Forever and One Day

Всё началось с истории о привидениях. Но еще раньше всё началось с особняка. Большого пустого особняка из серого камня и белого мрамора, заросшего виноградными лозами по бокам. Он располагался в маленькой рощице из таких же сильно заросших травой деревьев, возле крошечного городка. Жители городка отказывались ступать на этот участок земли, несмотря на особняк и все его богатство и известность, о которой ходили слухи. Там обитали призраки, так все говорили. Некогда особняк был полон людей, приходящих и уходящих гостей, суетящихся слуг. Раньше за виноградниками следили, а окна и двери были широко открыты, чтобы каждый мог слышать музыку и смех, доносящиеся сквозь них. Конечно, особняком владела богатая семья. Мать, отец и сын. В один прекрасный день люди перестали приходить и уходить. Двери и окна захлопнулись. Слуги сбежали в ночи. Бледные и дрожащие, они бежали в город, рассказывая об ужасной трагедии, постигшей эту семью. И как бы все в городе ни пытались выпытать подробности, слуги отказывались говорить что-либо еще. Никто не знал, что на самом деле случилось с этой семьей. Кто-то предположил, что они скоропостижно скончались. А может быть, кто-то из слуг попытался их отравить, и гнев главы семьи был настолько сильным, что все слуги в страхе разбежались. А возможно, они просто сошли с ума и переубивали друг друга. Или быть может, они просто умерли от какой-то болезни. Но тогда почему слуги не заразились тоже? Почему никто не вернулся за телами? В городе решили, что будет лучше, если никто не станет входить в особняк и не ступит на эту землю. Они решили это после того, как начали слышать странные звуки, доносящиеся из особняка: они слышали смех и повторяющиеся песни. И, конечно же, после того, как весь скот в поместье умер один за другим, внезапно со следами укусов, обескровленный. Теперь в этом особняке определенно жило что-то темное, зловещее, кровожадное ...

*

По правде же? В этом особняке был всего один житель. Его звали Минхо. Он любил вечеринки. Это правда, что его родители умерли. Это правда, что все слуги в страхе разбежались. Это правда, что из особняка раздавались странные звуки и одни и те же песни, и весь скот загадочно погиб. Странные звуки исходили из его проигрывателя. Ему нравилась музыка, хорошо? Странное пение принадлежало тоже ему. И снова, ему просто очень нравилась музыка. Скот - ну, ему же нужно было чем-нибудь питаться, так ведь? На самом деле Минхо был последним выжившим членом своей семьи, а также он был тем самым темным, кровососущим и злым демоном, которого все называли вампиром. Вампиром, который, обнаружив, что все поместье его семьи теперь принадлежит ему, не терял времени даром, совершив набег на винный погреб, достав все свои припрятанные пластинки и просто пользовался этим. У него было всё место только для себя? Что ж, в этом случае он не собирался одеваться. Он собирался наливать себе выпить, когда просыпался в полдень, и не собирался носить в доме ничего, кроме шелкового черного халата. Он собирался оставить все окна открытыми, потому что, если они были закрыты, было просто душно. Во всяком случае, вокруг никого не было. На мили вокруг не было никого. Он собирался влезть в набор сигар своего отца и выкуривать не менее трех сигар в день - ладно, может быть, только одну, так как он не смог бы потом выйти и купить еще, так что ему, вероятно, следовало бы насладиться ими. Но сейчас он сам был нежитью - эти твари не убили бы его. С таким же успехом можно было жить полной жизнью и заставить его родителей перевернуться в могиле. О, и они определенно перевернулись в могиле. Особенно, когда Минхо бегал по улице под дождем, одетый в абсолютное ничего, перемазавшись в грязи, которой хотел, и оставляя грязные следы на пуфике для ног своей матери, просматривая все украшения в ее шкатулке для драгоценностей. И всё это время он пил только вино и виски, курил сигары и примерял на себя все украшения и косметику своей матери. Несмотря на то, что он больше не мог видеть свое отражение в зеркале, он чувствовал, что определенно вытянул образ с парой ярких рубиновых серег и с небольшим количеством губной помады, а также подводки для глаз и теней для век. Это была одна из тех вещей, которые заставляли его чувствовать себя хорошо. Боже, жизнь была прекрасна. Однажды он не спал всю ночь или же несколько недель подряд, а затем спал весь день или несколько недель подряд, и все это без того, чтобы кто-нибудь кричал ему о том, что он ленивый осел. Однажды он взял все претенциозные религиозные книги своего отца, вытащил все страницы и бросил их одну за другой в огонь. Однажды он смог просто взять все религиозные предметы в доме (конечно, в защите) и выбросить их. Однажды он взял весь уродливый фарфор своей матери, уронил его с лестницы и рассмеялся, когда он разлетелся по полированному мраморному полу. Однажды он просто сидел и смотрел на противный портрет своего деда в библиотеке, а затем решил прожечь дыру в его лице кончиком сигары. Минхо был вечно молод, и в его распоряжении был