Dakurozu / Dark rose / Темная роза

Прошу прощения у моих читателей. Во-первых, за очередную задержку. Во вторых, за каличность этой главы. На оба пункта одна причина - вот уже около месяца моя муза в самовольном отпуске. Смерть и жизнь… Тлен и регенерация… Вечный покой и непрестанная борьба… Оборотные стороны одной медали под названием "Существование"… Мы приходим в этот мир по воле судьбы, которая диктует нам, КАК мы будем существовать - будем ли мы счастливы или же наша жизнь будет наполнена страданием и болью? Кто-то считает, что каждый из нас решает сам: согласиться с тем, что приготовила нам судьба, или же покинуть этот мир раньше, чем было предопределено. Кто-то считает, что даже миг нашего исчезновения был загадан высшими силами. Но что бы мы ни думали об этом, мы продолжаем существовать. Поколение за поколением мы рождаемся, живём, даём жизнь новым людям и умираем. Если это и есть истинная форма самой жизни, то человечество будет жить вечно; если же нет, то мгновения существования каждого отдельного человека есть случайность, а все эти миллиарды случайностей являют собой закономерность. Закономерность, которую мы пока не в силах понять… *** После этой ночи кое-что изменилось в поместье Фантомхайв. А точнее – вернулось на круги своя. Едва лишь Себастьян поглотил душу Лии, его демонические силы вернулись к нему, а вместе с ними он почувствовал в себе ещё и силы Амелии, Элизабет и горе-троицы слуг. Всего же общей энергии было так много, что рана на плече Михаэлиса мгновенно затянулась; а затем дворецкий без труда вернулся в поместье с телом мёртвой демоницы и находящимся в обморочном состоянии Сиэлем. Уже в поместье Себастьян занялся лечением тех, кто пострадал от рук мисс Эванс. Мэйлин, Бард, Финни и Элизабет быстро пришли в себя, как только Себастьян возвратил им забранную Лией энергию. Но кроме этого, Михаэлис сделал ещё кое-что: он стёр из их памяти все те дни, что они были знакомы с Амелией. «Лия – часть МОЕГО прошлого. Им совсем не обязательно что-то о нём знать, тем более учитывая, сколько проблем из-за него возникло» - так решил для себя демон. А вот со стиранием памяти у Сиэля Себастьян не торопился. Он твёрдо для себя решил – раз теперь маленькому графу известно о чувствах дворецкого, то Михаэлис не станет ничего от него скрывать. Ведь от любимых людей не должно быть никаких тайн, и Сиэль имел право знать то, что было, и помнить то, что произошло. Но раз так – Себастьяну предстоял трудный разговор со своим господином, хотя дворецкий даже не думал от него увиливать. Ещё за это утро демон успел вернуть поместью прежний вид, восстановив сожжённые Амелией вещи. И уж точно никак Михаэлис не мог не вернуть Сатклиффу его одежду. Впрочем, это не послужило жнецу поводом для ухода, и он до сих пор ошивался где-то в особняке. В общем, как мои дорогие читатели поняли, Себастьяну Михаэлису удалось исправить почти всю сложившуюся ситуацию. Оставалось завершить лишь кое-какие дела. *** Себастьян молча сидел на кровати рядом с безжизненным телом Амелии.Но смерть не уродовала это тело – будучи мёртвой, Лия казалась прекрасней, чем при жизни. Облачённая в чёрное с фиолетовым платье, бледная и хрупкая, она лежала на дорогом покрывале, словно вот-вот должна была проснуться. Дворецкий провёл рукой по белокурым волосам и поправил ободок с розами. Как люди не могут понять смысл своей жизни, так демон не мог понять смысл её смерти. «Вся твоя жизнь была наполнена любовью, - думал Михаэлис, мысленно обращаясь к трупу. - Ты любила, и поэтому мстила – сначала тем, кто убил твою мать, потом мне, но… Я не могу понять, почему ты решила всё это прекратить? Тоже из-за любви?» Как будто в ответ, в распахнутое окно влетел ветер, и длинные ресницы Амелии