Любовь, меняющая судьбы, любовь, меняющая мир

— Земля! Земля прямо по курсу! — раздался гнусавый голос вперёдсмотрящего. Бладфэнг, словно очнувшийся при звучании этих слов, поспешил к борту галеры, отстукивая каждый шаг ударом посоха по палубе. Корабль медленно приближался к берегу. Из белого словно молоко тумана перед глазами неторопливо возникали изломанные отроги базальтовых скал, окаймлявшие крошечную бухту, к которой направлялась галера, словно чудовищные клыки неведомого зверя. Судно, натужно скрипя всем корпусом, с трудом втиснулось в узкое пространство. Тишину, царившую вокруг, разорвал грохот якоря и последовавший за ним всплеск потревоженной воды. — Вот мы и прибыли, наконец. Те, кто тебе нужен, где-то неподалёку, я чувствую это, — произнёс стоящий рядом с воргеном Тадж, поправляя заткнутый за пояс топор. — Хоть какая-то хорошая новость за этот месяц, — невесело усмехнулся Бладфэнг, кутаясь в медвежью шкуру. С этими словами ворген сошёл с палубы в каюту, в которой оставил тело любимой. Но то, что он там увидел, привело его в ужас. Тело дренейки дёргалось, извиваясь, словно в приступе лихорадки, копыта потрескались и частично осыпались на палубу галеры, открывая вид на пальцы ног, некогда стройная фигура превратилась в жуткое, изуродованное, горбатое подобие самой себя, сплошь покрытое язвами и нарывами, а рот окружал пучок уродливых, невесть как появившихся щупалец, некоторые из которых, не то подчиняясь охватившему тело приступу, не то по собственной воле, извивались подобно клубку змей. Несколько долгих секунд Бладфэнг с невыразимым ужасом смотрел на это изуродованное существо, ещё месяц назад бывшее его любимой, не в силах вымолвить ни слова. А затем на всю каюту зазвучал крик: — Сандин! Милая, что с тобой?! Не может быть, этого просто не может быть! — кричал друид, схватившись за голову. На его вопль в каюту прибежал один из зандаларских ведунов, отправленных Раалом для поддержания защитных чар, наложенных на дренейку. — Что случилось? — полузасыпающим голосом спросил он. В этот момент Майкл обернулся на голос. Увидев вошедшего, друид, поглощённый ужасом и горем, охватившим его разум при виде изменений, произошедших с любимой, пришёл в ярость: — Ты спрашиваешь, что случилось, колдун? Ты имеешь наглость спрашивать?! Смотри сам, до чего довели эту несчастную твои свистопляски! — рявкнул ворген, молнией оказавшись рядом с троллем. В следующее мгновение посох друида упирался зандалару в горло, а сам Майкл, в бешенстве схватив ведуна за клык, нечеловеческим усилием протащил его по палубе к телу Сандин. Ярость, мелькнувшая было в глазах тролля, уступила место суеверному ужасу, едва его взгляд упал на извивающуюся в припадке дренейку, всё ещё не пришедшую в сознание. — Великий Бвонсамди, помоги нам, — с трудом прохрипел он, — Отпусти. Мне нужно срочно позвать остальных. Чары слабеют, если мы не проведём ритуала…– начал он, обращаясь к воргену. — Чтобы изуродовать эту несчастную ещё сильнее?! — в бешенстве рявкнул друид. — Нет. Наши ритуалы замедляют то, что уродует её, чужак. Отпусти. Если хочешь спасти её, отпусти меня, — прохрипел тролль, с испугом смотрящий в глаза Майкла. — Если с ней что-то произойдёт из-за ваших плясок с бубнами, я вырву ваши клыки и сделаю из них ожерелье, понял?! — прохрипел друид, отпуская ведуна. Тот испуганно закивал и опрометью выбежал из каюты. Меньше чем через две минуты зандалар вернулся в сопровождении ещё троих ведунов. Майкл, стукнув посохом по палубе, призвал свою шкуру и, прошептав приказание на её мёртвое ухо, вышел на палубу. — Что