Forever and One Day

После этого дни стали пролетать незаметно. Минхо понял, что больше не может оставаться изолированным в своем особняке и что теперь он должен заботиться как о доме, так и о Хёнджине (хотя Хёнджин отказывался признавать, что ему нужно - или нравится - чтобы о нем заботились). Им требовались деньги. Итак, Минхо начал изучать финансы и состояние. Он обнаружил, что может сдавать в аренду участки поместья местным фермерам и получать взамен небольшой процент от их продаж. Это было немного, но уже что-то. У них не было рабочих, которым нужно было платить. Им просто нужно было достаточно денег на еду и коммунальные услуги. И, конечно же, на досуг. Хёнджин был так взволнован, когда они отправились в соседний город, чтобы купить больше художественных принадлежностей. Он практически сиял, и даже подозрительные и любопытные взгляды местных жителей не могли испортить ему хорошее настроение. Он потащил Минхо прямо в ремесленный магазин, где выбрал новый набор кистей, несколько палитр, мольберт и краски. На выбор краски у них ушло больше всего времени, поскольку Хёнджин не совсем понимал, какие пигменты ему нужны. Он хотел сначала немного поэкспериментировать, прежде чем решить, какую краску взять на долгий срок. Все это пронеслось в мыслях Минхо, но он ведь был здесь, чтобы составить компанию Хёнджину и наслаждался тем, как Хёнджин счастливо улыбается от уха до уха. Когда Хёнджин приготовился купить все нужные вещи, Минхо заметил, что чего-то не хватает, и нахмурился. - Разве тебе не нужен холст? Хёнджин усмехнулся: - Ага. Мы закажем его целиком. А потом мы купим доски из дерева. Таким образом я смогу вырезать рамки любого размера, которого захочу. - Ты будешь делать свои собственные рамки для холста?» Минхо изумленно уставился на него. - Ага. Я могу научить тебя тоже, когда мы соберем всё необходимое. Это навредит твоим маленьким пальчикам, но будет весело! Минхо невольно надулся и перевел взгляд на свои руки. - У меня не маленькие пальчики. Хёнджин фыркнул: - Ты уверен в этом? Минхо знал, что у него маленькие пальцы, в основном из-за того, что Хёнджин любил сравнивать их руки, обычно, когда они вместе лежали в постели или, когда он тянулся к руке Минхо, чтобы соединить их пальцы. Это не была его вина, что у него были короткие пальцы, в то время как у Хёнджина были эти чертовски длинные и тонкие пальцы! Минхо предположил, что это просто соответствовало длинным конечностям Хёнджина. Таким стройным и изящным. Они доставили все новые принадлежности Хёнджина обратно в особняк, где Хёнджин немедленно приступил к уборке одной из спален и превращению ее в свою новую студию. - Что ты собираешься нарисовать в первую очередь? - поинтересовался Минхо. - Мм, может, натюрморт? - Хёнджин поднял взгляд от того места, где раскладывал кисти. Он взглянул на Минхо и усмехнулся. - Ты бы не отказался позировать мне, чтобы я смог тебя нарисовать, а? Минхо фыркнул: - Могу я позировать с напитком в руке? - Ты можешь позировать, как захочешь. - Как насчет позирования обнаженным? - Я думал, что это и подразумевалось. Минхо засмеялся и обнял Хёнджина за талию. Он притянул его ближе и поцеловал. Хёнджин улыбнулся и ответил на поцелуй. В конце концов он попытался научить Минхо, как растягивать холст, когда холст был доставлен. И это действительно повредило мизинцы Минхо. Он решил, что ему достаточно просто смотреть, как Хёнджин это делает. Еще более завораживающим было наблюдать, как Хёнджин смешивал краски мастихином*. - Где ты научился всему этому? - спросил Минхо, нахмурившись. - Университет, - ответил Хёнджин. Когда Минхо посмотрел на него в замешательстве, Хёнджин улыбнулся и продолжил. - В моем родном городе есть университет, - сказал Хёнджин. - Я пробирался в аудитории. Это было лучше всего, потому что все, что требовалось, - это одеться немного посолиднее и вести себя так, как будто ты принадлежишь этому месту, и никто тебя не остановил бы. Я всё время пробирался в художественные классы, чтобы посмотреть, как они смешивают краску и натягивают холст. Однажды меня поймал один из профессоров, но он был милым стариком и преподавал потому, что был увлечён этим, а не потому, что хотел заработать. Он думал, что все заслуживают того, чтобы учиться. Поэтому он научил меня смешивать краску и растягивать холст. Он даже дал мне записи из книги, в которой он был соавтором. Его улыбка исчезла, когда он отвернулся, глянув на холст, который покрывал грунтовкой. «Но затем он умер от сердечного приступа, а у нового профессора не было схожих взглядов». Он проверил, высохло ли всё, прежде чем приступить к нанесению следующего слоя. Минхо просто посмотрел на него, на мгновение отвлекшись от того, насколько