Часть 10
14 мая 2021 г., 20:57
Просто снесите ему кто-нибудь башку, она такая тяжелая и бесполезная, что покатится с его плеч на огромной скорости. Поцеловать Грейнджер? Серьезно? Это получилось спонтанно. Он успокаивал себя этим. Ну, и тем, что она сама полезла, Драко пытался ее вразумить. Оскорбления она перестала замечать, поэтому он почти вежливо спросил, зачем она это делает. О, Салазар, лучше бы молчала! Проверяла? Серьезно? А проверить голову в больничном крыле, ты не хотела?
Он не знал, что сделал. Не знал, что это значило, и не хотел анализировать. Он злился, что потерял контроль. Уже почти был готов остановиться, но заучка снова все подорвала, зажгла чертову спичку. Кто просил тебя об этом? Надо успокоиться.
Вдох, выдох. Вот так, спокойнее.
Ненавижу!
Я ненавижу тебя за то, что ты:
Наглая, смелая до тупости, вечно везде лезешь, никогда не спрашиваешь разрешения, портишь все планы!
«Ненавижу» — тихо пробурчал Драко и оглянулся по сторонам, как вор. Мысли и правда слишком преступные для Слизеринца.
Он знал, куда ему сейчас нужно. Идёт, почти срываясь на бег. Грязнокровка должна быть довольна, что неосознанно подкинула идею, впервые за полугодие, сосредоточив его внимание на уроке. Жидкая смерть? Это то, что нужно! Гораздо лучше проклятого артефакта, ведь профессор не будет мучиться, а просто умрет. Как-будто быстро заснет. Как вовремя Снейп стал давать дельные вещи!
Он влетел в кабинет Слизнорта. Старик отдыхает от похмелья - кто этого не понял? А значит у Драко есть время, чтобы провести небольшой эксперимент. В своей манере он резко разрезал воздух палочкой - готовил рабочее место. Ингредиенты перемещались в воздухе, котёл устанавливался и заполнялся водой. Ему нравился порядок и скорость. Он в целом всегда ценил эти характеристики. Кроме, как в сексе. Черт! Дремоносный боб смачно шмякнулся на пол. Любые заклинания теряют силу, если маг отвлекается. А как ему не отвлекаться? Ведь перед глазами опять растрепанная, испуганная Грейнджер со своими красными губами, прижатая к колонне. Салазар, как хорошо, что окклюменция не под силу большинству волшебников школы. Иначе к нему было бы еще больше вопросов. Он тряхнул головой, отгоняя прилипчивые мысли. Хотя вряд ли он забудет в ближайшее время. Это просто поцелуй. Ты захотел и сделал все, как хочется. Этого больше не повторится.
Снова поднял палочку и притянул к себе учебник. Отлично! Предметы снова закрутились вокруг него. Так, что тут у нас?
Настойка полыни, дремоносные бобы, корни валерианы и асфоделя. За дело. Он занес нож над бобом и проткнул его так, будто все его проблемы можно было стереть уничтожением плода.