стряслось? Ты так вопил, как будто тебя убили, — озабоченно поинтересовался Тадж. — Поверь, лучше бы меня действительно убили тогда на вашей арене, чем то, что произошло сейчас, — с этими словами Бладфэнг коротко пояснил своему попутчику причину своего крика. — Да смилуется Гонк над этой несчастной, — благоговейно прошептал зандалар, проводя пальцами по ритуальной татуировке на груди. После этих слов повисло долгое молчание. Несколько часов спустя на палубу поднялся один из ведунов Раала. — Мы сделали всё, что могли, обновив действие защитных заклятий, но у тебя остаётся мало времени, чужак. Если хочешь её спасти — поторопись, — просипел он, обессиленно рухнув на колени. Бладфэнг бросил на тролля полный ярости взгляд. Но слова колдуна достигли своей цели — беспокойство и страх за судьбу подруги превозмогли приступ бешенства, охвативший друида. Несколько минут спустя он стоял на берегу, держа на руках изуродованное, извивающееся будто в лихорадочном припадке, тело дренейки. Ворген уже собирался отправиться в путь, когда внезапно услышал плеск воды, потревоженной множеством шагов. Обернувшись, он увидел небольшой отряд из десяти зандаларов-берсерков, во главе которого стоял Тадж. — Что вы задумали? Вы выполнили свою задачу, оставьте меня, — сдавленным голосом произнёс Майкл. — Нет, не оставим. По приказу Растахана наша задача — сопровождать тебя в поисках до тех пор, пока ты не найдёшь тех, кого ищешь, — полным серьёзности голосом ответил Тадж. — Спасибо, — усталым, вымученным голосом прошептал поражённый этой новостью Бладфэнг. — Ты слышал колдуна, у тебя почти не осталось времени. Выдвигаемся, — коротко скомандовал Тадж. С этими словами отряд отправился в путь. Несмотря на все усилия и старания, продвигалась группа чертовски медленно — повсюду берег был усеян острыми скалами, а из-за белёсого, густого как молоко, тумана, было невозможно разглядеть что-либо, находящееся на расстоянии большем, чем спина идущего впереди члена отряда. Даже острому на глаз Таджу, занявшему место во главе этой маленькой колонны, приходилось часто останавливаться, изменяя направление, чтобы не напороться на острые базальтовые отломки. Наконец, два часа спустя после того, как группа покинула прибрежный участок, туман рассеялся. Глазам путников предстала равнина. Равнина, на которой не было ни малейшего признака жизни – ни кустика, ни травинки, ничего. Даже земля в этом месте была чёрно-серой, напоминая не почву, а смесь пепла с порохом. — Дурное место. Скорее бы найти то, что ищем, — полушёпотом произнёс один из берсерков, привычно опустив руку на закреплённые за поясом метательные топоры. Несколько минут спустя, будто бы привлечённые словами тролля, на равнине показались жуткие, уродливые твари. Ростом с гигантского волкодава, они напоминали собак, но при этом тела их были покрыты множеством красных и лиловых чешуек, вытянутые головы венчали два тонких, длинных рога, чем-то похожие на клыки зандаларов, а пасти были усеяны множеством острых, словно кинжалы, зубов. В стае этих тварей было никак не меньше сотни. И она стремительно бежала по направлению к отряду, оглашая окрестности хриплым рычанием. — К бою! — приказал Тадж, выхватив из-за пояса свою секиру. Берсерки зандаларов, испустив боевой клич, размахнулись – и в следующую же секунду в стаю уродливых тварей полетело два десятка метательных топоров, пущенных с невероятной силой. Некоторые из чудовищ, не выдержав полученных повреждений, рухнули бездыханными трупами, но большая часть, придя в неистовство, гигантскими прыжками сократила расстояние и набросилась на