очень личная и во многом весьма щекотливая тема, ведь демона связывали с ней далеко не дружеские отношения. Чтобы лучше сосредоточиться, Михаэлис закрыл глаза. И начал свой рассказ: - Эта история началась много веков назад, когда Рим ещё деревней был. По меркам демонов я тогда был ещё очень молод и во многом походил на людей – я был импульсивен, безрассуден, часто действовал не подумав, но это не главное… В ту зиму я околачивался в Альпах, и мне удалось заключить один из первых своих контрактов… - С Амелией? – не удержавшись, перебил Сиэль. Себастьян по-кошачьи чуть приоткрыл один глаз, проследив за господином (тот нервно заёрзал под одеялом), и, снова закрыв его, продолжил: - Нет… - он даже слегка помотал головой. - С её матерью, Эрмелиндой. У южного подножия Монблана было поселение вандалов*, а она была в нём вроде знахарки. Не припомню точно, но, кажется, Эрмелинду обвинили в наведении порчи на вождя племени, и разъярённые жители деревни в буквальном смысле слова порвали её на части. За несколько минут до своей смерти она призвала меня, заключила контракт, назвала свою дочь, Лию, моей госпожой и приказала мне заботиться о ней. Сразу после смерти Эрмелинды я забрал её душу и поместил в особый сосуд, где она хранилась в течение двенадцати лет, пока я растил Амелию, назвавшись её старшим братом… Михаэлис вдруг остановился, задержал дыхание и прикрыл глаза рукой, словно силясь что-то припомнить. Пару минут он молчал, а потом открыл глаза и продолжил рассказ, глядя в стену красными демоническими глазами. - Двенадцать лет… Я ушёл с ней в горы, ближе к вершине Монблана и подальше от её родной деревни, и двенадцать лет жил как человек рядом с этой девочкой. Сначала это было всего лишь исполнением приказа Эрмелинды, но потом… Лия действительно стала мне родной, как сестра, даже чуть больше, - демон мельком взглянул на мальчишку, чтобы узнать, догадался ли он, что имеется в виду под «чуть больше». Судя по тени недовольства, пробежавшей по лицу Фантомхайва, он прекрасно понял, о ЧЁМ говорит Себастьян. – Я старался вырастить её нормальным человеком со здоровой психикой. И она была такой – до тех пор, пока не узнала правду. Я никогда не рассказывал ей о том, что стало с её матерью, но Лия нашла тот сосуд, в котором хранилась душа, и… В общем, когда она всё узнала, её как будто подменили. Она просто помешалась на жажде мести, стала жестокой и безжалостной. Вела себя, как… - дворецкий замялся, подбирая слова. - Вы помните дело Джека-Потрошителя? Сиэль кивнул, слегка поморщившись: трупы проституток, покойная тётушка и Сатклифф – не самые приятные воспоминания. Но, как Фантомхайв предчувствовал, не хуже, чем у Михаэлиса. - Лия была кем-то подобным. Узнав, что я, заключая контракт с её матерью, даже не попытался спасти ей жизнь, Амелия сильно обозлилась на меня и убежала из дому. И за следующие пару недель она вырезала всех жителей деревни – и тех, кто был причастен к убийству её матери, и совершенно невинных. Но когда я её нашёл, она умирала рядом с трупом своей последней жертвы. Именно тогда я и совершил свою ошибку – я попытался превратить Лию в демона, чтобы спасти... - Превратить в демона? Но разве это возможно? – Фантомхайв был настолько удивлён, что, переборов сопротивления дворецкого, всё же сел, широко раскрытыми глазами уставившись на Себастьяна. - Да, возможно. Но это довольно-таки сильная магия, требующая много энергии, опыта и знаний. У меня на тот момент, как я думал, их было недостаточно. И поэтому, когда Лия перестала дышать, а сердце её остановилось, я подумал, что она умерла, - Михаэлис закусил дрожащую нижнюю губу. – Я похоронил её и поглотил душу Эрмелинды, считая, что контракт выполнен… То, что я ошибался насчёт смерти Амелии, я понял лишь когда она приехала в поместье. - Ясно, - Сиэль нахмурился и накрыл ладонью глаз с печатью, словно он болел. – Но всё, что ты мне рассказал, только половина того, что мне хочется услышать. Теперь