красивым Хёнджин выглядел в тот момент. Затем Хёнджин глубоко вздохнул и продолжил. - Я так долго хранил эти записи, - сказал он. - Я читал их так много раз, что через некоторое время я выучил их наизусть дословно. Потом меня выгнали из приюта, и на улице у меня начались проблемы с другими людьми. Некоторые из них просто разорвали записи. После этого я уехал из города и больше не возвращался. Он взглянул на Минхо, которому внезапно стало неловко из-за того, что он пялился. Он отвёл взгляд. - Мне очень жаль, - произнес Минхо мягким голосом. - Не стоит. Хотя, просто к слову, теперь ты должен рассказать мне историю своей жизни. Минхо не смог выдавить улыбку. - Ты не хочешь знать эту историю… Улыбка Хёнджина исчезла тоже. - Но я хочу. Ты ведь однажды сказал мне, что расскажешь мне всё в какой-то момент, и что я должен буду рассказать тебе свою историю взамен. Я рассказал свою историю. Поведай мне свою. Минхо покачал головой: - Я не могу. Хёнджин поджал губы, но не стал настаивать. Вместо этого он вернулся к подготовке холста, тихо шепча что-то про себя. В этот момент Минхо решил покинуть студию только потому, что думал, что им обоим нужно время в одиночестве. Позже тем же вечером после ужина, когда Минхо сидел в гостиной и читал книгу, Хёнджин вошел и забрался к нему на колени, оседлав его. Минхо, по правде говоря, этого не ожидал и поднял взгляд на него, полностью забыв о книге. - Мне жаль, - произнес Хёнджин, глядя на него извиняющимся взглядом. - Я не должен был перегибать раньше. То, что я охотно рассказал тебе свою историю, не означает, что ты был готов поделиться своей, и мне очень жаль. - Мне тоже жаль, - кивнул Минхо. - Я заглажу свою вину. -Тебе не обязательно… - Минхо замолчал, увидев ухмылку Хёнджина, - ох. - Это значит "да"? - поинересовался Хёнджин. - Да, - выдохнул Минхо, и Хёнджин наклонился, чтобы соединить их губы. Минхо хмыкнул, пробегаясь руками по бокам Хёнджина, пока они не остановились на его бедрах. Они оставались там какое-то время, он рисовал узоры пальцами на коже Хёнджина, прежде чем пробрался ладонями под край рубашки Хёнджина и начал оглаживать его бока. Хёнджин вздрогнул от его прикосновений и лишь углубил поцелуй, сводя Минхо с ума движениями своего языка. В какой-то момент он начал двигать бедрами, прижимаясь именно так, как было необходимо. Минхо пришлось отступить, пока ему не стало настолько жарко, что он потерял бы способность ясно мыслить. - Прямо здесь? - вздохнул он. - Почему бы и нет? - пробормотал Хёнджин, покрывая поцелуями сначала подбородок Минхо, а затем его шею. - Это не такое уж большое кресло ... - Что ж, мы можем проявить творческий подход». Хёнджин отстранился с полуулыбкой. «У меня на уме есть пара вещей. Минхо улыбнулся ему, и Хёнджин улыбнулся в ответ, спокойно. Это была просто широкая счастливая улыбка, которая резко контрастировала с той кокетливой ухмылкой несколько секунд назад. Минхо нравилось то, как Хёнджин мог так легко менять настрой. В конце концов, они просто остались там, с минимумом движений, хотя несколько раз Минхо не смог удержаться от смеха над их неуклюжестью. Это напомнило ему об их первом разе. Когда они впервые перешли на новый уровень отношений, Минхо втайне испугался. Конечно, он не был ни с кем близок последние десять лет. Что, если он все испортил бы? Что, если он не смог бы сделать всё как надо? Что, если Хёнджин остался бы настолько разочарован им, что ... Хёнджин, должно быть, понимал, о чем думал Минхо, потому что сразу поцеловал его и прошептал ему в губы: - Я тоже нервничаю. Мы можем подождать, если хочешь. Минхо покачал головой: - Нет, я хочу этого. Я хочу тебя. Я хочу показать тебе, что люблю тебя. Хёнджин подарил ему улыбку и отстранился. Они тогда находились на кровати в спальне Минхо - теперь их - спальни, Минхо оседлал Хёнджина, чьи губы были уже красными и такими красивыми, а глаза сияли, когда он смотрел на Минхо. Он был так прекрасен. Иногда Минхо серьезно не мог с этим справиться. - Знаешь, ты уже показал мне, как сильно ты меня любишь, - прошептал Хёнджин, протягивая руку к лицу Минхо. Минхо взял его за руку и оставил поцелуй на ладони. - Тогда позволь мне показать это тебе еще раз. Хёнджин улыбнулся и обвил руками шею Минхо, чтобы притянуть его ближе к себе. - Хорошо, - прошептал он, прежде чем их губы снова встретились. Это было не идеально. Была возня и столкновения друг с другом, и кое-какие не очень сексуальные ошибки тут и там. Но были еще и смех, и улыбки, и поцелуи, и тепло - столько тепла. Минхо никогда не чувствовал такого тепла с тех пор, как он стал вампиром. Временами это было ошеломляюще, но Минхо не хотел отстраняться от Хёнджина ни на мгновение, какими бы горячими