троллей, каменной стенной вставших около Бладфэнга, всё ещё сжимавшего в руках изуродованное тело Сандин. Завязалась отчаянная борьба, тут и там слышались боевые кличи зандаларов и скрежет клыков их уродливых противников. Клацая челюстями, собакоподобные твари вырывали из боков троллей шматы плоти. Берсерки, впавшие от боли в состояние боевого безумия, расшвыривали врагов могучими ударами. Некоторые успели добраться до своих топоров и, вновь завладев оружием, раздавали удары направо и налево, проламывая удлинённые черепа врагов или вскрывая брюхо тем из них, которые пытались напасть с помощью удара в прыжке. Вскоре равнина была охвачена предсмертными визгами и лязгом металла. Однако стая была слишком большой – через несколько минут после начала рукопашной схватки пять из десяти берсерков лежали на равнине бездыханными трупами, в то время как число нападавших не уменьшилось и на треть. В этот момент место схватки огласил громовой рёв – обернувшийся дьявозавром Тадж с решимостью безумца и силой тарана прорывался к Бладфэнгу, с трудом отбивавшему натиск уродливых тварей с помощью посоха. Однако даже трансформация друида мало что изменила – стая их противников хоть и потеряла двадцать голов, всё ещё была слишком велика – не меньше полусотни чудовищ в остервенелом исступлении наседали на отряд, из которого, не считая бесчувственной дренейки, уцелели только два друида и трое обессиленных берсерков. Бладфэнг, подхватив одной рукой тело подруги, птицей взлетел на спину Таджа, мастерски раздавая удары посохом по головам чудовищ. Зандалар под ним ревел, перекусывая тех, кто пытался допрыгнуть до воргена, мощными челюстями. Но даже могучий друид, прославленный гладиатор из команды Лоти, несколько минут спустя начал ослабевать, в то время как в нападавшей стае все ещё было не менее сорока тварей. Бладфэнг уже потерял надежду, как вдруг… — Bash`a no falor talah*! — раздался звонкий, грозный боевой клич. В следующее мгновение ворген увидел на холме два силуэта – одетых в тяжёлые доспехи мужчину и женщину. Мужчина, судя по всему, был человеком, острые же уши женщины выдавали в ней эльфийку. Несколько секунд спустя они оба обнажили оружие и устремились с холма вниз, по направлению к окружившей воргена и его спутников стае тварей. Бладфэнг не сводил глаз с эльфийки – эта хрупкая на вид девушка, выхватив из-за спины огромный двуручный меч, одним могучим взмахом пропорола бока сразу десяти окружавшим отряд тварям. Её спутник, седовласый человек почтенного вида с покрытым множеством шрамов лицом, не отставал от неё, ударами клинка и покрытых шипами латных перчаток переламывая пополам распахнутые пасти монстров. Несколько минут спустя уцелевшие чудовища с испуганным визгом убежали прочь, оставляя за собой дорожки кровавых следов. — Вы подоспели как раз вовремя, наших сил уже не хватило бы, чтобы отбиться от этих тварей. Благодарим за спасение, — почтительно поклонился Бладфэнг, спрыгивая со спины Таджа на землю и обращаясь к неожиданным спасителям. — Вы на удивление долго держались против такой огромной своры гончих Легиона, чужаки, — с долей уважения в голосе отметила эльфийка, — Ну вот, они опять убежали. А я ещё не обедала, — разочарованно произнесла она, указывая на цепочку кровавых следов. — Не волнуйся, Дейно. Тут так много тел, что тебе на неделю хватит. Минимум. Этим троллям всё равно уже ничем не помочь, — откликнулся её спутник, внимательно осмотрев поле битвы. В следующее мгновение Бладфэнг, Тадж и трое уцелевших в схватке берсерков с изумлением наблюдали за тем, как их неожиданная