***
— Гарри! — Гермиона бежала к задумчивому другу, спускающемуся из спальни гриффиндорцев. Последнее время он как-будто избегал ее. Общался, но не рассказывал про последнюю встречу с Дамблдором, про таинственный учебник, о котором ей говорила Джинни. — Да? — Гарри едва оторвал голову от ветхого издания. Гермиона ухмыльнулась. Ну когда он еще был так погружен хоть в какую-нибудь в книгу? — Пойдем вместе на завтрак? — она никогда не спрашивала, но сейчас явно какой-то особенный случай, ведь чувство, что что-то не так, горело синим пламенем. Чуть улыбнулся и пожал плечами в ответ. Не против. Окей. Убрал книжку в сумку. — Как жизнь? — спросил Гарри. Единственное, о чем они успели поговорить с той субботы — это о том, что естественно, зелье оказалось фальшивкой. Гермиона тогда очень правдоподобно сыграла, что не сомневалась в этом. Она была благодарна Гарри, что тот доказал классу. Иначе змеи бы уже завязали вокруг ее шеи крепкий узел из шуток и издевательств. Сейчас же единственной ее проблемой были друзья. Подтвердить доверие. Убедиться, что все под контролем. — У меня все отлично, а как твоя последняя встреча с Дамблдором? — спросила она, заглядывая ему в глаза. По шумным лестницам спускался весь Хогвартс, стекался вниз на воскресный завтрак. — Он попросил меня достать воспоминание Слизнорта. — Гарри смотрел себе под ноги и хмурил брови, не обращал внимание на беспокойство подруги. Но после продолжительной паузы с ее стороны, все-таки поднял взгляд. — Что за воспоминание? — Гермиона неосознанно схватила друга за руку. — Волдеморт спрашивал у него про темное заклинание, которое он нашел в книге из особой секции. Слизнорт что-то рассказал. Но потом изменил свое воспоминание, чтобы никто не узнал! — прошептал Гарри, подходя ближе. Гермиона нервно озиралась по сторонам. — Изменить воспоминание? Мерлин, должно быть это очень опасная магия! — возмутилась она, приподняв брови. Он лишь слегка кивнул. — Гарри, я сегодня же получу разрешение на посещение особой секции от Макгонагалл! Я могу поискать то, что тебе нужно. — Гермиона смотрела прямо в глаза в надежде увидеть того благодарного друга. Гарри всегда говорил, что без нее он бы не справился или что-то в этом роде. Обычно она не придавала этому значение, сейчас же ей хотелось услышать эти слова больше всего на свете. Но Поттер был сдержан. — Спасибо. — мягко кивнул и продолжил идти, как ни в чем не бывало. Мерлин, что происходит?***
.…. Вечером она быстро переоделась в удобную одежду, набила сумку перьями и отправилась в библиотеку. Гарри был на тренировке. Рон же возвращался откуда-то с улицы. Его губы были покрасневшими и пухлыми, прямо как у Гермионы несколько дней назад. Черт. Снова. Она ускорилась, чтобы рыжий не попытался с ней заговорить. Ведь она будет пялиться и вспоминать, как холодный камень упирался ей в лопатки, а холодные руки держали ее подбородок, притягивая ближе. У Малфоя и мрамора была одна температура. Другое дело — губы. Гораздо теплее. Стоп. Стоять. Хватит! Она сцепила руки на груди и понеслась по пустым коридорам. Мерлин, ты — идиотка! Дело не в Малфое, а в том, что с Роном вы не особо контактируете, а Гарри и вовсе смотрит с подозрением. Ты теряешь самое лучшее, что у тебя есть! Очнись! Она выдохнула только перед громадной дверью библиотеки. Хоть бы в книгах найти покой. Выписав десяток заклинаний, она захлопнула очередной тяжеленный том. Было глубоко за полночь, а значит ее не выгнали только потому что не заметили. Но оставаться дальше бессмысленно. Мозг уже перестал воспринимать информацию. Пора ложиться спать. Она разложила книги по полкам. В особой секции нельзя притягивать и раскладывать предметы магией. Секрет был в том, что она находилась за аркой обычного зала библиотеки, но вот сам вход был непростым. Чтобы увидеть и зайти в арку нужно было назвать