и липкими они ни становились. Потом, когда все закончилось, они, улыбались, находясь в объятиях друг друга. Именно тогда Хёнджин провел рукой по руке Минхо и взял его ладонь в свою. Он хихикнул и сказал: - У тебя такие маленькие руки! Они как маленькие детские ручки! Минхо невольно усмехнулся: - Прошу прощения? - Смотри смотри! - Хёнджин прижал свою руку к руке Минхо смеясь над этой разницей. Минхо отстранился и притворился обиженным, в то время как Хёнджин продолжал смеяться над тем, как его пальцы - его чертовски несправедливо длинные и изящные пальцы - полностью затмили маленькие пальцы Минхо. В конце концов Минхо решил отомстить, сказав: «Эти маленькие детские пальчики до сих пор знают все те места, где тебе щекотно!» А затем смех Хёнджина превратился в вопль, когда Минхо ткнул его в бок. Они немного поборолись на кровати, Хёнджин все еще кричал и пытался отбить атаку Минхо, а Минхо смеялся уже над ним. Каким-то образом Хёнджину удалось перевернуть их, оказавшись сверху и прижать руки Минхо к кровати. Это шокировало их обоих, и некоторое время они лишь смотрели друг на друга. Затем Минхо соблазнительно ухмыльнулся и сказал: «О нет, ты меня поймал. Теперь я совершенно бессилен». Он даже немного покачал бедрами, чтобы подразнить Хёнджина и, возможно, снова его возбудить. Хёнджин фыркнул, закатив глаза и поцеловал его. Они целовались почти так же долго, как ранее занимались сексом, довольствуясь тем, что просто закрыли глаза и чувствовали друг друга. Минхо особенно любил водить руками вверх и вниз по спине Хёнджина, абсолютно восхищаясь ощущением кожи Хёнджина под своими пальцами. Он был так влюблен. Так сильно влюблен.

*

Но такие сильные чувства иногда пугали его. Иногда он терял сон по ночам, когда он лежал рядом с Хёнджином и смотрел на его спящее лицо. Всё это… это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он боялся, что однажды кто-то придет и разрушит то, что у них было. Что, если Хёнджин решит оставить его? Или что, если горожане решат, что с них достаточно Минхо, и нападут на него? Что они сделают с Хёнджином? Минхо больше не волновало, что они сделают с ним. Он больше боялся за Хёнджина. Эти страхи проникали в его сны. Превратив их в кошмары. Он просыпался, весь потный и дрожащий. Иногда кошмары были настолько ужасными, что он кричал, и Хёнджин будил его. Иногда Минхо просыпался в слезах и так сильно плакал, что даже не мог объяснить Хёнджину, что произошло. Хёнджин всегда обнимал его, бормотал утешительные слова и оставлял поцелуи у него на лбу, щеках и губах всякий раз, когда это происходило. Иногда он снова засыпал в объятиях Хёнджина, иногда он не мог снова заснуть, несмотря ни на что. Однажды ночью ему приснился такой ужасный сон, что он даже не мог смотреть на Хёнджина, не думая о своем сне. Он просто увидел испуганное, окровавленное, измученное лицо Хёнджина, чего он не мог вынести. Он выскользнул из постели и подошел к окну. Он налил себе бокал вина из хрустального графина и отпил, пытаясь выбросить образы из головы. Напиток не помог избавиться от страхов и от дрожи. Он думал, что Хёнджин всё ещё спит, и даже не слышал шороха простыней или скрипа кровати. Внезапно его обвила пара рук со спины за талию, отчего он вздрогнул. - Шшш, это только я, - пробормотал Хёнджин, прижимаясь к нему сзади. Он поцеловал Минхо в шею, пока Минхо пытался расслабиться и дышать. Минхо закрыл глаза, чтобы прийти в себя, снова увидев Хёнджина из сна и быстро допил остаток напитка. Он поставил его в сторону. Хёнджин молчал несколько мгновений. Он поцеловал Минхо в шею еще несколько раз, прежде чем положить подбородок на его плечо. Минхо сглотнул, не зная, что сказать. Он не мог придумать правильных слов. Затем Хёнджин произнес: - Ты говорил во сне... Минхо снова сглотнул: - Правда? Хёнджин утвердительно хмыкнул: - Ты звал меня. У Минхо перехватило дыхание. Когда Минхо ничего не сказал, Хёнджин спросил: - Ты хочешь поговорить об этом? "Нет", было немедленным ответом Минхо. Но эти кошмары не уходили всё это время. Возможно, обсуждение этого помогло бы ему развеять страхи. Или, может быть, оно оживило бы их. Что, если Минхо произнесет это вслух, и они станут реальностью? Что, если… - Ты снова слишком много думаешь, - сказал Хёнджин. Иногда Минхо был уверен, что он может читать его мысли, а иногда это так пугало его. - Мне снятся кошмары, - прошептал он. - Я знаю. - Они о тебе, - когда Хёнджин промолчал, Минхо глубоко вздохнул и сказал, - Мне снится, что… они пришли за нами, но нападают на тебя. Они нападают на тебя прямо передо мной и заставляют смотреть. Он крепко зажмурился, из его глаза выскользнула слеза. - Это невыносимо. - Минхо…, - пробормотал Хёнджин сочувствующим