спасительница, поправив заплетённые в длинную косу чёрные волосы, наклоняется к мёртвому телу одного из троллей Таджа и, приникнув губами к порванной шее убитого, с аппетитным причмокиванием втягивает в себя несколько глотков крови, которая всё еще продолжала изливаться из раны. — Так-то лучше, — удовлетворённо произнесла эльфийка несколько минут спустя, оторвавшись от своей жуткой трапезы и жестом аристократки промокая губы, — А теперь вернёмся к вам. Скажите мне, что живые забыли на Расколотом Берегу? — обратилась она к воргену. При звучании этих слов Бладфэнг осмотрел свою собеседницу повнимательнее. И только сейчас заметил неестественную бледность эльфийки. СЛИШКОМ неестественную для живого существа. — Мы… вернее я… ищу Чёрный Клинок. Кем бы ни оказались те, кто носит это название, — ответил он, отступив от собеседницы на несколько шагов. — Зачем они тебе понадобились, чужак? — спросила эльфийка, вперив в воргена испытующий взгляд. — Мне сказали, что только они, кем бы ни были, могут помочь мне спасти мою любовь. Покажи им, Тадж, — ответил друид. При этих словах зандалар, всё ещё пребывавший в облике дьявозавра, наклонился к земле так, чтобы ворген смог принять с его спины тело дренейки. — С чего бы Чёрному Клинку помогать спасать живых? — задала эльфийка следующий вопрос. — Потому что если мне откажут, она умрёт. А если умрёт моя бедная крошка Сандин – тогда и моя жизнь будет кончена, — в отчаянии ответствовал ворген. Бладфэнг ни на что уже не надеялся, готовясь к худшему, когда эльфийка вдруг спросила: — Сандин? Ты сказал, Сандин? Друид лишь коротко кивнул головой, не в силах ответить ни слова. — Вызывай оплот, Тасс. Нам нельзя медлить, — тут же обратилась его собеседница к своему спутнику. — Как пожелаешь, Дейнолан, — откликнулся мужчина. Отойдя на несколько шагов, он тихо произнёс несколько слов на незнакомом Бладфэнгу языке. В то же мгновение их накрыла огромная тень. Подняв глаза к небу, Майкл увидел огромный бастион, парящий в воздухе на гигантской каменной площадке. Эльфийка щелчком пальцев открыла портал, призывно потрескивающий разрядами статической энергии. — Позвольте, господа. Мы не оставим его до тех пор, пока он не найдёт лидера Чёрного Клинка, — вмешался принявший свой истинный вид Тадж, обращаясь к ней, — Таков был приказ Растахана, нашего короля. — И вы его выполнили. Перед вами- Владычица Смерти Дейнолан, глава Ордена Чёрного Клинка, — ответила эльфийка. — Отправляйтесь обратно к галере, Тадж. Возвращайтесь в Дазар`Алор и передайте королю Растахану мою благодарность, чем бы ни кончилось моё дело, — обратился Бладфэнг к троллю. Зандалар кивнул и, крепко пожав руку воргена на прощание, развернулся, вместе со своими сородичами отправившись к побережью. Бладфэнг же, подняв тело любимой на руки, сопровождаемый Дейнолан и её спутником, шагнул в портал. Открывшийся по ту сторону вид был мрачен и жуток, повсюду в оплоте преобладали мрачные цвета самых тёмных оттенков, какие только можно было различить глазом. Дейнолан вместе со своим спутником шла впереди, Бладфэнг же следовал за ней словно привязанный, боясь отстать и потерять эльфийку из виду. Они миновали несколько залов, когда в спину воргену разнёсся недовольный голос: — И что, позвольте вас спросить, это значит? Какого чёрта живой забыл в нашем оплоте? Обернувшись на окрик, Майкл увидел позади себя рослого эльфа. Незнакомец был с ног до головы облачён в тяжёлые доспехи матово-чёрного цвета, украшенные выгравированным на их нагруднике изображением оскаленного черепа, белоснежные волосы спускались по плечам, а глаза светились