пароль - заклинание, который менялся каждый день. Это древние защитные чары. Любой ученик, воспользовавшись магией на территории секции, становился персоной нон грата. Арка больше не пускала его, даже с кодом. Гермиона вышла из секции и волшебный проем мгновенно исчез. Она едва сдерживала зевки, когда тяжело поднималась по ступеням. На стенах замка появились праздничные украшения, а она даже не заметила этого. Приближающееся рождество. Праздники, каникулы. Она оторвала взгляд от колокольчиков и пошла дальше. Вдруг из-за поворота кто-то выбежал. Только когда незнакомец попал под луч от настенных свечей, Гермиона смогла опознать. Прямо к ней, подобно ветру бежал Гарри. Он был белее любого пергамента. В глазах паника, как на третьем курсе, когда впервые встретил дементора. Как-будто бежал от чего-то, настолько же неизвестного и жуткого. Сон, как рукой сняло. Она сделал несколько неуверенных шагов навстречу. — Рона отравили, пожалуйста пойдем — он схватил шокированную девушку за руку и потащил за собой. Она еле успевала переставлять ноги. — Подожди, Гарри, — она задыхалась от быстрого бега, сердце колотилось как бешеное. — Что произошло? — они бежали в сторону больничного крыла, а значит Рон жив. Наверное, жив? Кто его отравил? Это что-то серьезное? Они вбежали в темное больничное крыло, во всем зале горела только одна свеча. Было легко догадаться возле чьей кровати. Когда Гермиона оказалась возле постели Рона, то неосознанно прикрыла рот рукой. Он был страшно бледен. Лицо, плечи покрывали крупные капли пота, как-будто он бился в предсмертной агонии и только сейчас обрел покой. Единственное, по чему можно было понять, что он жив — это дыхание. Его грудь мерно вздымалась и опускалась. Рон дышал, а значит был жив. Слезинки против воли выпрыгнули из глаза гриффиндорки. Гарри мягко положил руку ей на плечи, притягивая в объятия. Она простит ему все. Она больше не будет. Их ссора — это большая глупость, учитывая в какое опасное время они живут. Нужно ценить каждый момент рядом с любимыми людьми. — Прости меня, Гарри — сдерживать слезы уже было бесполезно. Он не ответил, но сжал ее плечи в руках чуть сильнее. Прости за ложь, прости за то, что не могу рассказать, прости за то, что заставляю сомневаться. В ту ночь они сидели в больничном крыле до того, как небо начало светать. Гарри рассказал о произошедшем. Рон наелся отравленных любовным напитком котелков, друг повел его к Слизнорту. Тот освободил от чар и предложил отметить несчастную любовь медовухой. В алкоголе был яд — зелье смерти. Но, как выразился Слизнорт, «далекое от идеала». Оно убивало гораздо медленнее обычного, Гарри успел спасти Рона. Он говорил ей без передышки, как-будто молчал слишком долго. А затем сказал то, о чем Гермиона думала, но боялась признать. — Ты можешь со мной не согласиться. Но, мне кажется, Слизнорта хотел убить Малфой, — он поднял глаза, которые до этого момента изучали собственные руки, — По поручению Волдеморта. — Гермиона думала, что истратила весь свой запас слез, но в этот момент захотелось заплакать снова. Зачем она ему поверила? Гарри смотрел на нее и она вспомнила, что не дала никакого ответа. — Да, да, да, ты прав, я тоже так думаю — она сжала губы, чтобы сдержать слезы и притупить боль внутренней обиды. Гарри выдохнул. — Слава Годрику! — он поднялся с противоположной койки и пересел ближе к ней — Я уже начал думать, что ты правда веришь в то, что он — не пожиратель смерти. — Гермиона хотела что-то спросить, но решила не говорить ничего. Последнее время все беды в ее дурацком рте, чем меньше она будет его открывать, тем меньше проблем будет в жизни. Нужно делать то, что правильно, а не изображать из себя спасительницу павших. Завтра. Она подумает об этом завтра. Это был чертовски длинный день, который должен закончиться, иначе она просто не выдержит.***
