"Я вернусь..."

Март 2004, Австралия, Новый Южный Уэльс Райан Мэлоун сидел у окна и смотрел на тёмные силуэты эвкалиптов на фоне яркого заката. Высокие деревья стояли неподвижно, как часовые, охраняя спокойствие равнин, где издавна паслись стада кенгуру, а сейчас миллионы отменных овец приносили огромный доход жителям сурового Нового Южного Уэльса. Времена меняются. Как меняются и люди. Одно не поменялось в душе Райана: его убеждённость, что однажды данное обещание должно исполниться. Ну и что, что ему уже тридцать, а он до сих пор верит в чудо? Однажды же чудо случилось! Их встреча с белобрысым Марком Рэнсфилдом, английским морпехом, как и сам Райан, иначе как чудом нельзя было назвать. Случайная встреча стала началом головокружительного романа. Казалось, парни знали друг друга много лет и наконец-то встретились. И словно заново знакомились. Сначала это были робкие взгляды, несмелые прикосновения к руке, а вскоре чуть более многозначительные улыбки. Затем парней судьба разбросала в разные концы мира, но им хватало просто услышать любимый голос в трубке телефона, достаточно было увидеть не очень качественную фотографию в мессенжере. Постепенно разговоры и фотографии стали более откровенными. И наконец Марк и Райан получили подарок судьбы — обоим выпал отпуск в одно время. Те две недели на крошечном острове в Тихом океане стали самыми лучшими в жизни обоих. Как же они смотрели друг на друга! Глаза Райана как высокое небо словно отражались в глазах Марка, безмятежных и тёплых, как тропический океан. Только там они наконец-то позволили себе обрушить шквал той страсти, что копилась в них все эти несколько месяцев. Какое же оказалось наслаждение делиться своей любовью с Марком и как же было кайфово отдаваться его любви! Прощались в аэропорту, как обычно, молча, притянув друг друга за затылок и касаясь лбами. — До скорого! — вместо привычного «Я вернусь» сказал тогда Марк, глядя на любимого так, что защемило сердце, и потрепал по коротким каштановым волосам на макушке. — До скорого! — ответил тогда Райан, стараясь запечатлеть запах возлюбленного, тепло его дыхания, нежность прикосновений к своей щеке. Обещание вернуться было сказано их сердцами, уверенность в этом произнесена их душами. И где бы теперь они ни были телами, мысленно каждый из них был с другим, просыпался по утрам, думая о другом, и засыпал, словно в объятиях любимого…

***

Апрель, 2003, Ирак Песок взметнулся серовато-жёлтым фонтаном, по бархану пробежала волна пустынного марева в паутинке песчинок. Ещё только начался день, едва взошло солнце, а уже жарит, как в аду! Ещё и в засаду попали! — Твою ж мать! — поджарый лейтенант Мэлоун инстинктивно упал на живот, попутно пристраивая винтовку на крепком плече в пыльно-песочном камуфляже. Краем глаза глянул, кто из взвода рядом, и уставился в перекрестие прицела. — «Олд фелла» им! — прошипел залёгший рядом рядовой. — Бриташки снова как «акульи печеньки» сработали. — Вечно за этими «дэйтами» подчищать надо, — отозвался из-за соседнего бархана другой подчинённый Мэлоуна. Райан чуть улыбнулся. Если его ребята, до сих пор недолюбливающие англичан, как их предки, которые переселились в Австралию пару веков назад, говорят о войсках Её Величества, то… Это означало только одно — Марк Рэнсфилд тоже тут, в этой грёбаной пустыне! — Где этот умник, который затеял пострелушки? — не выдавая своей радости, спросил Райан, выглядывая в прицел стрелка. Одиночные выстрелы были ответом, что стрелявших по морским пехотинцам было несколько. Одного из них Райан всё же поймал в своём прицеле и уложил метким выстрелом прямо там, где пески Месопотамской пустыни обнимали крошечный оазис с вызывающей зеленью. «Как глаза Марка», — с нежностью подумал Райан. Если бы он знал, что на базе, куда они возвращались после ночной вылазки, в небо смотрел его британский коллега и с такой же нежностью вспоминал глаза своего «больше, чем друга». — Не ожидал встретить тебя здесь! — заявил Марк, обнимая Райана. — Я тоже, бро, — он привычно боднул англичанина в лоб. Почувствовал на затылке огромную пятерню. — Давно тут? — Райан утопал в яркой зелени невозмутимого взгляда высокого широкоплечего парня с коротко стриженными светлыми волосами и чуть оттопыренными ушами. — Позавчера перебросили, — ответил Марк, потрепав австралийца по каштановым волосам на затылке. — В конце концов, я же обещал вернуться! Они смотрели друг на друга и улыбались. Так смотрят на человека, который ответил взаимностью на признание в чувствах. На то признание, которое долго не складывалось в слова, а потом долго не могло сорваться с губ. Так улыбаются, встретив хорошего друга на пикнике или на футбольном матче, но никак не на авиабазе, несколько дней захваченной совместными усилиями войск союзников.