неестественным, мертвенно-бледным сиянием. — Замолкни, Кольтира. Таково приказание Владычицы Смерти, — сурово осадил эльфа шедший рядом с Дейнолан человек. — Да ладно, Тассариан! Может быть ещё откроем экскурсионные туры? А что, я уже вижу вывески над Далараном: «Экскурсии по Акерусу на любой вкус и цвет! Жизнь и быт рыцарей смерти изнутри в доступной обывателю форме. Пенсионерам и школьникам скидка на билеты!» — едко ответил человеку эльф, — Повторяю ещё раз, живому не место в нашем оплоте, пусть убирается. Майкл уже чувствовал, как начинает медленно подёргиваться его правое веко. Ещё немного и он вспылил бы, но тут раздался голос Дейнолан: — Замолчи, Ткач Смерти. Речь идёт о жизни ТОЙ САМОЙ шаманки. Помнишь её? При этих словах Дейнолан Кольтира сразу замолк, будто бы всю его желчную ненависть разом выключили. Коротко кивнув, эльф отвернулся, предавшись мыслям, поток которых был прерван появлением Бладфэнга, Дейнолан и Тассариана. После этой перепалки никто особо не интересовался появлением воргена, хотя Бладфэнг чувствовал на себе множество наблюдающих взглядов. Наконец Дейнолан остановилась в огромном зале, посреди которого стояло нечто среднее между жертвенником и операционным столом. — Положи её сюда, — произнесла эльфийка, обращаясь к воргену. Когда друид выполнил сказанное, опустив тело возлюбленной на этот «стол», повисла напряжённая тишина. — Талеа, покажи нашему гостю оплот, будь добра, — наконец сказала Дейнолан, обращаясь к кому-то, кого ворген не мог разглядеть в полутьме помещения. Несколько секунд спустя раздался гулкий цокот копыт и Бладфэнг почувствовал, как по его спине, укрытой медвежьей шкурой, пронёсся порыв холодного ветерка. — Идём, чужак. Живому не стоит смотреть на то, что сейчас будет происходить, зрелище не из приятных, — раздался за его спиной глубокий, бархатистый голос. Обернувшись на звук, Майкл поражённо замер. Перед ним стояла облачённая в иссиня-чёрные доспехи дренейка. Незнакомка была высокого роста (быстро прикинув в уме, ворген понял, что она была выше его любимой сантиметров на тридцать, если не больше), с парой аккуратных, причудливо загнутых рогов. Кожа дренейки цветом напоминала нечто среднее между льдом и подкрашенным голубой краской молоком. На лице, сохранившем присущую дренеям нежность окраса, выделялись её губы, напоминавшие цветом подмороженную чернику, за спиной красовались парные клинки, покрытые вязью рун, а хвост, куда более длинный, чем у Сандин, украшал изысканный золотой браслет, усыпанный драгоценными камнями. И только неестественное свечение глаз выдавало то, что стоящая перед Бладфэнгом дренейка была мертва. — Идём. Не бойся, я не причиню тебе вреда, а видеть то, что скоро произойдёт в этом зале, и правда не стоит. Даже меня от этого передёргивает, что уж говорить о вас, живых, — повторила она, обращаясь к друиду. Майкл был настолько напряжён, что не сразу услышал собеседницу, а услышав, не сразу понял, что она обращается именно к нему. Но, когда до него всё-таки дошёл смысл её слов, он молча кивнул и медленно поковылял вслед за ней, опираясь на посох, при каждом шаге друида гулко стучавший по каменным плитам, которыми был выложен пол Акеруса. Дренейка и ворген прошли несколько залов в абсолютном молчании. Наконец друид, не выдержав, поддался любопытству: — Скажи, почему рядом с тобой так холодно? — робко спросил он. Талеа при этом вопросе обернулась, замедлив шаг: — А чего ещё ты ожидал от ледяного рыцаря смерти? — ответила она с короткой усмешкой. В этот момент они оказались в зале, всё убранство которого без слов говорило о