Вдоль стекла невыносимо жужжали мухи, но даже этот звук по степени скучности не сравнится с уроком Бинса. Гермиона не любила его за то, что он никогда не вовлекал в предмет — книги по волшебной истории были жутко интересными, а вот удушающий своей деревянностью голос профессора — нет. Но это не мешало всегда получать «превосходно». Если бы она была преподавателем, то сделала бы собственный курс гораздо интереснее. Через минуту звонок и она уже собрала свои вещи в сумку и едва держалась на месте. Гарри, сидящий по соседству слегка кивнул. Пыльный том на преподавательской стойке захлопнулся и они подорвались. Гермиона почувствовала себя ребенком. Именно так, наперегонки они бежали по замку к Рону в больничное крыло, когда его укусил Сириус. Или убегали от Филча на первом курсе. Она едва сдерживалась, чтобы не захохотать от восторга. Это почти полет. Такая свобода от всего. Просто бегут, как дети, несмотря на все передряги. Но хорошее настроение прошло едва они только зашли в больничное крыло. Она плюхнулась на соседнюю от Рона койку и кинула сумку на стул. Гарри, увидев друга, пошел допрашивать главную целительницу Хогвартса. Она обещала, что он будет уже в сознании. Он спал больше суток! «Я себе не прощу, если с тобой что-нибудь случится» — подумала девушка и поправила одеяло больного. — Рон? — Гермиона следила, как рыжий приоткрыл глаза, — Гарри, очнулся! Скорее! — она подорвалась на месте, но друг уже услышал и поспешил к койке. — Что за черт? — тяжело закряхтел Уизли, открывая глаза и щурясь от солнечного света. — Да, не побрился, но я думал мне идет, зачем сразу обзываться? — Гарри задумчиво провел рукой по щетине и в следующую секунду улыбнулся и протянул руку — С возвращением! — Рон схватился и слегка приподнялся, оглядывая помещение вокруг. — Честно говоря, я почти ничего не помню, — он почесал голову так, как делает это всегда. Гермиона улыбнулась, это был тот жест, который лучше всего характеризовал друга, по которому она скучала все эти дни. — Ты больше не обижаешься на меня? — он заметил ее настроение и улыбнулся в ответ. — Я бы хотел поговорить — закончив фразу, рыжий посмотрел на Гарри. Но тот понял все без слов, лишь ухмыльнулся и поспешил к выходу. — Послушай, это все совершенно не важно, я очень рада, что ты здоров, — она тараторила, стараясь быстрее замять дурацкий конфликт, — вся эта ситуация не стоит абсолютно ничего! — он схватил руку девушки, лежащую на одеяле, и она замолчала. — Я все знаю, Гермиона — это признание выбило из колеи. Знает? Даже страшно представить, что именно, — И я хотел сказать, что я тоже. — Рон странно смотрел на нее исподлобья, как провинившийся ребенок, ожидающий наказание от матери. — Ты тоже? — неуверенно переспросила Грейнджер. — Да, я влюблен в тебя с четвертого курса, но ты никогда не давала «зеленый свет», я не думал, что могу даже надеяться, — он стыдливо опустил глаза и сжал ее руку крепче — Поэтому Фред и Джордж сказали попробовать с Лавандой, чтобы посмотреть на твою реакцию. — — На мою реакцию? — снова переспросила, в уме соединяя паззлы странного поведения парня. Пресвятой Годрик. . Она начинала вскипать и это было заметно невооруженным взглядом. — Ну, я увидел, что ты ревнуешь и сразу все понял. Прости за это! — — Рональд! — Гермиона возмущенно вытащила свою руку из его и встала. Она едва держалась, чтобы не кричать сильнее. Ведь он только проснулся после комы. Но как-бы она себя ни успокаивала, жрущая злость не проходила. Что он устроил! — Прости, прости, я не знал, как признаться! — он замахал руками, защищаясь. — Рональд Уизли, и ты решил устроить этот цирк с Лавандой? — от наглости перехватывало дыхание. Неужели Рон считает свой поступок нормальным и даже романтичным? — Гермиона! — она только топнула ногой в ответ. Зла не хватает! И он еще и ожидал