затрепетали, бросая дрожащие тени на фарфоровые щёки. «Ты любила свою маму. И при этом ты любила меня. Когда ты решила умереть, о чем ты думала? Твоя душа, как и душа твоей матери, теперь внутри меня, но зачем ты её отдала? К кому из нас ты таким образом пыталась стать ближе?..» Демон глубоко задумался. Так глубоко, что заметил, как к нему кто-то подкрался, только когда чья-то рука легла на плечо. - Себас-тян, кто эта девушка? – знакомый голос бесцеремонно ворвался в поток мыслей дворецкого. - Не ваше дело, Сатклифф, – этот жнец одним своим присутствием бесил Себастьяна настолько, что холодная маска настоящего демона появлялась на его лице в то же мгновение, как Грелль появлялся на горизонте. Дабы не превратить надоедливого шинигами в отборную отбивную, Михаэлис решил занять себя чем-нибудь, и поэтому он без всякого смысла достал из-под кровати чемодан Амелии и принялся доставать, разворачивать, сворачивать и снова складывать её одежду, в большинстве своём состоящую из разнообразных красных платьев. - Ты так груб, Себастьянчик, - жнец, не обращая внимания на угрожающий взгляд демона, вытянул из чемодана какое-то алое платье, приложил его к своему телу и завертелся возле зеркала. - Хотя тебе следует вести себя иначе, если ты, конечно, не забыл своего обещания. - Моя память не столь ветрена, как вы, Сатклифф, и я пока что не могу припомнить ни одного случая, чтобы она мне изменила, - Михаэлис вырвал из рук Грелля платье и запихнул его обратно в чемодан. – Я прекрасно помню, ЧТО я вам обещал. - И что же? - «Я сделаю всё, что вы попросите. Всё, абсолютно всё, что угодно», - с каменным лицом отчеканил Себастьян, недовольно вспоминая, при каких обстоятельствах он давал это обещание. - Вот! И не забывай это, пожалуйста! – Алый Жнец плюхнулся на кровать рядом с телом Амелии и с деловым видом начал рыться в её одежде, вытаскивая то перчатки, то веер, то ещё какую-нибудь приглянувшуюся вещицу. – А я ещё найду удобный случай, чтобы потребовать с тебя выполнение данного обещания. В это мгновение Сатклифф извлёк из чемодана запрятанную на самое дно тетрадь в чёрной обложке. - Не понял… - Грелль повертел в руках находку. – Это… это что – Дневник Души? - Ты что-то знаешь об этом предмете? – заинтересовался Михаэлис и присел на край кровати. - Ах, если б это был только один предмет! – шинигами червячком подполз поближе к демону и, приподнявшись на локтях, приблизил свою улыбающуюся мордаху к лицу дворецкого. – Я слышал, что в подсознании каждого человека есть такая штука, как Дневник Души. Он похож на киноплёнку, которую забирают Шинигами. Но главное отличие в том, что киноплёнка представляет собой запись всей жизни человека, от рождения и до самой смерти, а Дневник хранит в себе лишь то, что человек САМ о себе помнит. А ещё в нем записаны все мысли, мечты и стремления человека… Шинигами замолчал, скосив глаза на чёрную тетрадь и о чём-то задумавшись. - Если ты так наслышан о Дневнике Души, почему ты удивился, найдя его? – Себастьяну не понравилось то, КАК Грелль смотрит на тетрадь. Что-то творилось в его алой голове, и это что-то было если не нехорошим, то, по крайней мере, очень неприличным. – И почему шинигами забирают только киноплёнку? - Видишь ли, вытащить Дневник из подсознания человека может лишь тот, чьё имя в нём упоминается. Конечно, у каждого человека полно знакомых, но, так как люди не умеют проникать в подсознание друг к другу, то можно сказать, что Дневник Души вообще невозможно извлечь. Грелль ещё немного помолчал, пристально гладя на чёрную обложку. Уголки его губ подрагивали. - Во всяком случае, я за свою жизнь лишь однажды видел нечто подобное, да и то даже в руках не держал. А сейчас… Раз уж сейчас такая вещица попалась мне, то было бы