том, что наши путники попали в библиотеку оплота. Майкл, при виде множества полок, заполненных фолиантами и свитками, даже на некоторое время забыл о причине своего появления здесь, заинтересованным взглядом знатока осматривая корешки и надписи на тубах. — Так, это переписать, это почитать на досуге, а вот это — в мою личную коллекцию, — пробормотал он, отмечая названия нескольких свитков. Однако не успел он даже прикоснуться к ним, как руки друида сковал тонкий, но вполне ощущаемый слой льда. — Читать и переписывать- — пожалуйста, но забирать с собой отсюда ничего не позволю, — произнесло находящееся у одной из полок существо, больше всего похожее на остов человеческого скелета. От последнего оно отличалось лишь рогоподобными выростами на черепе, сковывающими грудную клетку цепями и неким подобием плаща, в который было облачено по самую голову. — И кто же меня остановит, скелет в юбке? — усмехнулся ворген, коротким встряхиванием освобождая кисти рук от ледяных оков. — Тале, у нашего гостя, кажется, шок. Он забыл, что такое мантия, — со смехом произнесло существо, обращаясь к спутнице друида и одновременно подлетая к парочке поближе. — Может и не забыл, но какой мне в этом толк, если я даже не знаю твоего имени? — поинтересовался ворген. — О, так наш гость хочет знать моё имя? Что же, мне это не трудно. Верховный лич Акеруса Амал`тазад, наставник ледяных рыцарей смерти Чёрного Клинка, к твоим услугам, чужак, — со смехом произнесло оно, изучающе смотря на друида. — Майкл Бладфэнг. Лорд Майкл Бладфэнг, также известный как Кровоклык, тёмный друид из Гилнеаса — к вашим, — оторопело представился ворген. Майкл сам не понимал, зачем он это делает, но сила привычки, помноженная на дворянское воспитание и правила хорошего тона, оказалась сильнее оторопи, в которой он находился в этот момент. — Приятно познакомиться, милорд, — со смехом ответил лич, отвесив шутливый реверанс. Бладфэнг поймал себя на мысли о том, что голос Амал`тазада, в противовес его ожиданиям, звучит на удивление приятно, словно бы с ним разговаривает не оживлённый и искажённый некромантией скелет, а вполне себе живой, пусть и не особо лицеприятный, заклинатель. Некоторое время спустя Талеа и Бладфэнг покинули библиотеку, перейдя в следующее помещение, судя по обстановке служившее рыцарям Чёрного Клинка одновременно тренировочным залом и бараками. — А вот это уже никуда не годится. Как в этом можно тренироваться и тем более жить? Всё переделать! — произнёс Майкл после тщательнейшего осмотра. Но не успел он сказать ещё хоть слово, как тут же рядом послышалось недовольное булькающее ворчание: — Живого не устраивает мой склад? Живой слишком много болтает! В следующее мгновение появившееся из тёмного угла уродливое существо, судя по стягивающим его стежкам, сшитое из кусков множества разных тел, замахнулось на друида огромным, проржавевшим тесаком, и, если бы Майкл не успел отпрыгнуть, удар чудовища вполне мог раскроить его пополам. Однако уродливая тварь явно не собиралась останавливаться, готовясь совершить очередной замах. Друид уже приготовил посох, собираясь начертить в воздухе нужные руны, когда тонкие ноги его противника сковал лёд. — Хватит! Прекратите оба! Особенно ты, Зорг! — суровым голосом произнесла Талеа. — Интендант Зорг, на минуточку! И вообще, он первый начал! — недовольно пробулькало поганище, указывая на воргена сразу двумя руками и одновременно пытаясь тщетно разбить сковавший его лёд тесаком, который сжимало в третьей. — Надо будет спросить у Дейнолан, не вживили ли в твою тушу детский мозг по ошибке. Вроде бы