целый особняк. Он знал, что любой другой, кто всю жизнь прожил с серебряной ложкой во рту, поступил бы точно так же. Единственное, чего, как он полагал, не хватало, - это то, что у него не было бесконечного количества любовников, чтобы по-настоящему довести дело до конца. Бесконечного количества сексуальных партнеров-мужчин. О, как это полностью разозлило бы его родителей. Минхо смеялся каждый раз, когда думал об этом. Он полагал, что всегда сможет найти и соблазнить любого симпатичного парня, которого ему доведется увидеть. Он полагал, что сможет заманить красивого парня в свой особняк и будет всю ночь заниматься горячим, грязным, громким, греховным сексом. И он предположил, что сможет заставить замолчать этого красивого парня, укусив его и высосав всю его кровь, а затем избавившись от его тела на следующее утро. Да, Минхо полагал, что он мог все это сделать. Но… нет. Это было бы слишком похоже на поведение хищника. А Минхо не был хищником. Он мог иметь клыки и пить кровь, но в остальном он был настроен оставаться как можно более безобидным. Он собирался держаться особняком. Если это означало, что он должен был быть немного одинок, что ж, ничего страшного. Это было намного лучше, чем кол в сердце от кучки разъяренных крестьян. Минхо знал, кто он такой. Он знал обо всех историях. Он знал, как сильно люди ненавидели вампиров, как они их боялись. Он знал, как люди называли таких, как он, - чудовищами, демонами, бездушными кровососущими ублюдками. Он знал, что с ним случится, если люди узнают, кто он такой. Так что он держался особняком. Он держался особняком. Он веселился в одиночестве. Пил в одиночестве (хотя он уже не мог напиться). Курил в одиночестве, сидя в комнате, глядя в потолок, и в одиночестве слушал музыку. В одиночестве смотрел в окно на город, гадая, чем занимались люди, счастливы ли они, есть ли у них семья, вторая половинка или даже кошка. Минхо хотел кошку. Кошка была бы хорошим компаньоном. К тому же мать никогда не позволяла ему завести кошку. Мне нравится эта жизнь, - пытался убедить он себя, - эта свобода, - пытался убедить он себя, - это было все, что я хотел, - пытался убедить он себя. Так прошло примерно пять лет. Минхо был искренне удивлен, что он продержался так долго. Это всё же было не всем, чего он хотел. Это постепенно превращалось в его тюрьму. Он ненавидел признавать это, но ... ему было одиноко. Вот он это признал. Он был чертовски одинок. Он не привык так долго оставаться в одиночестве. Кроме того, после всего алкоголя, курения, музыки и бунта… у него на самом деле ничего не осталось. Ничего и никого. Но если он захочет большего, ему придется пойти и получить это. И из-за того, что он был отрезан от общества и в течение многих лет находился в самоизоляции, мысль даже о том, чтобы выйти на улицу, напугала его до такой степени, что его чуть не стошнило и он не потерял сознание. Люди узнают о нем, если он отправится в город. Люди будут бояться его, а затем возненавидят его, а затем убьют самым ужасным образом, если он выйдет на улицу. У него не было выбора. Он должен был оставаться внутри. Рано или поздно кто-нибудь обнаглеет и придет исследовать особняк. Минхо мог только надеяться, что они не убьют его, если найдут. Наконец, через десять лет после того, как Минхо очнулся вампиром, у кого-то хватило смелости наведаться в его особняк.

*

Минхо, как обычно, находился в своей комнате, тихо проигрывал одну из своих пластинок. Эта не была похожей на другие его пластинки, которые были громкими и немного рискованными. На самом деле это была одна из пластинок его матери, в которой не было ничего, кроме мягких мелодий и глупых песен о любви. Минхо ненавидел песни о любви. Ну, он все еще ненавидел их по разным причинам, но он слушал эту запись больше, чем другие, из-за того, насколько мягкими и красивыми были мелодии. Или так он пытался убедить себя. Он смотрел в окно, устроив щеку на ладони, когда вдруг услышал это... Это был звук падения чего-то снизу. Минхо резко выпрямился, его сердце колотилось в груди. Кто-то был здесь? Неужели они наконец пришли убить его? Как они его нашли? Или это был вор? Минхо не терпел воров. Это был его дом. Его вещи. Никто не мог красть у него, не то чтобы ему было что сказать по этому поводу. Итак, он встал и молча выскользнул за дверь и пошел по коридору. Он прислонился к перилам наверху двойной лестницы, глядя вниз в холл. Он слышал, как кто-то двигался в глубине дома, возможно, в библиотеке или гостиной. Минхо нахмурился, но спустился по лестнице, с легким весельем подумав, что, наверное, хорошо, что он вернулся к привычке носить одежду. Он остановился в дверях гостиной. Свет не был зажжен, но лунного света через окна было достаточно, чтобы осветить фигуру, которая двигалась в комнате, хватая вещи с полок и запихивая их в сумку, перекинутую через плечо. Отлично. Это действительно был вор. Минхо тихо вздохнул про себя, пытаясь придумать лучший способ справиться с этим. Возможно, было достаточно просто напугать вора. Заставить его думать, что он видел