голосом. - Я в ужасе, Хёнджин, - практически выдохнул Минхо, - я так боюсь потерять тебя. - Ты не потеряешь меня. - Ты этого не знаешь. Тебя могут снова арестовать и повесить, прежде чем я смогу тебя спасти! Или они могут не арестовывать тебя, а просто схватить и казнить сразу же. Или… ты не умрешь, но бросишь меня, потому что… - он замолчал, понимая, что он говорит. Он не мог этого сказать вслух… - Я не собираюсь оставлять тебя, - заверил его Хёнджин, - особенно ради кого-то другого. - Я знаю, это просто ... я не могу избавиться от этих страхов, - Минхо опустил голову, его глаза все еще были закрыты. Хёнджин помолчал несколько секунд. Затем он осторожно повернул Минхо к себе лицом. Хёнджин приложил палец к подбородку Минхо и приподнял его голову, заставив Минхо открыть глаза и посмотреть на него. - Бояться - это нормально, - сказал Хёнджин. - Бояться чего-то - это нормально. И я знаю, что не могу полностью избавить тебя от твоих страхов, но я могу помочь немного их облегчить. Я никогда не оставлю тебя, Минхо. Я очень сильно люблю тебя. Я так сильно тебя люблю, что… - он глубоко вздохнул, - что я хочу быть с тобой вечно. Минхо нахмурился, начиная испытывать тошнотворное ощущение того, к чему всё идет. - Минхо, - произнес Хёнджин, - я хочу, чтобы ты обратил меня. Минхо дернулся, отступая: - Нет. - Не сейчас, - ответил Хёнджин, потянувшись к нему. Минхо отошёл от него подальше, сглотнув горечь. - Просто подумай об этом. Пожалуйста. - Не о чем думать, - отрезал Минхо. - Я не буду этого делать. Я просто не буду. - Мы могли бы быть вместе всегда, если бы ты это сделал, - сказал Хёнджин, - ты не можешь говорить мне, что не хочешь этого. Минхо действительно этого хотел, но это была недостижимая фантазия, которую он не осмеливался позволить себе. - Я не могу так поступить с тобой. Я не могу… Я не могу подвергнуть тебя такой опасности. Ты уже в опасности только из-за того, что ты со мной. Я просто не могу. Хёнджин вздохнул, но не стал настаивать. Вместо этого он просто снова подобрался к Минхо, и на этот раз Минхо позволил ему приблизиться. Хёнджин соединил их лбы вместе и закрыл глаза. Минхо держал глаза открытыми только потому, что он всё ещё не мог поверить, что Хёнджин хорошо выглядит с этого ракурса. Затем Хёнджин пробормотал: - У тебя столько ненависти к самому себе. Я бы хотел, чтобы ты просто… - Он замолчал, а затем вздохнул. Он так и не закончил свою мысль. В итоге он поцеловал Минхо в лоб и утащил его обратно в постель. Минхо позволил ему, но в ту ночь он не смог уснуть. Он просто не спал, глядя, как спит Хёнджин. В течение следующих нескольких дней никто из них не говорил об этом. Это было похоже на давящее чувство, новое напряжение между ними двумя. Сколько бы они ни смеялись, ни дразнили друг друга, ни целовались, ни наслаждались обществом друг друга, это все еще незримо висело над ними. Это беспокоило Минхо, так как это было похоже на то, что могло бы разорвать их на части, если бы он не был осторожен. Он попытался обдумать, как обратить Хёнджина - он действительно пытался - но он не мог представить это отчетливо. Одно дело провести вместе всю жизнь, но провести вместе вечность? Как, черт возьми, они могли это сделать? Через некоторое время они устанут друг от друга - он знал, что так и будет. Может, они попытаются убить друг друга. Может, они просто разойдутся и никогда больше не увидятся. Может быть, Минхо просто слишком много размышлял. Но его главной проблемой было то, что он буквально превратит Хёнджина в монстра. Как Минхо мог так поступить с любимым человеком? Хуже того, его дилемма проявлялась в его кошмарах. Теперь Минхо видел сны о Хёнджине вампире, и о том, что его пытки в руках горожан стали еще более жестокими и варварскими, чем раньше. Теперь Хёнджина сжигали на костре, протыкали ему сердце, или даже хоронили заживо. В одном особенно ужасном сне его забрали и четвертовали только после того, как пытали, выжигая на коже распятия. По крайней мере, Минхо больше не просыпался с криком; вместо этого он ускользал из постели и тихо шел налить себе выпить, или почитать книгу, или посидеть у окна. Это не помогало ему прояснить голову, но это было чем-то другим, кроме попыток снова заснуть. Он знал, что ему просто нужно поговорить об этом с Хёнджином, а не избегать его, но он даже не мог заставить себя сделать это. Чтобы поговорить об этом, нужно было сказать вслух причину ненависти Минхо к себе, а он не хотел рассказывать Хёнджину о том, как его обратили. Он надеялся, что Хёнджин просто забудет обо всём этом или что он поймет, что не хочет быть с Минхо вечно, и полностью передумает. Эта мысль расстраивала, но, если честно, Минхо всегда предвидел подобное. Однако