интендантствуешь уже не первый год, а ведёшь себя как ребёнок, — устало ответила Талеа. Зорг, пробулькав что-то невразумительное, отвернулся, проковыляв в свой тёмный угол. — Спасибо, — благодарно улыбнулся спутнице Майкл. — Да и ты тоже хорош. Ты здесь – гость, запомни это, — шикнула дренейка, дёрнув хвостом. Однако от дальнейшей лекции на тему хорошего тона их отвлекли шаркающие шаги. В следующий миг появившийся в зале вурдалак, уставившись на Бладфэнга белыми, словно вываренные яйца, глазами, произнёс, булькающе ворча и с трудом ворочая полусгнившим языком: — Мамочка Дейнолан… просит живого… пройти в зал с телом, которое нельзя есть… При этих словах упырёныша Бладфэнга вновь охватило беспокойство и, вцепившись в посох стальной хваткой, он в сопровождении дренейки вихрем бросился за указывающим дорогу вурдалаком. Примерно через двадцать минут быстрого бега друид и рыцарь смерти вновь оказались в зале, с которого началась их своеобразная «экскурсия». На столе лежала Сандин, а около него стояла невероятно бледная, даже для мертвеца, Дейнолан. — Ну? Удалось? — вопросительно посмотрел на неё друид. — Я сделала всё, что могла. Остановила заражение Скверной, которое уродовало её. Пришлось перелить кровь. Много крови, — с этими словами Дейнолан указала на своё побледневшее лицо, и только теперь Майкл догадался, откуда владычица смерти взяла такое количество крови, — Но… Она не пережила переливания полностью. Мне жаль. Мне очень, очень жаль, чужак, — произнесла эльфийка дрогнувшим голосом. Но Майкл не слышал последних слов главы Чёрного Клинка. На негнущихся ногах он подошел к столу… а затем рухнул на колени, схватившись за голову и не сводя глаз с бездыханного тела любимой. — Она действительно… м-м-мертва? — спросил он, заикаясь от волнения. — К несчастью, да. Я сделала всё, что могла, но увы, было слишком поздно. Если бы ты смог привезти её хотя бы на день раньше…– покачала головой Дейнолан, — Хотя… Мы можем провести ритуал и поднять её. Как одну из нас. Если ты хочешь, — произнесла она несколько минут спустя. В первые минуты после этих слов отчаявшийся от горя Бладфэнг был готов ухватиться за это предложение, как утопающий за соломинку. Но затем в его мозгу мелькнул один-единственный вопрос: хотела бы сама Сандин такой участи для себя? И друид уже заранее знал, какой ответ дала бы его любимая. — Нет. Она не хотела бы такой судьбы, а значит и я не хочу. Да и кроме того, превращать это невинное, чистое создание в одну из вас…– тут ворген на мгновение запнулся. Но на выручку ему пришла Талеа: — Он прав, Дейно. Вспомни, как народ относится к членам нашего ордена. Эльфийка при этих словах понимающе кивнула головой. — Что же, на то твоя воля, чужак. — У меня есть имя. Меня зовут Бладфэнг, Дейнолан, — поморщившись поправил её друид. Почему-то это обстоятельство сейчас казалось Майклу очень важным, словно от того, назовут ли его по имени, зависит его жизнь. — Ну что же, на то твоя воля, Бладфэнг. В таком случае мы поможем тебе похоронить её. А пока у тебя есть время, band`or shorel`aran*, — произнесла эльфийка, отойдя в сторону. Майкл вновь подошёл к столу, на котором лежало тело Сандин, опустился на колени, благоговейно обнял любимую… а в следующую минуту разрыдался. Взрослый мужчина двадцати трёх лет от роду, могущественный, несмотря на юность, тёмный друид, способный одним заклинанием поднять из мёртвых несколько десятков динозавров за раз, сейчас рыдал как ребёнок, совершенно не стесняясь присутствия рядом двух рыцарей смерти. — Козя, козя, козенька! Прости, прости меня! За то, что не уберёг, за