привидение, а не вампира. Итак, Минхо сделал то, что сделал бы любой призрак, и захлопнул дверь, прежде чем проскользнуть по коридору к другой двери. Он заглянул внутрь, наблюдая, как вор подпрыгнул и обернулся, чтобы посмотреть на дверь. Минхо увидел, как задрожал вор, как его глаза расширились, когда он понял, что в рассказах об этом месте, вероятно, есть доля правды. Минхо ухмыльнулся про себя, терпеливо ожидая. Вор наконец повернулся к другой двери, вероятно, довольный всем, что запихнул в сумку, и готовый выбраться оттуда. Он взглянул на Минхо, стоящего в дверях, и закричал. - Я верю, что у тебя есть что-то, что принадлежит мне, - произнёс Минхо самым зловещим голосом, который только мог придумать. Хотя, после нескольких лет курения и молчания, его голос прозвучал серьезно и хрипло, сам по себе. Это определенно сработало, поскольку вор побледнел и направил пистолет на Минхо. Минхо подавил желание закатить глаза, особенно когда вор сумел произнести: «Отойди!» Минхо решил поиграть с ним, начав медленно двигаться к нему, ни на мгновение, не сводя глаз с вора. Сейчас действительно было не лучшее время, но вор был до смешного привлекательным. Темные волосы, кошачьи глаза, пухлые губы, родинка под одним глазом - красиво. Если быть честным, полностью во вкусе Минхо. Тот факт, что он был немного выше Минхо, с длинными красивыми ногами и руками, и тонкой талией, подтверждал все. Какая жалость, что он сейчас в ужасе смотрел на Минхо и наставлял пистолет ему в лицо. После попытки украсть у него и его семьи. - Не надо, - попытался сказать вор, его голос дрожал от страха, пока Минхо спокойно шагал к нему. - Держись подальше. Держись подальше. - Заставь меня, - прошептал Минхо. Вор выстрелил в него. Его рука дрожала, поэтому он не прицелился, но Минхо все равно получил выстрел в плечо. Минхо остановился, посмотрев на свое плечо с большим раздражением. Если это не была серебряная пуля, она ни хрена ему не сделает. И это определенно не было серебряной пулей. Ни один вор не стал бы тратить свои монеты на серебряные пули. - Ох, - сказал Минхо, снова глядя на вора, чье лицо полностью поблекло. Он решил, что лучше всего стрелять в Минхо снова, и снова, и снова, пока у него не закончатся патроны. Он действительно выстрелил Минхо в грудь пару раз, так что его прицел был не полным дерьмом, но Минхо просто стоял и смотрел на него. Затем он приподнял брови и сказал: - Ты закончил? - Что ты такое? - прошептал вор, его глаза были полны ужаса. Минхо только усмехнулся, зная, что его клыки точно будут видны в лунном свете. - Мерзость. Вор бросил один взгляд на него и его клыки и, вероятно, принял мгновенное решение, которое было скорее инстинктивным, чем каким-либо еще. Вот почему он повернулся и прыгнул в окно позади себя. Минхо был более застигнут врасплох тем фактом, что вор буквально только что разбил стекло, как будто это было так просто. Он не стал преследовать вора. Он был почти уверен, что сделал достаточно. Этот вор, вероятно, не вернется в ближайшее время. И Минхо был рад, потому что, если этот вор собирался ворваться в его дом, украсть его вещи и сбежать, выбив окно, ему придется вмешаться. И под вмешательством он имел в виду выпить его кровь. Очевидно. Серьезно, как, черт возьми, Минхо должен был заменить окно? Честно говоря, он мог не заботиться о том, что украл вор - в любом случае на этом этаже дома не было ничего ценного. Но окно ... Он решил, что лучше всего, к сожалению, будет, прибить пару досок. Он ненавидел то, что это сделало эту половину гостиной намного темнее и душнее, но либо так, либо осталось бы зияющее отверстие, чтобы воры приходили и уходили, когда им заблагорассудится. (Хотя Минхо должен был признать, что он был бы не против, если бы это был такой же привлекательный вор. Но он предположил, что это говорило его одиночество) На следующий день он прибил доски к окну, а затем удалился в свою комнату. На этот раз он скорее почувствовал, чем услышал приближение вора. И, конечно же, ему пришлось вылезти из постели и пройти по коридору, чтобы понять, что вор собирался украсть на этот раз. Вор - тот же красивый вор - на этот раз был в фойе, но он не заметил Минхо, стоящего наверху лестницы. Нет, он был слишком занят, глядя на висящие на стене портреты, портрет Минхо и его семьи, а также портрет Минхо и его бабушки. Похоже, вор внимательно изучал портрет Минхо и его бабушки. Минхо напрягся. Он думал, что этот портрет бесполезен. Это была просто картина какой-то богатой старушки и молодого мальчишки, и, несмотря на то, что она была написана как картина эпохи Возрождения, она была даже не такой уж старой. По сути, она не представляла ценности ни для кого, кроме Минхо. Для Минхо это была единственная вещь, которую он не мог потерять. В отличие от остальной части его семьи, у него действительно были хорошие отношения с бабушкой. Она была из того же взрывного теста, что и он, и он чувствовал, что она единственная, кто его понимал. После того, как она умерла, когда он был младше, единственное, что у него осталось, это ее