другой реакции? — Гермиона, ты пойдешь со мной на бал? Пожалуйста! — он смотрел на нее снизу вверх и выглядел таким напуганным. — Нет! — громче, чем собиралась. Будь она на его месте, точно бы расстроилась. Но, к черту, он явно не думал о ее чувствах, когда целовался с Лавандой, почему тогда она должна заботиться? — Пожалуйста, я все исправлю! — он приподнялся с кровати, замечая что она начала пятиться. На крики пришел Гарри. — Ребят, у вас всё нормально? — он удивленно смотрел на развернувшуюся сцену — сердитая Грейнджер со скрещенными на груди руками и бледный Рон, пытающийся встать с постели. — Гарри, твой друг — идиот, ты знаешь? — Поттер ухмыльнулся. И Гермиона осознала произошедшее с еще одной стороны. — Ах, значит ты знаешь! — она повернулась к нему и подошла ближе — Давай, соври, что нет — — Он не сразу посвятил меня в свой план, клянусь, иначе бы я сказал, что идея — говно. — он отступал назад, выдвигая руки вперед в защиту. Как-будто она могла ударить его. Хотя, могла. — Черт возьми! Что за идиотизм — она топнула ногой еще раз и уже хотела уйти, но Рон, которому все-таки удалось встать, притянул ее за руки. — Пожалуйста, не сердись, Я — полный идиот, — он положил лоб ей на плечи и замер. — Прошу тебя, давай пойдем на бал вместе! Я больше ничего не испорчу, обещаю — она боялась развернуться, ведь он стоял впритык к ее спине. Чувствовалось совершенно не как обычно. Рон и раньше крепко обнимал ее, но только сейчас это было настолько не дружеское близко. — Посмотрим, — она ловко вынырнула из кольца его рук и отошла. Он смущенно улыбался. — Не скалься, я еще не простила тебе твою выходку! — она слегка толкнула Рона в плечо. Гарри уже откровенно смеялся. — Годрик милостивый, неужели вы наконец-то помирились! — он улыбнулся и притянул друзей за плечи к себе. Она легко поддалась, утыкаясь носом в темные волосы. Несмотря на явную глупость поступка Рона, на сердце Гермионы впервые за долгое время было спокойно. Она со всем разберется, ведь друзья снова с ней. А с этим странным чувством еще можно что-то сделать.***
… Что такое ко второму уроку? Для Рона Уизли — это лишний час блаженного сна. Никто точно не знал, сколько может проспать рыжий, если не будить. Весь день? Неделю? Всю жизнь? Но если с утра есть возможность спать, он ей воспользуется. Для Гарри Поттера, с недавних времен, лишний свободный час с утра — это чтение таинственного учебника по зельеварению. Все были обеспокоены его помешанностью на нем. Джинни, которая часто проводила время в комнате парней, говорила, что он даже спит с учебником под подушкой. Гарри не спускал с книги глаз и час тишины позволил ему погрузиться с головой в чтение. Для Драко Малфоя, ко второму уроку, означало — побродить в одиночестве возле черного озера. Гермиона узнала об этом случайно. Точно, никакой слежки! Она за ним не следила, не следит и следить не собирается. Так получилось, она сидела над конспектом за столом в башне для девочек, и обронив случайный взгляд на вид за окном, увидела. Черное пальто, жесткая походка, белесая голова. Она не могла ошибаться. Аристократ отправился на свой королевский променад в царском одиночестве. Растерял свиту по дороге. Хотя его группа поддержки в этом году точно поредела: слизеринцы больше не скакали возле него верными собаками. Предпочитали компанию более лёгких однокурсников — без проблем и скошенных от вечного недовольства бровей на переносице. Она одним махом натянула вязанную водолазку и влезла в джинсы. Палочку убрала во внутреннее углубление зимней мантии, накинула ее на плечи и выскочила из комнаты девочек. Легкие снежинки кружили вокруг головы, когда она бежала к озеру. Обещала себе все выяснить? Выполняй. Как бы не хотелось сейчас просто насладиться редким моментом спокойствия в душе. Придётся съесть пуд отборного дерьма от Малфоя, но