то, что… Бедная сирота. О, горе мне! Проклятье на мою голову! — надрывался Бладфэнг, орошая тело любимой слезами и покрывая поцелуями навеки закрытые глаза, губы, которым не суждено было открыться, копыта, которым уже никогда не цокать по половицам его усадьбы на окраине Ведьминого леса… — Ну что ещё за шум?! Даже у меня уже голова гудит как набат, Пустота меня забери! — в этот момент раздались шаги и в зал вошли Тассариан и Кольтира. — А, так это наше живое недоразумение развопилось. То-то я думаю шум на весь Акерус стоит, — презрительно бросил эльф. Бладфэнг медленно поднялся с колен, а в следующую секунду, обернувшись волком, рванулся к своему обидчику. — Пустите меня! Пустите, чтобы я перегрыз этому напыщенному ублюдку горло! Хоть ты уже и так сдох, но я всё равно отправлю тебя в ад! — рявкнул он, тщетно пытаясь вырваться из рук Тассариана и Тале, крепко удерживавших его за плечи. — Пущенный в оплот из милости имеет наглость мне угрожать? — усмехнулся эльф, откровенно издеваясь над воргеном. — Успокойся, успокойся, — шептали с двух сторон человек и дренейка, в то время как Дейнолан обратилась к эльфу, устремив на него испепеляющий взгляд: — Кольтира, солнышко моё надменное, ещё одно слово– и ты у меня отправишься кормить вурдалаков с рук, ты понял? У этого бедняги горе, а ты лезешь ему под шкуру просто потому, что он — живой? Эльф при этих словах начал было протестовать, но владычица смерти не дала ему и рта раскрыть: — Вон, я сказала! И чтоб духу твоего в этом зале через пять секунд не было! — гаркнула она. Кольтира с явной неохотой развернулся и, буркнув что-то невнятное себе под нос, исчез из зала во вспышке заклинания телепортации. Примерно четверть часа спустя Майклу удалось несколько взять себя в руки. — Я готов. Давайте… отдадим этой несчастной последний долг, — всхлипывающим голосом произнёс он. Дейнолан коротко кивнула головой и бастион Чёрного Клинка пошёл на снижение. Когда он замер в нескольких метрах над землёй, Бладфэнг с телом Сандин на руках, Дейнолан, Тассариан и Талеа вышли через портал, оказавшись на опушке леса. — Я выкопаю могилу. Наш юный друг сейчас явно не в том состоянии, чтобы заниматься этим, — произнёс Тассариан мягким баритоном, беря в руки невесть откуда появившуюся лопату. Примерно час спустя рядом возникла яма достаточной глубины и размеров для того, чтобы похоронить в ней мёртвую дренейку. Бладфэнг, медленно сойдя в неё, положил туда тело любимой и, обливаясь слезами, вылез на поверхность. Пока Тассариан забрасывал могилу землёй, Талеа принесла откуда-то камень, который поставили в голове упокоившейся вечным сном Сандин. Бладфэнг, прошептав заклинание, начертал на надгробии эпитафию, после чего все четверо через портал вновь вернулись в Акерус. — Теперь мы можем доставить тебя туда, куда нужно. Говори, — нарушила молчание Дейнолан. — Я узнал эту опушку. В нескольких километрах к северу отсюда расположена моя родовая усадьба. Доставьте меня туда, — ответил друид, утирая слёзы рукой. Владычица смерти коротко кивнула и Акерус, набрав высоту и скорость, устремился в указанном направлении. Примерно четверть часа спустя, когда бастион замер, добравшись до пункта назначения, а Дейнолан уже открыла портал, призванный переместить друида в его дом, к Бладфэнгу обратился Тассариан: — Прими мои искренние соболезнования, юный ворген. И прости за эти выходки Кольтиры, если можешь. Он неплохой парень, просто резковат иногда. Бладфэнг ничего не ответил на эти слова седого рыцаря смерти и, шагнув в портал, очутился на земле перед входом в свою родовую усадьбу.