"Я вернусь..."

Август 1942, побережье Нормандии Перестрелка с немецким конвоем взорвала тихую августовскую ночь над Ла-Маншем. — Что за чертовщина? — прошептал молодой капрал Мэлоун, одной рукой сжимая винтовку, другой — жетон на шее. — Попались, как новобранцы, — пробурчал майор Ньютон, вглядываясь во вспышки над водой и отблески на побережье. — Вот именно! — согласился лейтенант О’Брайди. — Разведка сработала ни к чёрту! Радиомолчание держали, собаки! Вот и попались. — Какими фейерверками нас встречают, — невольно залюбовавшись «световым представлением», заметил Мэлоун. Затем мотнул головой, собравшись выпрыгивать из десантной баржи, и, оглядев бойцов, горько пошутил: — Ну что, парни, займём места в партере? — Хорош трепаться! — осадил его О’Брайди. — Накликаешь ещё бо́льшую беду. Вон уже самолёты подняли! Притихший Мэлоун хмыкнул, пожал плечами и стал вглядываться в туман, где всё чётче вырисовывался берег Франции. — Придётся высадиться в воду, девочки! — рявкнул Ньютон. — Не замочите туфельки. Вам ещё вальс танцевать, — пошутил он, делая знак десанту приготовиться. Вскоре капрал Мэлоун вместе со всеми оказался в воде, идя к призрачному берегу, где факелами то тут, то там вспыхивали «Черчили», а мрачное небо прорезали ловкие истребители «Люфтваффе». Не такой «горячий приём» ожидали штурмовики Дьеппа. Тёмная полоска суши в предрассветной полумгле дрожала от ярости взрывов. Очередной выстрел оглушил, рядом с баржей ухнул снаряд, взметнул чёрную воду, разнёс нескольких солдат в клочья. Капрал сглотнул, инстинктивно увернулся от кровавого фонтана и снова устремил взгляд на берег. Тёмно-серая полоса за водами пролива вспыхивала искрами выстрелов, в воду грохались снаряды, унося одну за другой жизни канадцев и британцев. И вот уже майор Ньютон никогда не ступит на французский берег… И лейтенант О’Брайди… — Мы должны дойти! — крикнул Мэлоун, взяв командование на себя. — Вперёд, парни! Дойдём до берега! Мы должны!.. Крепко сложенный темноволосый капрал сверкнул небесно-голубыми глазами, ступил на мокрый песок, воодушевляя почти отчаявшихся товарищей. Меткий выстрел немецкого офицера оборвал этот клич. Всё смешалось: полыхающие танки, крики раненых, свист пуль, грохот снарядов, самолёты в небе… До Дьеппа капрал Мэлоун так и не дошёл. Зато застреливший его немец унёс с собой в портовый городок жетон канадца. «Капрал Кристиан Райан Мэлоун, Королевский Канадский полк» — гласила гравировка. На обороте железки не особо аккуратно, но с видимой любовью было нацарапано «Джо и Крис. Я вернусь!» — Не в этой жизни, — усмехнулся немец, пряча жетон в нагрудный карман. — А в этой твоя Джо тебя не дождётся, — и удивился, что девушку, а может, даже жену парня зовут так странно. Он не заметил, что один из пленных, юный британский коммандос, будто вздрогнул, едва коснувшись своего жетона на груди. Знал бы германский офицер, что у светловолосого лопоухого парня была отгадка: жетон англичанина с гравировкой «Рядовой Джордж Марк Рэнсфилд, 3-й батальон коммандос» с одной стороны и любовно нацарапанным «Крис и Джо. Я вернусь!» — с другой. — Я знаю, что вернёшься…— тихонько выдохнул парень, с тоской в зеленоватых глазах глядя на принесённых в жертву людей и технику на пляже. — Я буду ждать.