неизбежно эти мысли и борьба достигли критической точки в самый неподходящий момент. Это произошло после долгого дня, который Минхо провел за работой с фермерами, обсуждая цены и контракты. Он был измучен и не хотел ничего, кроме как просто уснуть. Хёнджин находился в своей студии весь день. Когда он наконец вышел, Минхо наслаждался теплой ванной. Хёнджин вошел в ванную, сняв одежду и залез прямо в ванну к Минхо. - Хэй, - сказал Хёнджин. - Хэй, - ответил Минхо. - Нам нужно поговорить. - Прямо сейчас? - Пока я привлек твоё внимание. Минхо нахмурился: - Ты всегда привлекаешь мое внимание. - За исключением тех случаев, когда я говорю о вампирах, - произнес Хёнджин. Минхо невольно вздохнул и отвернулся. Хёнджин нахмурился: - Видишь? Нам нужно поговорить об этом, Минхо. Ты не можешь просто избегать этого. - Я не избегаю этого. Я просто не готов об этом говорить. - Когда ты будешь готов поговорить об этом? - Хёнджин казался раздраженным. - Нет, серьезно, скажи мне. Я обещаю, что никогда не подниму этот вопрос снова, пока ты не будешь готов поговорить об этом, но если ты никогда не будешь готов, то мне нужно знать сейчас. - Чтобы ты просто доставал меня по этому поводу, - Минхо начинал злиться. Он не был уверен, было ли это просто усталостью за день или тем, что это была деликатная тема, - он просто был раздражен. Внезапно всё, что ему захотелось, это просто принять ванну в одиночестве. Почему Хёнджину нужно было вмешаться и ворчать из-за того, чего он явно не хотел делать? - Я не достаю! - возразил Хёнджин. - Да, - усмехнулся Минхо. - Ты всегда достаешь меня. И даже когда это не так, ты так смотришь на меня, как будто пытаешься напомнить мне обо всём, из-за чего ты ко мне приставал. Это чертовски раздражает. - Я дал тебе время, - парировал Хёнджин. - Я пытался уговорить тебя поговорить об этом, потому что думал, что тебе будет легче рассказать мне обо всём, но ты просто отталкивал меня. Каждый раз. Как ты делаешь сейчас. Ты не можешь просто держать это внутри себя, Минхо. Единственный способ решить всё - это если ... - Забавно, что ты говоришь о том, чтобы дать мне время, потому что это противоположно тому, что ты делаешь сейчас, - прервал его Минхо. - Боже, ты как пиявка. Ты не можешь просто оставить меня в покое? Раньше ты мне не был нужен, и сейчас ты мне не нужен, так что оставь меня в покое и уходи! Хёнджин моргнул, на его лице отразилась боль. Он скрыл это, стиснув челюсти и пристально глядя на Минхо, прежде чем встать и выбраться из ванны. Он схватил один из их шелковых халатов, висящих с задней стороны двери, и вылетел из комнаты. Минхо знал, что ему должно было быть плохо из-за того, что он сказал, но вместо этого он не мог не почувствовать облегчение. Это удушающее напряжение между ними, наконец, исчезло. Наконец-то он мог просто… расслабиться. Так продолжалось до тех пор, пока Хёнджин не вернулся в комнату, на этот раз что-то таща с собой. - Знаешь что? - произнес он дрожащим голосом. Он все еще смотрел на Минхо, но теперь выглядел так, словно вот-вот заплачет. - Отлично. Я оставлю тебя в покое, потому что ты просто любишь много думать и страдать только потому, что ты другой. Но, чтобы ты знал, мне было бы все равно. На обращение, или на то, что я «монстр», или даже на то, что я буду жить вечно. Всё, чего я желал, это быть с тобой, потому что я безнадежно, полностью влюблен в тебя, но я думаю, это не имеет значения, да? В конце концов, тот, кто говорит, что влюблен в тебя, определенно не сделает всего для тебя, не так ли? Он бросил то, что принёс с собой в ванную. Он не очень сильно бросил это, поэтому оно пролетело достаточно близко, но не так, чтобы поранить Минхо, и приземлилось на пол прямо у ванны, в лужу воды. Это была картина. Незавершенный, но это был портрет Минхо с невероятным сходством. Было нарисовано только лицо, и все же даже Минхо мог видеть любовь и усилия, вложенные в каждый мазок, чтобы сделать его максимально реалистичным и точным. - Хёнджин ...- начал он, глядя вверх, но Хёнджина уже не было. Внезапно Минхо почувствовал тошноту. Он вылез из ванны, быстро вытершись и одевшись. Затем он схватил картину и направился в студию Хёнджина. Дверь была заперта, что его не удивило. Он всё равно постучал: «Хёнджин». Теперь он слышал плач Хёнджина, звук был приглушен деревянной дверью. Минхо снова постучал и прижался лбом к двери. «Хёнджин, пожалуйста, открой дверь». Конечно, Хёнджин не ответил. Минхо всё ещё ждал, надеясь… Спустя какое-то время, наполненное только звуками рыданий Хёнджина, Минхо вздохнул и отвернулся. Он вернулся в их спальню и сел на край кровати вместе с портретом. В итоге он смотрел на него и запоминал каждый мазок всю оставшуюся ночь.