узнать в чем дело. — Малфой! — она прозвучала даже более грозно, чем хотелось. Темная фигура напротив озера медленно обернулась. — Чего? — недовольная мина, но не агрессивный выпад. Он не рад видеть ее, но и не зол. Пока. — Кого на этот раз ты собирался убить? — он ухмыльнулся, как-будто она глупо пошутила. — Заучку с Гриффиндора, возможно вы знакомы, ее имя начинается на Г и заканчивается на ермиона везде суёт свой нос Грейнджер. — шутил, но не смеялся. Единственная возможность докопаться до истины — вывести его. К сожалению, другого пути нет, ключ к правдам Драко Малфоя лежит через острые шипы эмоций, которые могут вскрыть нерадивого путника, если он будет отвлекаться. — Малфой, я знаю про отравленную медовуху. И что-то мне подсказывает, что дерьмовое зелье смерти влил в неё именно ты! — — Разуй глаза, Грейнджер, вся школа знает про отравленную медовуху. — отвернулся обратно к воде. Герой третьесортной драмы — печальный и безэмоциональный. — Но ещё я знаю, что это твоих рук дело! Вот об этом школа пока не знает! — говорить, пока нужный эффект не будет достигнут. Годрик, откуда она так хорошо его знает? — И что ты сделаешь? Доложишь на меня Дамблдору? Какие доказательства у тебя есть, Грейнджер? — он изогнул свою бровь в кривой усмешке, наблюдая за изменениями на ее лице. Да, подтверждений у неё не было, но она не собиралась показывать виду. Единственное свидетельство — это проклятие Кэти. Но она так долго скрывала эту тайну, что она уже почти стала ее. Мерлин, а вдруг она уже соучастница? — Малфой, ты — не пожиратель. — он снова ухмыльнулся, видимо почувствовал, как дрогнул голос - у неё ничего на него не было. — В таком случае ты можешь валить отсюда, — она заметила, что он опять изогнул свой чертов рот в этой отвратительной гримасе. Лицо тотального контроля, обратный эффект. — Я знаю, что самое худшее, что ты можешь сделать - это снова открыть свой грязный рот и сказать что-то плохое, но.. — она хотела сказать ему что-то такое, чтобы получить другое лицо. Злое, недовольное, грустное. Какое угодно. Но он прервал её. — Мой рот не показался тебе таким грязным, когда ты полезла на меня, верно, Грейнджер? — она своего добилась. Теперь он действительно смотрел иначе. Самодовольно. — Тихо! — вроде в округе никого, но упаси Годрик, чтобы это хоть кто-то услышал! — Тихо? Если я захочу, то об этом узнают все. По тебе это ударит сильнее, Грейнджер. — в глазах переключили лампочку, и зажегся недобрый огонек — Я всего лишь перетерпел твой больной приступ, а вот ты даже забыла о своём конопатом парне и шрамированном друге. Как думаешь, они будут в восторге, когда узнают об этом? — — Мои друзья все поймут, когда я объясню им. Я просто проверяла, черт возьми! — она на секунду задумалась а затем выше подняла подбородок — Не изображай, что ты нет! — — С ума сошла? Мне не нужно ничего проверять, чтобы знать, что я ненавижу тебя! — — Ха-ха, поэтому решил проверить лучше, а? — он на секунду замолк, перестав выдавать ответы со скоростью света. Этим надо было пользоваться. — Малфой, я молчу о произошедшем с Кэти потому, что обещала, но про другие твои проступки я буду кричать во все горло, если узнаю. — ей хотелось поставить этим грозную точку. Но лед уже тронулся, он разозлился и сделал большой шаг вперед, не отрывая взгляда от её глаз. — Грейнджер, ты кажется не поняла, — почти нежно произнес он, скривив лицо в подобии улыбки, — если толкнёшь меня с обрыва, то полетишь со мной, ясно? Я сделаю максимум, чтобы ты попала в ту же канаву. Уверен, без окружения дружков, ты будешь намного сговорчивее — это даже не было угрозой. Она поняла по его взгляду. Это было чистой правдой. Он не сотрет ее с лица земли, не убьет друзей, он прихватит ее с собой в ад, чтобы она потеряла все, что у нее есть. Как потерял он. Малфой уже уходил, когда она крикнула. — Никогда