***

60 лет спустя… Лето 2002 года — Мой дед погиб в сорок втором, — Райан стоял на песке и глядел в спокойные воды Ла-Манша. — Их тогда почти всех положили. Из Королевского Канадского полка мало кто дошёл до берега. Ещё меньше вернулись домой… — Так мой тоже тут застрял, — отозвался Марк. — В плену погиб. Как так вышло, что твой дед — канадец, а ты приехал из Австралии? — Бабка с сыном, моим отцом, после войны перебралась к брату в Новую Зеландию, а потом вышла замуж и уехала в Брисбен, — ответил Райан. Внуки участников одной из самых провальных военных операций Второй мировой войны приехали в маленький французский городок Дьепп по приглашению некой Анны Жюстье. — Кажется, это ваше наследство, — приятная женщина средних лет протянула парням тронутые ржавчиной жетоны на тонких цепочках и пачку копий архивных фотографий. — Дед мой покойный собирал такое. А я нахожу, кому принадлежали эти жетоны, и возвращаю родственникам. Ещё будучи студенткой, Анна заинтересовалась прошлым своего деда, немецкого офицера, сдержавшего «Раттер», но сметённого в «День Д». Переехала на север Франции, стала изучать историю «в полях». До сих пор ей улыбается удача передать весточку от погибших и пропавших без вести родным и близким. — Правда, без мистики не обходится. Слишком похожи родственники на своих предков, погибших здесь, — добавила Анна, заметив, как англичанин и австралиец переглянулись. Будто между ними пробежала искра. Словно, заполучив жетоны дедов, вместе с ними в них заискрило то, что было сильным чувством, лишь однажды опалившим героев бесславного «Юбилея». Парням лет-то столько же, как их дедам тогда! Тридцати даже нету. Анна с привычным напряжением наблюдала за обоими. Здоровенный светловолосый британец с чуть оттопыренными ушами, весь в татуировках, часть из которых красовалась на рельефных бицепсах, словно сошёл с той старой фотографии, которую Жюстье удалось найти в архивах. Казалось, рядовой Рэнсфилд сменил экипировку коммандос на откровенный синглет и простые джинсы, чтобы сквозь годы вернуться за своим. Даже не определив точно цвет глаз рядового Рэнсфилда, она была уверена, что он такой же, как у внука — зелёный. И такой же невозмутимый взгляд, та же квадратная челюсть, та же мощь. «Абсолютная копия деда», — подумалось женщине. Ещё больше её поразило, что внук капрала Мэлоуна смог прилететь во Францию только сейчас, хотя Анна давно переписывалась с парнем. Высокий широкоплечий поджарый брюнет с улыбчивыми голубыми глазами. «Как у деда», — снова отметила про себя женщина, мысленно одев его в форму капрала Королевского Канадского полка. Кристиан Мэлоун, как живой! Налетевший с Ла-Манша порыв ветра заставил её вздрогнуть. Анна взглянула на высокое лазурное небо над безмятежной бирюзовой гладью пролива. Будто встретились два взгляда парней, сидящих перед ней за столиком. Жюстье деликатно отвела глаза, предупредив: — Сегодня ночью не выходите на пляж. Молодые мужчины вопросительно уставились на женщину. — Поверьте, будет лучше для вас, если проведёте ночь в отеле, — предупредила Анна в надежде, что к ней прислушаются. — Можете днём прогуляться по пляжу. А ночью… — Снова мистика? — спросил Марк. — Они приходят за своим, — кивнула Жюстье, поёжившись. — Не все из родственников выдерживают эту встречу, — добавила она, умолчав, что для многих увидеть призраки прошлого не проходят даром. Молодые люди переглянулись, пожали плечами, но вопросов задавать не стали. — Так сходим туда днём, — предложил Марк. — Вот прямо сейчас. — Не вопрос! — согласился Райан. Вскоре парни стояли на пляже, где их деды безуспешно пытались захватить побережье. Обменялись парой фраз, но, казалось, знали друг о друге гораздо больше. Разговорились. Выяснили, что имеют