***

Март 2004, Австралия, Новый Южный Уэльс Райан сидел неподвижно в своём кресле и смотрел в окно. Заходящее солнце окрасило пустыню в тёмно-розовый с фиолетовыми всполохами цвет, а небо — от густого аметистового на востоке до нежнейшего сочетания голубоватого с прозеленью лайма и почти белой сердцевиной, где драгоценным камнем сверкал солнечный диск, прячась за горизонт. Райан знал, что как только на небе зажгутся первые звёзды, он вернётся. Как обещал. Как они оба обещали друг другу. Райан точно знал, что сначала за окном покажется крупная, крепко сбитая фигура с оттопыренными ушами, потом на стекло ляжет огромная любимая ладонь и сверкнут зеленью любимые глаза, а затем любимый голос скажет: — Я вернулся… Райан улыбался в ответ, махал рукой, вставал со своего кресла и делал шаг навстречу зеленоглазому возлюбленному за окном. Обычно в этот момент Райана что-то отвлекало, чтобы он очнулся от своей мечты. В этот раз его несбыточную мечту вдребезги разбила сестра Кэрри. — Привет! Ты как? — в маленький домик, служивший жилищем овчарам какие-то полсотни лет назад, вихрем ворвалась молодая женщина с пронзительными голубыми глазами и собранными в хвост непослушными каштановыми волосами. — Ещё не сбежал, Кэрри, — попытался изобразить улыбку Райан. — Всё шутишь, — кисло улыбнулась Кэрри. — Ну сколько можно сидеть тут целыми днями? — Меня вывозят на улицу, — ответил молодой мужчина. — Каждый день. «Вывозят…» Как же обидно в тридцать стать беспомощным калекой, о котором должны заботиться, как о младенце или глубоком старике! Как же Райан Мэлоун ненавидел себя за это! — Райан, я уже говорила, чтобы ты переезжал в наш дом, — заявила Кэрри, хлопоча в жилище, подготавливая его к ужину. — Скажи, зачем тебе это всё? — с отчаянием спросил Райан. Кэрри прекратила суетиться и посмотрела на него с укором, с каким смотрят на неразумное дитя, которое не слушается родителей. — Вообще-то ты — мой брат, — женщина даже подбоченилась. — И кроме нас, у тебя и у меня никого нет. Райан вздохнул, сглотнул по горящему горлу и опустил голову. — Только не начинай снова, — Кэрри нагнулась к брату и обняла его. — Пожалуйста! Я понимаю, этот парень много значил для тебя. Но его нет больше, — женщина успокаивающе гладила его по голове. — Райан, научись уже жить без него… — Жить?! — чуть ли не проорал Райан. — Это называешь жизнью?! — он руками показал на свои ноги. — Это не жизнь, сестрёнка! Это жалкое существование, — с обидой и горечью сказал Райан. — И ещё я — никчёмная обуза для твоей семьи. — Вообще-то, ты — тоже моя семья, — упёрлась Кэрри, вставая во весь рост. — И никто, слышь? Никто слова не скажет против того, что ты здесь! Зная упрямый характер сестры, Райан даже спорить не стал. Всё равно бесполезно. По упрямству Кэрри Доэрти, в девичестве Мэлоун, обставила бы любого, самого упёртого, барана во всём Новом Южном Уэльсе! — Так, — заявила Кэрри, чувствуя, что наконец-то добилась своего. — Завтра утром скажу Патрику, чтобы помог перевезти тебя в дом. Кэрри подвезла брата к столу, поставила перед ним тарелку с ароматной бараниной с картошкой, миску салата, выложила свежие булочки и устроилась напротив: — Ну вот скажи, ну почему ты никак не отпустишь прошлое? — Сестрёнка, — вздохнул Райан, — это прошлое не отпускает меня. Он обещал вернуться. И я буду ждать его… Кэрри помотала головой, сделала вид, что поняла, и обняла брата: — Забегу на ночь.