портрет. Если этот вор собирался украсть эту проклятую картину, Минхо, возможно, действительно придется убить его. Не имело значения, какое у него красивое лицо. Однако вор не выглядел так, будто собирался украсть картину. Он просто выглядел так, будто изучает ее, вероятно, пытаясь выяснить историю этого особняка. Минхо уткнулся подбородком в ладонь, опираясь на перила. Было скучно смотреть, как вор ничего не делает, кроме как смотрит на дурацкую картину. Поэтому он лениво крикнул: - Если ты попытаешься украсть это, мне, возможно, придется убить тебя. Вор подпрыгнул и повернулся, чтобы взглянуть на Минхо. Минхо теперь заметил, что он носит распятие - серебряное распятие - на шее. Минхо подавил желание вздохнуть. -Что ты такое? - потребовал ответа вор. - Я думал, ты уже понял это, - сказал Минхо. - Ты выглядишь умным. Вор прищурился, но потом посмотрел на портреты. - Это ты. И твоя семья, - заключил он. - Да, очень хорошо. Так проницательно. Вор бросил на него взгляд, но спросил: - Что случилось с твоими родителями? Они тоже здесь? Минхо закатил глаза: - Не волнуйся, дорогой вор, здесь нет целого гнезда, готового тебя сожрать. Это просто я. Все остальные в страхе убежали. - Значит, истории правдивы, - сказал вор. - Здесь действительно произошло что-то ужасное. Ты всех убил. - Я? - Минхо фыркнул. - Неужели я выгляжу так, будто у меня есть способность убивать так безжалостно? -Ты буквально только что угрожал убить меня. - О, это так, не правда ли? - Минхо хмыкнул. - Но это не безжалостно. - Это просто… - он пожал плечами. - Разумно. Ты крадешь мои вещи, я нападаю. Разве они не казнят воров после ареста? Вор сглотнул, и ухмылка Минхо стала шире. - Ты собираешься убить меня прямо сейчас? - спросил вор. - Нет, это кажется довольно скучным, - протянул Минхо. - Думаю, я просто буду скрываться в тени и заставлю тебя бояться за свою жизнь, пока ты продолжишь красть все, что у меня есть. - Ты не сможешь меня тронуть, - сказал вор, сжимая распятие. Минхо только усмехнулся, хотя это было больше похоже на оскал, чем на улыбку. - Думаю, мы это выясним. Вор не остался после этого. Он развернулся и убежал, а Минхо рассмеялся ему вслед, убедившись, что звук эхом разнесся по холлу и напомнил вору, с чем он имеет дело. Он надеялся, это заставит вора дважды подумать, прежде чем вернуться. Но со временем Минхо начал волноваться. Теперь он проводил время, сидя перед окном в своей комнате, ожидая, когда вдали появятся факелы и вилы. Они так и не появились, но он знал, что это только вопрос времени. Вор знал, кто он такой. Горожане могли отбросить свои разногласия и ненависть друг к другу, чтобы разобраться с монстром. Достаточно нескольких слов от вора, и тогда они будут здесь, чтобы отправить Минхо обратно в ад. И все же они так и не пришли. Пришел только вор. И он, по сути, только рассердил Минхо. - Знаешь, - сказал Минхо, сидя в плюшевом кресле в тени библиотеки, заставляя вора испугаться и обернуться, чтобы взглянуть на него. - Есть гораздо лучшие места, где можно украсть, и в них есть гораздо более ценные вещи... Просто мысль. - В других местах нужно взламывать замки и красться мимо охранников, - парировал вор, очевидно, без своего первоначального страха. - Ты просто эквивалент пыльного ходячего трупа с клыками. Не так уж и сложно, чтобы пройти. - Ауч, - сказал Минхо, - я мог бы легко победить тебя. Вор закатил глаза: - Да, но так может и любой другой. Это не делает тебя особенным. Минхо нахмурился и медленно встал со стула, изо всех сил стараясь казаться угрожающим. Он бы солгал, если бы сказал, что не стал прикладывать больше усилий для своей внешности, поменяв шелковый халат на темный костюм с красной шелковой рубашкой. Вроде, типичного вампирского наряда. Он даже нанес немного красной помады, а также добавил намек на темный макияж глаз, чтобы выглядеть немного устрашающе. Очевидно, это не сработало, потому что вор просто равнодушно смотрел на него. - Видишь ли, через тебя легко пройти, - сказал вор. - Ты просто прячешься. И ходишь. И угрожаешь. Ты все лаешь, но не кусаешь. Он ухмыльнулся: - Это даже не каламбур. - Я могу укусить, - усмехнулся Минхо, выступая вперед. - Докажи это, - парировал вор. Минхо на самом деле не был из тех, кто бросал вызов, но в этом случае его гордость была несколько уязвлена, поэтому он бросился вперед. И тут же получил горсть чесночного порошка в лицо. - Да, - самодовольно сказал вор, когда Минхо отпрянул и пошатнулся, задыхаясь от боли, когда чеснок обжег его лицо и глаза, сделав его слепым на несколько мгновений. - Я в ужасе. Затем он ушел, прихватив с собой золотую шкатулку и пепельницу. Между тем, Минхо пришлось несколько раз умыться, чтобы избавиться от покалывания и жжения в глазах. К сожалению, он не мог посмотреть в зеркало, чтобы проверить наличие видимых повреждений. Он мог только надеяться, что это не оставило никаких заметных следов. Хотя он предположил, что реальный ущерб был больше внутренним, чем каким-то еще. Но Минхо отказался позволить вору добраться до него. Этот ублюдок думал, что