много общих интересов. Даже то, что оба служат морпехами, вызвало взаимный восторг… — Так вот почему я не совсем такой, как все! — заулыбался Райан, переводя небесно-голубой взгляд со своего жетона на Марка. Но побоялся признаться, что его, как и деда, тянет на парней. — Тоже дедушкино наследство! — Ты о том, что сказала Анна про дедовы жетоны? — Рэнсфилд пришпилил австралийца чем-то загадочным в зелёных глазах. Оба затихли, вспомнив слова Жюстье: — С этими жетонами вообще получился мистический детектив. Так сцепились цепочками, что пришлось потрудиться, чтобы распутать. Но самое удивительное другое. На обоих стоят одинаковые имена, как будто кольца возлюбленных, а не солдатские жетоны. — Так в чём же ты не такой, как все? — осторожно поинтересовался Марк. Райан чуть смутился, стал переминаться с ноги на ногу и, отведя взгляд, тихо проговорил: — Поговаривали, что мой дед… разбивал не только девичьи сердца… Марк чуть усмехнулся и осторожно заглянул в глаза Мэлоуна: — Так ведь и я такой же… — Кажется, до меня начинает доходить, о чём говорила Анна, — сказал Райан. — Не могу поверить… — покачал головой британец. — Не верил тому, что писали на форуме потомков воевавших во Второй мировой. А сейчас сам попал так же. И всё равно не верю! — Может, это вовсе и не мистика, — лукаво улыбнулся Мэлоун. — Может, они просто не хотели бросать своих… близких по духу. — Ещё скажи, переселение душ реально! — ответил улыбкой Рэнсфилд. — А почему нет? — вскинул голову тот. — Знаешь, когда я тебя увидел, мне показалось, я знаю тебя много лет. А ведь до сегодняшнего утра даже не подозревал о твоём существовании. И потом… — он осёкся. Мотнул темноволосой головой и развёл руками: — Слишком много совпадений. — Ты мне тоже нравишься, — заявил Марк, притянул к себе Райана за затылок и прижался лбом к лбу австралийца. Обоих как разрядом тока шибануло! Оба резко отстранились, долго смотрели друг другу в глаза, смаргивая пелену. А потом снова коснулись лбами, будто давали какую-то клятву. — Предлагаю сходить выпить, — тихо сказал Марк, не отлепляясь от Мэлоуна. — Согласен, — также тихо ответил Райан, не шелохнувшись. — Кафе на набережной? Марк кивнул. Стоявшее в зените солнце гасло за горизонтом, когда наговорившись в кафе, парни снова вышли на берег. Как будто не сегодня утром увиделись совершенно незнакомые люди, а встретились любовники, чья связь была крепкой и прочной годы, десятилетия… Лежали, прижавшись плечом к плечу, на прогретом за лето песке, смотрели вслед затухающему солнцу и встречали зажигающиеся в небе звёзды. Будто встретились возлюбленные после долгих лет разлуки. — Чего это дамочка так разволновалась, чтобы мы ночью по пляжу не шоркались? — вдруг спросил Марк, неожиданно для себя взяв за руку Райана. — Кажется, она имела в виду, что некоторые не переносят того, что увидели, — отозвался тот и сжал руку Рэнсфилда. Неожиданно всё заволокло густым туманом. Тихий всплеск заставил парней профессионально подскочить на ноги. В серой дымке всплывало на поверхность что-то большое, чёрное. И если бы оба не знали, как выглядит субмарина, то решили бы, что это дельфин. — Что за нахер? — спросил Райан. — Глюки, бро, — Марк кивнул на подпрыгнувший над водной рябью большой шар с наростами. Вскоре стало понятно, что шар, а затем ещё несколько, покачивающиеся на воде — мины времён Второй мировой войны, а то, что оба сначала приняли за дельфина, застрявшего на мелководье, — подлодка. Из тумана на лунной дорожке показался силуэт. Парни профессиональным взглядом определили: морской пехотинец, если бы не его слишком устаревшее обмундирование, каска и очертание карабина. — Ты это тоже видишь? — тихо ткнул в бок Райана Марк. — Кажется, вижу ещё двоих. И их