***

Апрель 2003, Ирак Сирена тревоги взорвала терпко пахнущую специями ночь ледяным душем, вырывая парней из дрёмы. — Хоть и ожидаемо, но твою ж мать! — возмутился один из них. — Потом свои порносны досмотришь, — похлопал его по плечу товарищ. — Если смогу донести свою задницу обратно, — весело огрызнулся тот. — Так, хорош ерунду молоть! — крикнул на парней Райан. — Лучше думайте, как свои задницы обратно донести! — Он привычно быстро оделся и вскоре скользил в ночной мгле по лилово-коричневому песку. В голове билась одна мысль: он должен вернуться. Обязан! Он дал обещание Марку. Как тот поклялся ещё вечером. Видимо, у Марка что-то произошло, раз их подняли среди ночи. Похоже, придётся повоевать. За свою любовь Райан был готов на всё. Любить Марка Рэнсфилда было приключением, непредсказуемым и опасным, но захватывающим и красивым. Знать, что это чувство взаимно, означало чувствовать себя свободным от всего и быть уверенным, что принадлежишь только ему одному, взлетать в небеса и утопать в этом прекрасном чувстве на двоих. Ощущать любовь Марка было чудом, делиться с ним своей Райан считал высшей наградой. Эта любовь была яркой и искрящей, как молния, стремительной и завораживающей, словно ураган. Эта любовь походила больше на поединок без победителя и побеждённого. Признаваться в который раз в своих чувствах одними прикосновениями и поцелуями было величайшим наслаждением. Как и принимать такие же искренние признания, тихо кайфовать и слушать биение двух сердец как одного. Чувствовать дыхание Марка, если они где-то торопливо обменивались любовью, или видеть его, возвращающегося после очередной вылазки, было для Райана счастьем. Много раз, уставший и измотанный своими вылазками, по возвращении на базу он видел взволнованное лицо Рэнсфилда, его сияющие глаза и знал, что пока их души туго переплетены вместе, как изредка — тела, ни с одним, ни с другим ничего не случится. В ту ночь от полыхающего зарева боя было светло, почти как днём. Уши закладывало от взрывов, в глазах темнело от вспышек. В висках бился пульс, в мозгу, словно в ускоренном фильме, крутились флэшбеки всей жизни. Что-то полоснуло Райана по бедру, острым копьём пронзило позвоночник, ударило в самую макушку и снесло с ног. В ушах встала звенящая тишина. На миг Мэлоун увидел сверкающие молчаливые звёзды в бесконечном бархатном небе. И вдруг всё стемнело…