он может просто вальсировать сюда, красть вещи Минхо и бросать ему в лицо чесночный порошок или святую воду? Что ж, его ждало грубое пробуждение. В следующий раз, когда вор явился, Минхо не объявил о своем присутствии. Он спрятался в тени, ожидая, пока вор потеряет бдительность. В подходящий момент он собирался выскочить и схватить его за горло и, возможно, зарычать ему в лицо. Это должно напугать, правда? Но прямо перед тем, как Минхо собирался выйти из своего укрытия, вор частично повернулся, позволяя Минхо увидеть свое лицо. На его скуле красовался уродливый синяк. Как будто кто-то ударил его по лицу. Это заставило Минхо остановиться. Он заработал свою изрядную долю синяков, когда его родители были живы, хотя самые худшие из них появились, когда они застукали Минхо с парнем. Он остановился, его сердце заболело при воспоминании. В тот момент он понял, что на самом деле мало что знает об этом воре. Он не знал его прошлого, его жизни в семье, его нынешнего положения. Он даже не знал его имени. Откуда Минхо мог знать, что этот хорошенький вор ворует не просто так? Ворует, чтобы выжить? Как Минхо мог быть настолько жестоким, чтобы с готовностью изо всех сил стараться усложнить жизнь этому вору? Минхо пообещал еще до своего обращения, что никогда не будет похож на своих родителей. Он не будет эгоистичным или жестоким. А после того, как он стал вампиром, он пообещал себе, что никогда не станет монстром... Поэтому он удалился, наблюдая за вором издалека. Даже с синяком на лице он оставался красивым. Неземным. Прекрасным. Минхо мог смотреть на него целую вечность. Позже той ночью, после того, как вор ушел, он понял, что если ему действительно удастся навсегда отпугнуть вора, то он снова останется один. Как же ему было грустно, и как он отчаялся, что охотно позволял кому-то входить и медленно разбирать свой дом на части, пока ничего не останется. Было бы всё иначе, если бы вор был среднестатистическим? Минхо любил думать, что нет, но он знал, что его отчаяние и одиночество, вероятно, сделали бы кого угодно красивым в его глазах. И все же, даже когда он начал постепенно привязываться к этому вору, вор всегда находил способ бросить в лицо Минхо чесночный порошок или святую воду. Однажды он даже вытянул распятие и ухмыльнулся, загнав Минхо в угол. Затем он оставил распятие на полу и ушел, заставив Минхо либо остаться в этом углу навсегда, либо на мгновение преодолеть боль, просто чтобы отбросить распятие, чтобы он смог дышать. Он был жестоким, таким жестоким, но в то же время таким красивым. Минхо обнаружил, что он стал очарован им больше, чем раньше. Кроме того, в глазах вора Минхо был чудовищем, не так ли? Минхо не мог винить вора за его поведение. Вероятно, любой другой поступил бы так же. Однажды ночью Минхо вернулся в свою комнату, снова слушая ту же пластинку и глядя в окно, на всякий случай. Он не был уверен, придет ли вор сегодня вечером. Он даже не был уверен, есть ли у него настроение сегодня вечером получить чесночный порошок или святую воду себе в лицо. Вместо этого он подумал, что стакан вина звучал намного лучше. Поскольку его винные запасы были на исходе, он не позволял себе пить часто. Скорее, он ограничился, может быть, одним бокалом вина в неделю. Может, ему удастся договориться с вором, чтобы тот принес ему бутылку вина, когда в следующий раз решит что-нибудь украсть. Минхо подумал, что они могут с этим разобраться. Справедливая сделка, правда? Если вор настаивал на том, чтобы забрать все вещи, он мог бы время от времени отдавать что-нибудь. Особенно, чтобы восполнить ненужное распыление чесночного порошка. Он спустился в винный погреб, а затем не спеша поднялся обратно наверх. Он был так уверен, что вор не придет сегодня вечером, что чуть не уронил бутылку вина, когда вошел в свою комнату и нашел из всех существующих людей там именно его. Вор поднял глаза от проигрывателя Минхо. - Это немного устарело, не так ли? - он поднял конверт с пластинкой. - Я уверен, что только морщинистые, капризные, мешки с костями все еще слушают эту музыку. Минхо нахмурился: - Возможно, это еще одна вещь, за которую мне придется убить тебя, если ты хоть раз подумаешь о том, чтобы украсть это. Вор фыркнул и провел рукавом по журнальному столику рядом с проигрывателем. Он повернулся к Минхо, на этот раз показав разбитую губу. Минхо приподнял бровь, глядя на него, он видел, как взгляд вора скользит по всему его телу и снова вверх, и все это в мгновение ока. Минхо хотел закатить глаза. Из всего, что могло заставить этого проклятого вора замереть на месте, это был черный шелковый халат? По крайней мере, на этот раз он не забыл надеть под него одежду. - Что это?