не приближайся ко мне, ясно? — на ветру волосы развевались и хлопали по щекам. Снежинки почему-то перестали быть дружелюбными, как-будто она разозлила их холодного короля и как дурочка осталась в его ледяном замке. Что же происходит? Как она с этим справится? Ужасно захотелось сесть к камину в гостиной Гриффиндора, выпить горячий шоколад, надеть свитер Миссис Уизли. Потеряв точку Малфоя из вида, она тоже направилась к замку. Только оказавшись в родных стенах, она почувствовала себя комфортнее. Старшекурсники уже вовсю толпились на первом, разбредаясь по аудиториям. Гермиона хотела быстро ускользнуть наверх, чтобы переодеться, но ее внимание привлек высокий голос Лаванды, звучащий где-то в толпе. Она пробежалась взглядом и нашла блондинку у стены. Она стояла с Парвати и громко смеялась. «Ну, конечно, мы пойдем на бал вместе, дорогая! Мы встречаемся уже месяц!» — она ухмыльнулась подруге и вытащила из горловины водолазки крошечный кулон. «Видишь, Р+Л, это он подарил!» — Гермиона неосознанно скривилась. Рон подарил ей кулон? Она бы поверила, если бы украшение было из категории "подарки, которые Рону не нужны", но сердечко, точно нет. Зачем она слушает эти бредни? Подслушивать однокурсниц — стыд, пора закругляться. Это было только из любопытства. «А что же Грейнджер?» — ехидно спросила Парвати. Гермиона остановилась, услышав свое имя. «Они всего лишь друзья,» — ухмыльнулась Браун, — «Я нравлюсь ему как девушка, а не как книжная полка, у которой можно списать домашку» — Парвати захохотала от удачного сравнения, а Гермиона неосознанно сжала кулаки. Так уверена в его чувствах, Лаванда? Что же посмотрим, что из этого выйдет. Сегодня после учебы Рон расставит все точки в ваших отношениях, ведь Гермиона примет приглашение. Тогда посмотрим, кто останется книжной полкой. Она пошла по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки разом.***
Вечером она занялась планом мести. С того самого случайно подслушанного диалога в коридоре, она была уверена, что все пойдет, как по маслу — она согласится пойти с Роном, он сразу же подхватит ее на руки и закружит от радости. Но самое главное, тут же сообщит Лаванде. Отвергнет ее любовь и признается, что именно «книжная полка» — его девушка. Обидное сравнение задело. Но видимо Гермиона слишком романтизировала чувства своего друга. Ведь Рон все еще был Роном. А кем же еще? — Черт, она обидится наверное, можешь поговорить с ней сама? — он сидел в гостиной и пытался вчитаться в рецепт от Мадам Помфри, когда Гермиона сообщила ему радостную новость и попросила объясниться с Браун. — Рон, Лаванда считает, что вы идете вместе, потому что вы — пара! При чем тут я? — она сложила руки на груди и не могла скрыть своего разочарования. — Ну, я говорил ей, что мы пойдем вместе, но это было до вчера! — он оторвался от листка и протянул рецепт ей — Помоги пожалуйста, я ничего не понимаю, сколько капель в сутки? — Гермиона резко выхватила бумажку. — Зачем же ты звал меня, если уже пригласил Лаванду? — выпалила она, едва сдерживаясь, чтобы не смять рецепт в руках. Он неуверенно протянул ладонь, в странной попытке спасти назначения врача. И ничего не сказал. Мерлин, он ничего не собирается ей говорить. Он не будет говорить Лаванде, потому что трусит. — Здесь написано пять капель в сутки после последнего приема пищи, а внизу пометка: Я не пойду с тобой на бал, — она смяла листок, бросила на диван рядом с ним и убежала в башню для девочек. Только оказавшись в комнате, Гермиона выдохнула. Обида захлестывала. Когда-нибудь все будет так, как она того хочет? Или придется всю жизнь мириться с тем, что все вечно наполовину? Наполовину пригласили на бал, наполовину признались в любви, наполовину раскрыла виновника всех преступлений. Ей хотелось, чтобы что-то хорошее случилось именно целиком. Без всяких недо.