весьма интересно ещё и почитать, что там может быть написано, - по мордашке жнеца расплылась ухмылка, и он с видом чеширского кота открыл тетрадь примерно посередине. Наглость Сатклиффа, лезущего в личную жизнь Амелии, а значит, и самого Себастьяна, разозлила Михаэлиса. - А ну-ка, дай сюда! – прикрикнул он на шинигами, пытаясь выхватить из его рук тетрадь. Но тот, кажется, ожидал чего-то подобного, а потому ловко ускользнул и, слезши с кровати, отскочил в другой конец комнаты, поближе к двери. - Исполни моё желание, Себастьянчик, тогда отдам! – улыбка на мордашке Алой Бестии была настолько наглой, самодовольной и приторной, что демона аж передёрнуло от отвращения. В момент преодолев расстояние, отделяющее его от жнеца, дворецкий схватил Грелля за запястья, вывернул ему руки за спину и отобрал у него Дневник. Отбросив тетрадь на кровать, Михаэлис швырнул Сатклиффа в угол и стал медленно приближаться к нему, явно с недобрыми намерениями. Эти намерения, видимо, были прямо таки написаны на лице Себастьяна, потому что недоумение, пару секунд назад сменившее выражение радости на фейсе Грелля, теперь уступило место паническому страху. - Себастьянчик, только не надо меня бить! – взмолился Сатклифф. Но Михаэлис уже склонился над ним, схватив и приподнимая тушку жнеца за воротник рубашки, и занёс руку, чтобы как следует врезать по физиономии. – Пожалуйста! Прошу тебя! Дворецкий замер, так и не опустив руку. Секунду его лицо не выражало ничего, но затем садистская улыбка растянула его губы. - Повторите: что вы сказали? - Я сказал: прошу, не бей меня… - жнец явно ещё не до конца уловил причину, по которой он всё ещё не размазан по стенке, как масло по тосту. - Я обещал, что выполню любую вашу просьбу, - Себастьян, наконец, отпустил Грелля, выпрямился из угрожающей позы, и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, направился к постели Амелии. – Я сдержу своё обещание. Вы просите, чтобы я вас не бил – я не буду, - дойдя до кровати, дворецкий через плечо взглянул на всё ещё сидящего в углу Сатклиффа. – А теперь я бы попросил вас покинуть поместье. Грелль пару мгновений смотрел осоловевшими глазами в затылок дворецкому, закрывающему чемодан с платьями Амелии. Когда же до него дошёл смысл произошедшего, он резко моргнул, фокусируя взгляд, и пришёл в состояние дикого возмущения. - Подожди! – как капризная девчонка, воскликнул шинигами. – Мы так не договаривались! – Сатклифф на четвереньках пополз в сторону Михаэлиса. - Ты неверно меня понял! Я не то имел в виду, когда просил… - Уговор шёл об одной просьбе! – резко оборвал причитающего жнеца Себастьян. – Мы не обсуждали, какую конкретно просьбу я должен исполнять, поэтому я имел право исполнить любую, - у Грелля глаза стали как чайные блюдца. - Думать надо было, прежде чем просить. - Но, Себастьянчик, ты не можешь так со мной поступить! – жнец схватил дворецкого за ногу, оттягивая вниз брючину. – Я же… - Сатклифф, вы начинаете мне надоедать! – Себастьян стряхнул с ноги шинигами и снова замахнулся на него. – Один раз вы уже попросили вас не бить – во второй раз я не стану вас слушать! Смекнув, что Михаэлис с огромным удовольствием избил бы его ещё пару минут назад, Грелль поспешно отполз от него и примостился было на кровать, как его взгляд упал на чемодан. Схватив его, Сатклифф со словами: «Хоть какая-то компенсация!» сиганул в распахнутое окно. Михаэлис хотел было его поймать и подбежал к окну, но шинигами так быстро скрылся из виду, что демон решил оставить этот грешок на его совести. В конце концов, ни Амелии, ни самому Себастьяну они не были нужны. Тот хотя бы найдёт им применение. Тяжело вздохнув, демон вернулся к кровати. Амелия всё так же лежала на ней, ничуть не потревоженная недавно