- вор указал на бутылку в руке Минхо. - Кровь, - сухо ответил Минхо. - Мне нравится разливать ее по бутылкам и со временем смаковать. Может, я сделаю то же самое с твоей. У меня такое чувство, что она будет самой сладкой из всех. Вор не выглядел обеспокоенным. - На ней буквально этикетка с виноградника. -Я повторно использую винные бутылки. - Это просто вино. - Возможно, так оно и есть - в любом случае, это мое, и ты не прикоснешься к нему, поэтому, пожалуйста, продолжай свое воровство и выйди из моей комнаты. - Откуда ты знаешь, что я уже ничего не украл? - вор почти игриво приподнял бровь. Минхо вздохнул: - Я бы посоветовал тебе вывернуть карманы, но мне кажется, что я просто получу целую бутылку святой воды в лицо, так что ... мне все равно. Он отмахнулся от него и сел на край кровати, так как вор стоял рядом с его любимым стулом и проигрывателем. Минхо знал, что если он попытается подойти ближе, у него просто окажутся горящие от чеснока глаза. Не так он хотел, чтобы прошла эта ночь . - И вообще, сколько тебе лет? - поинтересовался вор. Минхо пожал плечами и решил пить прямо из бутылки. - Или как долго ты был вампиром? - вместо этого спросил вор. - Я думал, ты уходишь, - усмехнулся Минхо, приподняв бровь. - Или ты ждешь, чтобы бросить что-то мне в лицо? Или застрелить меня серебряной пулей? Или повсюду в моей комнате теперь распятия? Вор лишь ухмыльнулся: - Видишь ли, если бы я не знал, то что я знаю о вампирах, я бы сказал, что у тебя есть настоящие чувства. Он склонил голову набок. Минхо просто отвернулся. Значит, вор действительно думал, что Минхо был каким-то бездушным монстром. Отлично. Когда это не вызвало у Минхо такой восторженности, как задумал вор, он нахмурился. - Если я решу наброситься на тебя, это наконец заставит тебя бросить в меня все, что ты хочешь, и уйти? - спросил Минхо. - Что, если я не хочу уходить? - вор продемонстрировал это, сев в любимое кресло Минхо и скрестив одну ногу с другой. Вор поднял брови, глядя на него: - Что, если я решил, что хочу остаться здесь? Минхо моргнул, одиночество и отчаяние подобрались к его горлу. Вор… хотел остаться? Он хотел быть здесь, с Минхо? - Ты хочешь остаться? - спросил Минхо мягким голосом. Вор кивнул: - Мне бы больше не пришлось ничего воровать. Всё здесь уже было бы моим. - Было бы нашим, - поправил Минхо. Его горло уже сжималось от эмоций. Нашим. - Конечно, - сказал вор. Он улыбнулся: - Это было бы нашим. Нашим. - У тебя же ведь есть дом? - спросил Минхо. - Не совсем, - признался вор. Он отвернулся: - Я ... ну, ты, наверное, уже понял это, но ... я сейчас не в лучшей ситуации. Мне приходилось воровать вещи, чтобы продавать их и зарабатывать достаточно денег, чтобы покупать еду каждую ночь. Иногда я могу заплатить за ночь в гостинице, а иногда просто сплю на улице. - А синяки? - голос Минхо был едва громче шепота. Вор съежился, его рука поднялась к разбитой губе: – Просто попадаю в драки с другими бездомными. Впрочем, им же хуже - никто из них даже не подумал о том, чтобы попытаться ограбить это место. Все местные жители до смерти боятся. Он ухмыльнулся Минхо: - У тебя плохая репутация. Минхо только пожал плечами. - Но я не думаю, что ты такой уж плохой, - продолжил вор с легкой улыбкой. - На самом деле, я думаю, что ты очарователен. Это место тоже по-своему очаровательно. Было бы хорошо, наконец, иметь место, которое можно назвать домом. - Ты можешь остаться, - сказал Минхо. - Ты можешь остаться здесь ... со мной. Вор улыбнулся ему с искренней благодарностью, и Минхо улыбнулся в ответ. Они улыбались друг другу несколько мгновений, в течение которых Минхо уже думал о том, каково это, наконец, быть с кем-то после столь долгого одиночества. И тогда вор рассмеялся. Минхо удивленно моргнул, недоумевая, что он сказал такого смешного. Пока не… Его глаза расширились, когда вор закончил смеяться, чтобы сказать: «Боже мой, ты правда на это попался? Ты правда думаешь, что я хочу жить в этом дерьмовом месте с кровососущим демоном? Боже мой.» Он засмеялся еще сильнее, практически держась за живот. «Боже, хватило всего одной слезливой истории, и ты попался на нее. Думаю, я мог бы сказать, что ты идиот, а?» На этот раз ему пришлось вытереть глаза, все еще смеясь про себя. Минхо же не смеялся. Вообще-то ему хотелось, чтобы его стошнило. Нет, хуже того. Ему хотелось плакать. Однако он не собирался позволять вору об этом узнать. - Ух ты, - вор усмехнулся про себя, продолжая ухмыляться. - Ну, повеселись, мечтая об этом, вампир. Это буквально возможно только в твоих мечтах. Он снова рассмеялся, покачал головой и вышел из комнаты. Минхо слышал его смех на всем протяжении коридора и фойе, пока, наконец, он не ушел совсем. Только когда Минхо убедился, что вор исчез, он наконец выпустил слезы, которые сдерживал все это время. Ему стало плохо. Он чувствовал себя так плохо. Ему так надоело быть одиноким, быть таким. Так надоело жить в страхе, что люди видят в нем только кровососущее чудовище, и больше ничего. Но также он был зол. Зол на себя. На вора тоже, но в основном на себя. Он настолько отчаялся, что действительно попался на это. Вор был прав - как будто весь этот сценарий мог быть чем-то большим, чем сон. Мать Минхо всегда говорила ему никогда не доверять подонкам, и вот Минхо делал именно это, за что потом очень дорого платил. Больно. Очень, очень больно. В конце концов, он выпил всю эту бутылку той ночью. Но это совсем не помогло.