*

На следующее утро Минхо спустился вниз. Поставил чайник. Его план состоял в том, чтобы поймать Хёнджина, когда он спустится к завтраку, он надеялся, уговорить его сесть за чашку чая, чтобы они смогли нормально поговорить. Он был так уверен, что Хёнджин спустится. Но Хёнджин этого не сделал. В конце концов, Минхо вернулся наверх и снова постучал в дверь Хёнджина. - Хэй, - тихо сказал он. - Не мог бы ты выйти? Я приготовлю тебе завтрак. Мы можем сесть и поговорить. Пожалуйста? Ответа не последовало. Минхо вздохнул и пошел прочь. Хёнджин не выходил до конца дня. Минхо не знал, что делать. Он измерял шагами комнату. Он немного убрался. Он помыл и отполировал часть гостиной и библиотеки, затем отвлекся на книгу и сел читать ее. Он успел прочесть всего несколько страниц, прежде чем вспомнил, что Хёнджин всё ещё находился наверху в своей комнате. Потом он снова забеспокоился, и ему пришлось встать и двинуться с места. В какой-то момент он вышел на улицу, просто чтобы подышать свежим воздухом. Он гулял по их садам, но каждый раз, пытаясь оценить их красоту, он думал о красоте Хёнджина и красоте картины, а затем вернулся к тому, с чего начал. Он сорвал несколько цветов и собрал их в букет. Он оставил его под дверью Хёнджина. Остаток дня он сидел на краю кровати и смотрел в стену. Он нашел время, чтобы подумать - на самом деле, по-настоящему подумать - о том, что Хёнджин просил его сделать, и почему он был так против. К тому времени, как солнце село, он провел серьезный самоанализ и был готов к разговору. Букета больше не было на полу, а это означало, что в какой-то момент Хёнджин открыл дверь и забрал его. Минхо только надеялся, что у Хёнджина было достаточно времени, чтобы остыть, и что он тоже был готов к разговору. Он тихо постучал в дверь Хёнджина и ждал ответа. К своему удивлению, он услышал: - Что? - Не мог бы ты открыть дверь? - попросил Минхо. - Нет. - Пожалуйста? - Нет. Минхо вздохнул. Он мог что-то сделать с этим. Им просто нужно было поговорить. Им необязательно было делать это лицом к лицу ... - Хорошо. Тогда я просто… скажу отсюда. На это не последовало ответа, но Минхо знал, что Хёнджин слушает. Он глубоко вздохнул: - Я думал об этом. О… об обращении тебя. Я не хотел думать об этом раньше, потому что ... мне было страшно, Хёнджин. Я так напуган. За тебя и за себя. Последние десять лет я прятался в этом особняке один, потому что боялся того, как люди отреагируют на меня. Я думал, что… - Он сделал еще один глубокий вдох. - Оттолкнуть тебя и позволить тебе уйти было легче, чем обратить тебя, только для того, чтобы ты понял, что это не то, чего ты ожидал. Думаю... Я уже ненавижу себя за то, кто я. Я бы не выдержал, если бы ты возненавидел себя за то, чем стал, или если бы ты возненавидел меня за то, чем я являюсь. И Бог знает, что я скорее умру, если позволю чему-нибудь плохому случиться с тобой. Но если ты всё ещё действительно хочешь этого... тогда я готов поговорить об этом сейчас. Он ждал, напрягая уши из-за любого движения. Его сердце сжималось, когда он услышал скрип половиц с другой стороны двери, а затем поворот замка. Дверь открылась, и Хёнджин стоял там, его лицо было более опухшим, чем Минхо видел за долгое время. Он проплакал весь день. Минхо почувствовал, как на него накатила волна беспокойства и привязанности, и он почти потянулся к Хёнджину, но вовремя остановился. - Я знаю, что ты напуган, - произнес Хёнджин. Даже его голос звучал хрипло. - Я тоже боюсь. Но я смогу преодолеть это, если буду с тобой». Минхо закусил губу и взял Хёнджина за руку. - Давай поговорим, - сказал он. Пару минут спустя они уже сидели на шезлонге в студии Хёнджина, взявшись за руки. Минхо давно не видел студию Хёнджина. Всё здесь уже было забито холстами, завалено краской, деревом, кусочками холста и кое-где альбомами для рисования. Где-то уже была разбрызгана краска. В центре комнаты стоял мольберт с картиной на нем. Но картина была скрыта брезентом. Минхо подавил желание заглянуть под него. Хёнджин промолчал. Он ждал, что Минхо заговорит, и Минхо знал это. Он просто пытался подобрать правильные слова. - Десять лет назад, - начал он, - у нас был гость. Я думаю, он был европейцем, но у него не было такого сильного акцента, поэтому я не помню, из какой он был страны. Он мог быть из Италии, я не знаю… В любом случае, мой отец, очевидно, знал его. Гость приехал, поэтому