произошедшей в комнате сценой. Лишь несколько складок на подоле платья чуть сместились в сторону, да пара локонов, подхваченных ветром, перекинулась с подушки на грудь. Рядом с телом лежали чёрная тетрадь и кинжал. Себастьян, пару минут назад вновь упаковывая чемодан Лии, решил положить их не вместе с остальными вещами (которые благополучно спёр Сатклифф), а прямо в гроб как два самых личных предмета покойной. Немного посидев рядом с Лией, демон встал и, взяв на руки тело девушки, направился к дверям… *** …Колокольчик, висевший у дверей, тихонько звякнул, оповещая хозяина о посетителях. Как читатели наверняка догадались, это была не какая-нибудь там лавка-забегаловка – это было похоронное бюро. - Как же давно ко мне никто не заходил, - из-за полуоткрытой двери подсобки сверкнули два ярко-зелёных глаза, а через мгновение и сам Гробовщик вышел навстречу гостям. Себастьян, нежно прижимая к себе Лию,сделал несколько шагов вглубь помещения и бросил меланхоличный взгляд на Гробовщика. - А вы сегодня без графа, - как будто сам с собой продолжил говорить мужчина. – Но зато с такой прелестной особой, - он направился в другой конец комнаты, где, прислонённые к стене, стояли гробы. – Господин дворецкий не расскажет мне, кто эта милая леди? - Нет. Да и мне незачем вам рассказывать. Вы сами можете раздобыть любую информацию, если сильно захотите. - А что же мне написать на надгробной плите? – Гробовщик стал вытаскивать на середину комнаты какой-то гроб, улыбаясь собственным мыслям. - Только имя – Амелия, - Себастьян внимательно смотрел в спину хозяину похоронного бюро. - А фамилия, годы рождения и смерти? – Гробовщик даже на минутку замер, удивлённо глядя на дворецкого из-под густой серебристой чёлки. Михаэлис лишь отрицательно покачал головой. Гробовщик решил не допытываться и просто выполнять свою работу: он, наконец, вытащил выбранный гроб на середину комнаты и, сняв с него крышку, любовно провёл ладонью по мягкой обивке цвета сирени. - Думаю, этот подойдёт, - улыбка на его лице стала ещё более сумасшедшей. Себастьян опустился на колени и осторожно уложил тело Амелии в гроб. Затем он вынул из внутреннего кармана пальто тетрадь и кинжал и положил их рядом, у самой стенки. Гробовщик также опустился на колени, но с другой стороны от гроба. В течение нескольких минут оба мужчины находились в таком положении, молча любуясь умершей. - Смерть ей к лицу, - наконец тихо, но всё таким же весёлым голосом произнёс хозяин похоронного бюро. – Вообще многие люди рождаются для того, чтобы однажды стать очень красивыми трупами… Он провёл длинным ногтём по лицу Амелии от виска до подбородка, очерчивая красивый овал лица и продолжая улыбаться в своей излюбленной манере. - Я надеюсь, вы сохраните конфиденциальность всего, что вам стало или станет известно об этой девушке? Никто не должен знать, что она имеет какое-то отношение ко мне и к дому Фантомхайв, - Себастьян перевёл взгляд на собеседника. - Разумеется, - Гробовщик поднял голову и посмотрел в глаза демону (во всяком случае, так могло показаться, ибо из-за чёлки никогда не было ясно, куда именно смотрит Гробовщик). – Но вы знаете цену моих услуг. Дворецкий некоторое время пристально смотрел в лицо улыбающегося сумасшедшего, как будто пытаясь понять, что именно скрывается за этой вечно смеющейся маской. Гробовщик в свою очередь так же глядел на демона, хихикая и всем своим видом показывая, что знает и понимает гораздо больше, чем хотелось бы всем вокруг. - Если к вам в бюро завалится красноволосое чучело в алом платье, - быстро проговорил Михаэлис, вставая и направляясь к выходу, – считайте, что это от меня. - Буду ждать, господин дворецкий, буду ждать, - тихонько ответил Гробовщик, хихикая и вновь смотря на Амелию…