*

На следующую ночь вор вернулся. Он вошел прямо внутрь, как будто это место принадлежало ему. Минхо не мог поверить, что когда-либо думал, что ему можно доверять. Он с отвращением смотрел на него из своего укрытия в тени на втором этаже, отказываясь двигаться. Он наблюдал, как вор просто поднялся на второй этаж и направился прямо в комнату Минхо. Минхо подумал, что ему следовало остановить его. Может быть, наконец-то вспылить и избавиться от него раз и навсегда. Но в чем был смысл? Если бы он так поступил, он стал бы тем, чем его считал вор. Ничего большего, чем какой-то кровососущий демон. Он просто надеялся, что вор не собирался украсть его проигрыватель. Или пластинки, если на то пошло. Но вор ничего не украл, хотя и вышел из комнаты в некотором замешательстве. Он оглядел коридор и крикнул: «Я понял, ты, наверное, прячешься, чтобы потом напугать меня, не так ли? Очень забавно.» Он закатил глаза, но, когда Минхо отказался выходить, он развел руками и сказал: «Хорошо, не пугай меня. Ты можешь просто выйти прямо сейчас. Обещаю, я ничего не брошу тебе в лицо.» Минхо чуть не фыркнул при этом, но это оповестило бы вора о его присутствии. Так что он просто остался там, ожидая, пока вор уйдет. В конце концов, вор все-таки ушел. Но не раньше, чем он забрал драгоценности матери Минхо. «Пусть забирает их», - подумал Минхо. В любом случае Минхо не находил в них никакой пользы. Все это ему не пригодилось. На следующую ночь вор вернулся. И снова Минхо остался в тени и наблюдал за ним. И снова вор окликнул его, спрашивая, где он, не добрался ли кто-нибудь до него. - О, я знаю, что это, - ухмыльнулся вор. - Кто-то пронзил тебя в самое сердце, не так ли? Жалко, что им это удалось. Мне всегда хотелось это сделать. «А я всегда хотел перегрызть тебе глотку», - подумал Минхо, нахмурившись. Однако, когда Минхо не поддался на это, вор нахмурился, и на его лице промелькнуло что-то вроде беспокойства. - О, - сказал он более мягким голосом. - Ты ... ты действительно не здесь, не так ли? Еще уловка. В надежде, что, если он не примет и это, вор наконец-то уйдет навсегда. Оставит Минхо погрузившегося в ненависть к себе, страдающего и одинокого. Вор ясно дал понять, что все равно уйдет, не так ли? В третий раз вор даже не позвал его. Он просто схватил вещи матери Минхо и ушел. Минхо не был уверен, был он разочарован или благодарен. Потом вор не приходил несколько дней. Минхо начал думать, что он наконец украл все, что мог, из особняка и искал где еще воровать. «Скатертью дорога», - думал он. Когда Минхо снова начал привыкать к своему одинокому положению, вор появился. Он выглядел ужасно, весь бледный и больной, вокруг глаза осветился огромный синяк. Он ворвался в дом, как будто за ним гнались, и отчаянно оглядывался. Он начал брать все, что попадалось в руки - горшки, канделябры, прочие безделушки - и запихивал все это в сумку. Минхо наблюдал со своего обычного места в тени второго этажа, думая, что вор, наконец, насытился этим местом и будет готов продать как можно больше, чтобы отстать от него. Опять же скатертью дорога. Минхо было наплевать. Так продолжалось до тех пор, пока вор не остановился и не повернулся, чтобы посмотреть на картину Минхо и его бабушки на стене. Минхо напрягся. Нет. Вор сглотнул, но шагнул вперед, чтобы снять раму со стены. Минхо не помнил, как отреагировал. Внезапно он просто пошевелился, схватил вора за горло и швырнул его к стене. Вор испустил ужасный крик, его глаза расширились от чистого страха, когда он беспомощно схватил руку Минхо, держащую его горло. - Я сказал не трогать это! - Минхо зарычал, его лицо было в нескольких сантиметрах от лица вора. - Ты говорил... извини, извини, - отчаянно прошептал вор, пытаясь уклониться от рычащего лица Минхо, но обнаружил, что отступать некуда. - Мне очень жаль, пожалуйста ... - Я должен убить тебя, - произнес Минхо. Глаза вора при этом еще больше расширились. Он попытался изо всех сил двинуть головой. - Нет, нет, пожалуйста, мне очень жаль, я не… я не хотел, я просто… Минхо усилил хватку, оборвав слова вора. Он мог убить его. Он мог убить его прямо сейчас. За пару месяцев он действительно не пил ничего. Не пора ли было выпить что-нибудь… свежее? Честно говоря, Минхо никогда не пробовал человеческую кровь. Он всегда слишком этого боялся. Слишком боялся сойти с ума из-за этого, и того что это заставит его искать больше и стать этим ненасытным монстром из страшных историй. Он сможет избавиться от этого вора раз и навсегда. Преподать ему урок. Не позволить никому когда-либо найти его здесь. Никто не будет скучать по какому-то вору. Вор теперь плакал, слезы текли по его лицу. - Пожалуйста, - всхлипнул он, потому что это было все, что он действительно мог сделать. Минхо глубоко вздохнул и отпустил его. Вор упал на пол, его ноги были слишком слабы, чтобы его держать. Он втянул воздух и несколько раз прокашлялся. Минхо просто смотрел на него с отвращением. Он все еще мог бы убить его, если бы захотел. Но оно того не стоило. - Никогда не возвращайся сюда, - сказал Минхо. - Если ты это сделаешь, я убью тебя. Я убью тебя и всех, кого ты приведешь с собой. Вор просто кивнул, держась за горло. Минхо повернулся, сорвал картину со стены и сунул под мышку. Он не удостоил вора ни единым взглядом, уходя обратно в свою комнату.