расскажи мне, что произошло там, в лесу, когда я… потерял сознание. - Ничего особенного. Я поглотил её душу, и всё, - быстро ответил демон, отводя взгляд в сторону. - Разве это можно сделать без контракта? – с сомнением осведомился Сиэль, приподняв одну бровь. - Да. Если душу отдают добровольно, - тихо промолвил дворецкий. Сиэль хотел было ещё что-то спросить у Себастьяна, но в это мгновение из коридора послышался торопливый топот ног. - Леди Элизабет, не надо! – причитала Мэйлин. – Велено не пускать никого! - Мэйлин, я хочу увидеть Сиэля! – упрямо отвечала невеста графа. И в следующую секунду широко распахнувшаяся дверь впустила внутрь ураган по имени Элизабет. Девчушка быстро пронеслась через всю комнату и, забыв о правилах приличия, забралась на постель, на четвереньках доползая до Фантомхайва и захватывая его в крепкие объятия. - Сиэээль, я так рада, что тебе лучше! – вопила она над самым его ухом, совершенно не заботясь о его слухе. – Скажи, тебе ведь лучше? Да? Сиэль! Я так волновалась, так волновалась за тебя! – с каждым произнесённым словом Лиззи всё крепче и крепче сжимала своего жениха, так что он уже думал о том, чтобы позвать на помощь. - Это ведь не из-за меня, правда? Или нет? Скажи, что мне сделать, чтобы ты поправился? - Для начала прекрати меня душить, - выдавил из себя Сиэль, силясь вдохнуть воздух в сплющенную грудь. Когда девушка, наконец, отпустила его, он добавил уже мягче. – Со мной всё в порядке, Элизабет. - Как хорошо, что вам лучше, господин! – услышал он радостный голос Финни. Оглянувшись на эти слова, Фантомхайв увидел в стоящую в дверях прислугу: Мэйлин, как всегда смущённо краснеющую; Барда с сигаретой в зубах, впрочем, не мешавшей ему улыбаться; весело прыгающего на месте Финниана и Танаку с неизменной чашкой зелёного чая. Оглядев всех присутствующих людей, искренне улыбающихся и любящих его, Сиэль почувствовал, как все его проблемы, переживания и неприятные эмоции уходят далеко на задний план. События последних дней остались в прошлом, которое теперь не должно его волновать. Встретившись взглядом с карими глазами Себастьяна, мальчик ощутил невероятное облегчение от того, что тот тоже улыбается. Но не как обычно – не лукаво, не с усмешкой, а тепло и нежно. Эта улыбка убеждала, что всё теперь будет как прежде. Среди дорогих ему людей, собравшихся теперь вокруг него, Сиэль понял, что по-настоящему счастлив. *** На Лондонском городском кладбище, в самом дальнем его уголке среди оголённых кустов акации, присыпанных снегом, находилась совсем недавно вырытая могила. Рядом с ней, опираясь на лопату, остановился мужчина в длинном чёрном балахоне. Загадочная, но весьма довольная улыбка не сходила с его губ; чёлка, обычно всегда прикрывающая глаза, была слегка убрана в сторону, и ярко-зелёные глаза нежным взглядом пробегали по поверхности гроба, стоящего на дне могилы. Мокрый снег, крупными хлопьями падавший с неба абсолютно отвесно из-за отсутствия ветра, неслышно ложился на крышку последнего пристанища для тела девушки, на похороны которой не пришёл никто. Всю свою жизнь она была одинока, даже находясь среди людей. Даже свой «последний праздник» она встретила в компании того, кто этот праздник всего лишь обустраивал. И всё, что останется в этом мире в качестве напоминания о ней – эта могила да надгробный камень с её именем… - Ну что ж, пора, - наконец, тихо произнёс Гробовщик, отрывая взор от столь милого его сердцу зрелища. – Вот только… Он запустил руку за край накидки, висевшей на плече, извлёк оттуда что-то и аккуратно бросил в могилу. На лакированную крышку гроба с тихим хрустом упала тёмная роза. ---------------------------------------------------- * вандалы - одно из древнегерманских племён, обитавших на территории Европы примерно в период существования Римской Империи. P.S.: я плохо знаю историю, и не уверена, что именно вандалы жили на юге Европы, так что если кто-то в этом разбирается – пожалуйста, помогите!