командира, — он кивнул на более крупную фигуру между ещё двумя в чёрном. Затянутое таинственной хмарью небо прорезал луч света, полоснула по ушам сирена, раздался глухой хлопок. В дымке на пляже показались силуэты танков, артиллерийские стволы, забегали тени. Парни прижались спинами, готовые отразить любую атаку, готовые защищать друг друга, Но их, казалось, никто не замечал. Призраки с пляжа палили по выходящим из воды. Тени пришельцев отстреливались под яркие молнии с неба и хлюпанье воды вокруг. — Это то, про что говорила Анна? — спросил Марк. — Скорее всего! — ответил Райан, сильнее вжавшись в спину товарища. — Пиздец это, а не мистика! — гаркнул Рэнсфилд, но позицию не сдал. — Твою ж мать! — Мэлоуна что-то полоснуло по щеке, будто кто-то сорвал с него дедов жетон и поцарапал им. Райан провёл пальцами по горящей скуле и увидел кровь. — Точно пиздец… — Ну мы же просто так не сдадимся? — задорно крикнул Марк. — Хер они нас просто так получат! — отозвался Райан, снова приготовился к обороне. Но вокруг никто не замечал их. Словно они попали в фильм о войне, где никому нет дела до двух парней, так похожих на своих дедов. Вокруг снова свистели пули, взрывалась укрытая туманом вода, в дымке на пляже горели танки. Тени призраков прошлого отстреливались, глухо вскрикивали, исчезали в отсветах луны. Стихло всё так же быстро и неожиданно, как и началось… — Что же это было, чёрт побери? — озадачился Марк, заботливо стерев пальцем капли крови с щеки Райана. — Предупреждение Анны о том, чтобы не ходить на пляж, — ответил тот, совсем не по-дружески прижав к себе англичанина. — Ещё одна поебень произошла. — Знаю, — кивнул Марк. — У меня тоже пропало дедово наследство. Они… — он посмотрел на ставшую безмятежной гладь пролива, где в занимавшийся новый день уходили две тени, унося свои жетоны. — Они взяли своё… — А мы — своё, — Райан заглянул лазурным взглядом в глаза Рэнсфилда и притянул к себе за затылок. Марк выдохнул, улыбнулся и припал лбом ко лбу Мэлоуна. Вернувшись в отель, парни долго не могли поверить в ночное приключение. Лишь вновь разговаривали, искали общее со своими предками, нашли много одинаковых интересов. А затем снова взялись за руки и долго-долго сливались зелёным и небесно-голубым взглядами, задвигая произошедшее ночью на задворки памяти. На следующее утро, обменявшись координатами, они прощались. — Я вернусь, — Райан рискнул робко коснуться губами губ Марка. — Знаю, — ответил тот, обняв Мэлоуна чуть более крепко, чем друга… Апрель, 2003, Ирак, авиабаза Аль-Асад — Я же говорил, что вернусь, — широко улыбнулся австралийский морской пехотинец, обнимая своего британского коллегу. — Я знал, — ответил тот, привычно прижимаясь лбом к лбу парня. — Но не ожидал, что встретимся снова тут. — Не всё же отпуск вместе проводить! — заявил Райан. — Тебя что-то не устроило? — приподнял светлые брови Марк. — Эй, всего один отпуск! — Мэлоун по-мальчишески ткнул его плечом в грудь. …Урвав немного времени перед отбоем, парни сидели, прижавшись друг к другу плечами, и смотрели на звёзды над пустыней. — Как тогда, во Франции… — заговорил Марк. — Угу, — согласился Райан. — Я всё думаю про те жетоны. И надписи. — Я тоже не могу понять, к кому они всё-таки собирались вернуться — к семье или друг к другу… Мэлоун немного помолчал, а потом, глядя на россыпь бриллиантов звёзд по иссиня-чёрному небу, сказал: — Об этом никто так и не узнает… — Да уж. Им предстояло бы сделать сложный выбор, если бы не… — вздохнул Рэнсфилд. — Хорошо, что у нас с тобой не будет таких терзаний. Марк посмотрел на того, кто за год стал ему очень близким и дорогим человеком, кивнул и взял за руку: — В любом случае, я вернусь. — Я знаю, — ответил Райан, сжимая в ответ руку любимого…