*

Вор прислушался к предупреждению Минхо и не вернулся. Сначала Минхо был благодарен. Но затем, без особого удивления, он обнаружил, что скучает по нему. Конечно, он скучал по нему - несмотря на то, что парень был вором, лжецом и манипулятором, он все еще оставался единственным, с кем общался Минхо за последние десять лет. Одинокое сердце Минхо не могло так легко излечиться от этого. Но ему пришлось. Он должен был двигаться дальше. Не было смысла дуться из-за этого годами. Итак, Минхо сделал все возможное, чтобы выбросить вора из головы. Поскольку он больше не мог напиться до беспамятства, он обнаружил, что просто движение и выполнение любых дел по дому помогут. Вор назвал прекрасный дом Минхо дерьмовым местом - с таким же успехом он мог доказать, что тот был неправ. Конечно, Минхо не особо много убирался до того, как обратился, но он много раз наблюдал, как это делают слуги. Это не могло быть так сложно, правда? Подметать, вытирать и полировать пыльные поверхности было несложно. Однако выяснить, какую смесь использовать для мытья полов и полировки дерева, все же пришлось. Минхо не хотел навсегда испортить полы, если сделает вдруг это неправильно, поэтому он совершил мытье полов и полировку. Он перешел к тому, чтобы выбить коврики (и быстро чихать и кашлять, когда грязь попадала ему прямо в лицо) и избавиться от паутины (Минхо смертельно боялся пауков, но им нужно было уйти. Он даже не так сильно кричал) и чинить небольшие протечки и дыры там, где он посчитал нужным. Он закончил за неделю и очень гордился собой. Но теперь, когда все было опрятно и чисто, он увидел, насколько пуст его дом был на самом деле. Насколько все было ветхим. Некоторые плинтуса покоробились. Обои шелушились. На некоторых участках стен была плесень. Он даже не хотел знать, что было с трубами. Чтобы вернуть этому месту былую славу, действительно потребуется немало времени. Минхо не был уверен, обладает ли он такой способностью. После недели уборки он рухнул на диван в гостиной с заслуженным бокалом вина и сигарой. Он не включил свой проигрыватель, в основном потому, что не был в настроении слушать какую-либо музыку о любви. Поэтому он просто закрыл глаза и вместо этого прислушался к тишине. Из этой тишины он вдруг услышал крик. Минхо и раньше слышал крики животных. Он слышал их все время здесь. Это… не был крик животного. Если бы Минхо был жив, от такого крика у него застыла бы кровь в жилах, а по коже побежали бы мурашки. В настоящее время это заставило его только выпрямиться и прислушаться. Больше он ничего не слышал, но это его нисколько не успокаивало. Он поднялся наверх, к окнам, ища разъяренных крестьян, идущих напасть на него. Но вместо факелов и вил он увидел нескольких людей, бегущих по заросшей тропе сквозь тьму. Это заставило его нахмуриться. Вопреки здравому смыслу он открыл окно и прислушался. Там определенно были люди - совсем рядом. И все же, похоже, они не приближались. Честно говоря, это звучало так, как будто они что-то искали. Может, охотились? Минхо закатил глаза и начал закрывать окно, когда услышал крик боли, который показался слишком знакомым. Поднялся ветерок, несущий безошибочный запах крови. У Минхо выделилась слюна, и он спустился вниз, через парадную дверь, выходя в ночь. Он следовал за звуками и запахом, бесшумно передвигаясь в ночи, словно призрак. Вскоре он обнаружил источник шума и остановился. Если он думал, что звуки были громкими из дома, то у источника они были совершенно невыносимы. Эти люди атаковали не животное. А вора. Минхо мгновение ничего не мог сделать, кроме как стоять и смотреть в ужасе. Какой-то мужчина прижал вора к земле и в данный момент выбивал из него все дерьмо, в то время как вор отчаянно пытался отбиться от него. Атакующий также что-то говорил и каждый раз ударял, но Минхо на самом деле его не слышал. Он был слишком занят, глядя на кровавое, изуродованное месиво, в которое превратилось лицо вора. Слишком занят разглядывая это и становясь все злее и злее. Вор отбивался от нападающего достаточно долго, чтобы уползти, но нападающий снова набросился на него, на этот раз вооруженный большим камнем. Глаза Минхо расширились, когда нападавший обрушил камень на вора, который каким-то образом сумел повернуться, так что камень ударил его по плечу, а не по голове. Он все же издал тошнотворный хруст, и через мгновение вор закричал от боли. Когда нападающий снова поднял камень, инстинкты Минхо взяли верх. Он рванулся вперед, быстро и бесшумно, как ветер, схватив нападающего и тут же вырвал ему горло клыками. Кровь была повсюду. Лицо нападавшего было навечно застывшим в безмолвном крике страха и боли и залито его собственной кровью. В тот момент, когда кровь коснулась языка Минхо, казалось, что жизнь вернулась в него. Все чувства оказались усилены. Он мог слышать все - малейший шелест листвы, быстрое биение сердца вора, капли крови, падающие на землю. Он тоже чувствовал запах всего - дождя, грязи и крови. Вкусной сладкой крови. Минхо хотел всего этого. Человеческая кровь была самым восхитительным из всего, что он когда-либо пробовал. Он почти вгрызся в мертвого нападавшего прямо здесь и сейчас, но голос в глубине его разума позвал его обратно. Он бросил тело нападавшего себе под ноги и повернулся, чтобы взглянуть на вора. Вор смотрел на него с чистым ужасом, более испуганно, чем в последний раз, когда Минхо пытался его убить. Минхо сделал шаг к нему, и вор отчаянно пополз назад, издавая панические крики, которые напомнили Минхо крики крошечного животного, попавшего в ловушку. Он снова плакал, слезы смешивались с кровью на его лице. Как бы его ни волновал запах и вкус крови, Минхо еще не окончательно спятил. Он вмешался не просто так. Вот так он и вырвался из транса. Его чувства все еще были обострены, но они не сводили его с ума. Вместо этого он мог слышать приближающихся людей. Они смеялись и насмешливо выкрикивали чье-то имя. - Выходи, выходи, маленький воришка! Смех: - Ага, тебе негде спрятаться! Теперь Минхо понял, что это было. В таком случае действовать нужно было быстро. Поэтому он повернулся к вору и схватил его за рубашку. Вор испуганно вскрикнул, когда Минхо приблизился к его лицу и прошептал: - Кричи!