***

Март 2004, Австралия, Новый Южный Уэльс Райан всё ещё смотрел в окно. Ночь укрыла равнину своим тёмно-синим одеялом со стразами звёзд и пела колыбельную голосом цикад. В стекло что-то тихо стукнуло. Райан мотнул головой, отгоняя обнимающую его дрёму. — Марк… — сказал он, глядя прямо через стекло. Высокая крепко сбитая фигура в ночи могла быть только Марком Рэнсфилдом. Светлый ёжик на голове, чуть оттопыренные уши, квадратная челюсть… Райану казалось, он даже видит искристую зелень в глазах любимого. — Я вернулся, — выдохнул Марк, словно прошелестел ветер в кронах эвкалиптов. — Марк, — прошептал Райан, чуть улыбнувшись. — Но ты же… — договорить он не смог. Вспомнилось то утро в госпитале, когда ему сказали, что он больше не сможет ходить. И когда на все его попытки узнать, что случилось с Марком, никто так и не дал однозначного ответа. — Райан, бро, это я, — повторил силуэт за стеклом. — Как и обещал. За тобой вернулся… Мэлоун смотрел на любимого. Да, он тогда, уже после госпиталя, слышал, что те несколько расчётов, среди которых была и команда Марка, погибли при штурме в кварталах городка неподалёку. Райан отказывался в это верить. Как отказывался верить в то, что он стал калекой, обречённым до конца своих дней остаться в инвалидном кресле. Но ему едва исполнилось тридцать! И вот так жить?.. Нет, влачить жалкое существование ещё многие годы? Мэлоун, как бреду, слушал приказ о своей отставке. В таком же состоянии он позволил сестре отвезти себя на далёкую австралийскую овцеводческую ферму. Конечно, он благодарен Кэрри и её мужу за заботу, какой они окружили его. Даже согласились, что Райан будет жить не с ними в доме, а отдельно. Хоть это и хлопотно, но Кэрри или её супруг с кем-то из племянников навещали его несколько раз в день: вывозили на прогулку, общались, приносили поесть. Но разве ж это жизнь для молодого мужчины? Райану казалось, что, потеряв Марка, его душа стала такой же покалеченной и неполноценной, как и тело. Он чувствовал себя словно подстреленная в полёте птица, которая падает вниз: ещё живая, но её конец уже предрешён. И вот Марк вернулся! Как обещал! — Райан, — тихонько позвал его Рэнсфилд шорохом эвкалиптовых ветвей. — Идём, любимый! Мэлоун только горько усмехнулся. Неужели его возлюбленный не видит, что ему не суждено больше ходить? — Ну чего ты сидишь, бро? — уже задорно гаркнул Марк. — Я сдержал своё обещание! Райан улыбнулся. Как раньше, когда видел Марка в их редкие встречи, когда они топили друг друга в своей страсти, разогретой любовными разговорами за долгие недели перед этим. Чуть подался вперёд. И к своему огромному удивлению, встал с кресла. — Марк, я знал, что сдержишь слово, — сказал Райан, вдохнув полной грудью, и сделал уверенный шаг навстречу Марку. — Очень ждал и верил. — Как же не терпелось заглянуть в его глаза, почувствовать его тепло и вновь окунуться в их общую любовь! Мэлоун распахнул дверь. В домик ворвалась свежесть тёплой ночи и заискрила радость, как при редких встречах с любимым. — И я вернулся к тебе, любимый! Теперь уже навсегда, — сказал Марк, сжимая руку Райана, который переминался с ноги на ногу, как в их первую встречу. — Теперь уже навсегда, — эхом отозвался Мэлоун, чувствуя, что его окутывает тёплое покрывало их любви, ощущая страстную нежность и бесконечное единение со своей половинкой. — Теперь мы всегда будем вместе, любимый. Оборачиваться назад не хотелось. Загадывать будущее не имело смысла. Реальным было лишь настоящее — миг, где они вдвоём были вместе, окутанные тончайшей сетью своей любви, и растворялись один в другом, словно тени…