отец пригласил его остаться с нами. Гость был приятным человеком. Он рассказывал интересные истории. Он путешествовал по миру. Он мне понравился, хотя я помню, что думал, что с ним было… что-то не так. Глаза Хёнджина расширились. Он был полностью очарован Минхо, и Минхо старался не отвлекаться на это. - В ту ночь, - продолжил он, - я лежал в постели, когда меня разбудил крик. Это было похоже на мою мать. У меня не было таких хороших отношений с моими родителями, но я всё же заботился о них, поэтому я встал и побежал в их комнату. Я просто помню, как забежал туда и увидел кровь. Кровь повсюду. Ею пропитались их простыни и постель. Они оба были мертвы. Хёнджин ахнул. - Похоже, что-то перегрызло их глотки, - произнес Минхо. - Какое-то животное. Я начал уходить, может быть, чтобы вернуться в свою комнату или что-то в этом роде, но потом то, что напало на них, напало и на меня. Я даже не успел заметить. Вдруг что-то набросилось на меня, повалило на пол и вцепилось мне в шею. Кажется, я кричал. Это было больнее всего, что я когда-либо чувствовал. Он протянул руку и провел пальцами по двойному шраму сбоку на шее, который был практически невидим, если только кто-то не вгляделся бы очень, очень сильно. Глаза Хёнджина проследили за движением, прежде чем он поднял пальцы и тоже коснулся этих шрамов. - Очевидно, это был гость, - сказал Минхо. - Он был вампиром, и злым. Единственная причина, по которой он не убил меня, заключалась в том, что он был слишком сыт кровью моих родителей, и ему не нужно было так много от меня. Просто немного, но этого было достаточно. Но этого было достаточно, чтобы обратить меня. Хёнджин прижимался к нему ближе, пока он говорил. Его присутствие и тепло успокаивали. Минхо поднял руку Хёнджина и поцеловал ее тыльную сторону. Затем он продолжил. - Слуги сошли с ума, потому что услышали крик, а потом увидели гостя, всего в крови, с такими темными глазами, что они были совершенно черными. Вот почему они подумали, что это привидение или что-то в этом роде. Все убежали. Они оставили меня там с телами обоих родителей и процессом обращения в одиночку. Это было худшее время в моей жизни. Хёнджин молчал некоторое время, вероятно, думая, что Минхо ещё не закончил. Но когда Минхо просто молча смотрел в пол, Хёнджин спросил: - Что случилось с гостем? - Он исчез, - вздохнул Минхо. - Сбежал. Наверное, всё ещё охотится на людей. Я буквально даже не помню его имени. Но если бы я когда-нибудь снова его увидел, я бы его убил. Я бы убил его в одно мгновение за то, что он сделал со мной и моими родителями. Хёнджин кивнул и положил голову на плечо Минхо. - Спасибо, что рассказал мне», - пробормотал он после паузы в тишине. - Я понимаю, почему ты не хотел. Ты не хотел переживать это заново. - Это было давно, - ответил Минхо. Он подвинулся, заставив Хёнджина поднять голову с его плеча. Минхо повернулся лицом к Хёнджину и взял его за руки. - Хёнджин», - произнес он тихо. - Обращение - это, наверное, худшее, что ты можешь себе представить. Это не просто болезненный укус, и всё кончено. Весь процесс мучительный. Твое тело буквально умирает, оживает и теряет часть себя в процессе. Когда тебя впервые кусают, клыки длинные, острые и это больно. Яд прожигает. Будет казаться, что твоя кровь заменилась огнем и током. Каждый дюйм тебя будет болеть. Ты будешь в лихорадке. У тебя будут галлюцинации. И так будет примерно двадцать четыре часа подряд. После этого ты больше не сможешь справиться с этим и потеряешь сознание. Глаза Хёнджина снова расширились, на этот раз от ужаса. - Когда ты проснешься, ты больше никогда не будешь прежним, - продолжил Минхо. «- Ты будешь постоянно ранить себя новыми клыками, которые будут неудобными и сверхчувствительными. Ты почувствуешь себя слабым. Но ты также будешь голоден. Ты будешь так голоден, что сойдешь с ума. Всё, что тебе будет нужно, это найти что-нибудь поесть - что-нибудь с бьющимся сердцем. И в тот момент, когда ты почувствуешь вкус свежей крови, ты не сможешь остановиться. - Но ты… - Хёнджину пришлось замолчать и сглотнуть, прежде чем добавить шепотом: - Ты можешь остановиться. - Я могу, - подтвердил Минхо. - В те первые несколько дней после того, как я обратился, я, вероятно, убил бы половину персонала, если бы они всё ещё были рядом. Думаю, я осушил всех крыс в подвале и столько кроликов и оленей, сколько смог поймать. Даже этого было недостаточно, но мне хватило, чтобы прийти в себя. - Так ты говоришь, что есть вероятность, что я не смогу себя контролировать? Что я просто сойду с ума от жажды крови? - Первые сорок восемь часов очень важны, - подтвердил Минхо. - Это определяет, каким вампиром ты будешь всю оставшуюся жизнь. - Так что, если что-то пойдет не так… тогда я буду как вампир, который обратил тебя? - Хёнджин попытался свернуться клубочком. Убийцей? - Я не позволю этому случиться, - ответил Минхо, сжимая руки Хёнджина. - Я буду с тобой на каждом этапе пути, если ты решишь пройти через это. Я позабочусь о том, чтобы ты не превратился в нечто подобное. Хёнджин кивнул, хотя всё ещё был очень бледен. Он снова сглотнул, переваривая всё, что сказал Минхо. - Что ещё? - спросил он через мгновение. - После этого тебе нужно будет есть только каждые несколько месяцев, - сказал Минхо. - Ты будешь в основном такими же, за некоторыми исключениями. Ты не сможешь напиться. Ты не сможешь ощущать тепло так часто - ты всё равно сможешь чувствовать его в некоторые моменты, но не всегда. Твоё тело на самом деле не переваривает пищу. Ты всё ещё сможешь есть, чтобы насладиться ею, но она не наполнит тебя также, как кровь. Ты не сможешь смотреть на себя в зеркало или слишком долго находиться на солнце. Ты не сможешь пойти в церковь или войти в чужой дом без приглашения. Иногда, если почувствуешь запах свежей крови, ты не сможешь себя контролировать. И конечно… только серебро, святая вода, чеснок, огонь и деревянные колья смогут навредить тебе. В остальном ты никогда не постареешь и будешь жить вечно. Хёнджин глубоко вздохнул и медленно кивнул. - Я понимаю, если тебе нужно время, чтобы подумать, - кивнул Минхо. - Это ведь навсегда. После этого ты не сможешь вернуться. Я не хочу, чтобы ты отнесся к этому легкомысленно. - Я уже думал об этом, - сказал Хёнджин. Он крепче сжал руки Минхо. - Я хочу сделать это. Я хочу, чтобы ты обратил меня, Минхо. Я доверяю тебе и знаю, что ты будешь со мной». Его глаза наполнились слезами. «Я просто хотел бы, чтобы кто-нибудь был рядом с тобой, когда ты обратился. Я компенсирую это тебе и позабочусь о том, чтобы кто-то был с тобой всю оставшуюся жизнь. Я буду рядом с тобой. Минхо вздохнул: - Я всё же думаю, что ещё слишком рано. Я думаю, тебе стоит подумать об этом больше. Эта ссора была лишь одной из многих предстоящих ссор. Сможешь ли ты справляться с подобными ссорами между нами вечно? Хёнджин нахмурился. - И, если подумать, мы даже не знаем друг друга долго, - добавил Минхо. - Мы знакомы всего пару месяцев, а не целый год! Может, нам стоит подождать, пока ... Хёнджин покачал головой: - Мы не ошибаемся, Минхо. Я чувствую это. Нам суждено быть вместе. Минхо скривился: - Это звучит так наивно, Хёнджин. - Это не так! - настаивал Хёнджин. - Это не так Минхо, это не… - он замолчал, его глаза снова наполнились слезами. Он уставился на их переплетенные пальцы. - Подожди, - произнес Минхо. - Если через пару месяцев ты всё ещё будешь также уверен… мы сможем поговорить об этом снова. - Как долго продлятся эти «пара месяцев». Минхо пожал плечами: - Шесть? Плечи Хёнджина резко упали. - По крайней мере, пока мы не будем знакомы в течение года, - тихо добавил Минхо, - пожалуйста. Хёнджина это не обрадовало, но он вздохнул и ответил: - Хорошо. - Спасибо. Они сидели молча, глядя на свои руки. Минхо рассеянно начал выводить круги по тыльной стороне ладони Хёнджина. Хёнджин не отстранился, поэтому Минхо решил, что ему нравилось это ощущение. А Минхо точно знал, что ему нравится мягкость кожи Хёнджина. Он знал, что должен что-то сделать, чтобы снять напряжение. Что он должен улыбнуться, встать и спросить, голоден ли Хёнджин, и двигаться дальше, как будто ничего не произошло. Что они должны вернуться к тому, что было раньше. Но всё не вернулось бы к тому, как было раньше. По крайней мере, не надолго, если вернулось бы вообще. Минхо не мог не задаться вопросом, действительно ли это было для них началом конца. Его сердце заболело и пропустило удар при этой мысли. Однако в глубине души он всегда знал, что именно он оттолкнет Хёнджина. Ему было лучше одному… * Мастихин - Специальный инструмент, использующийся в масляной живописи для смешивания или удаления не засохших остатков красок, очистки палитры или нанесения густой краски на холст. Мастихин также называют художественным шпателем