Call of Duty: Modern Warfare

Краснослободск, Волгоградская область, противоположный берег реки Волга Младший сержант Андрей Петренко (в отставке) Народное Ополчение РНБРП 27 июня 2010 года, 01:24 Казалось, шедшие на Юге России боевые действия как рукой снимают сон. Но сейчас никто не стрелял, и никто ничего не взрывал. Мы готовились к штурму Сталинграда, стыдливо переименованного «Бешеным Хрущом» (я так называю Хрущёва ввиду его волюнтаризма) в Волгоград. Ночь была на нашей стороне. Никто из нас не исключал, что будут ребята с приборами ночного видения. Не только народ раскололся на два лагеря. Приличное число военных и спецназовцев отказалось поддержать лоялистов. Военных бесило, что "Медвепуты" могут оставить Российскую Державу без ядерного оружия, однако они предпочли дождаться и принять сторону победителя. Спецназ предпочитал не умирать за олигархов, которые под видом «патриотической деятельности» разбазаривали Державу и которые планировали развалить её, как люди Горбатого и Ельцина в своё время развалили СССР. После освобождения города Краснослободск от лоялистов мы не стали устанавливать флаг партии над городком, чтоб не засветиться. Мы напали на город, не имея никаких опознавательных знаков. Сия уловка работает даже в условиях современных боёв. - Андрюха, ребята подготовили лодку. - сказал мне Максим. Я тряхнул головой, надел балаклаву, поправил красную повязку на левом плече (неважно, на каком плече этот отличительный знак ополчения РНБРП), поставил АК-74М на предохранитель и залез в ту самую лодку, о которой говорил Воронин. Она была простой, с вёслами. Моторные лодки решили не использовать, поскольку будет слышен звук работающего мотора. Мне и Максиму Виктор Имранович поручил особое задание: в городе-герое расположилась ставка российско-натовской группировки. Задача заключается в том, что необходимо захватить одного языка и вместе с ними вернуться в Краснослободск. После этого начнётся штурм Сталинграда не только с Севера, но и с Востока, а также с Запада. Захаев-младший сказал, что не только мы с Максом пойдём в авангарде. Будут ещё несколько групп. Что ж, если это так, то нам повезло. Напевая «Фаину» группы На-На, я наравне с Максом использовал весло для того, чтоб доплыть до набережной 62-ой армии. Как только мы приплыли, я помог другу кинуть оба вёсла на сушу и поднять лодку. Сделав это, мы приготовили свои АК-74М и АКС-74. - Ты слышал? – спросил кто-то у кого-то. Мы переглянулись и зашагали к автодрому. Там мы затаились и стали ждать. Шмыгнув носом, я приподнял голову: к лодке подбежали двое в экипировке Вооружённых Сил Российской Федерации. Один, что в каске «Маска» на башке, ходил с малогабаритным автоматом СР-3М «Вихрь», а другой, у которого шлем «Витязь-С» с забралом, с американским автоматом M-4A1. Лиц их я не увидел ввиду темноты. - Вот уёбки-то, а… - процедил я, сложил приклад у семьдесят четвёртого «Калаша» и вынул боевой нож. Затем мы покинули автодром и потихонечку направились к лоялистам, сжимая ножи. Слуги капитала разговаривали на тему «Как сюда попала лодка?». Я кивнул Максу, мол, «Пора». Мы зажали рты федералам и перерезали горла. Сняв шлем у убитого мной хлопца с «Эмкой», я чуть не выронил головной убор: только что я убил крымского татарина. В Российской Народно-Большевистской Революционной Партии понятие «Нация» трактовалось как «совокупность людей, объединённых общей исторической волей, ощущающих себя звеном в цепи поколений и понимающих меру ответственности — и перед предками, и перед потомками, и перед современниками». То есть, неважно, узкоглазый ли ты азиат, или лупоглазый белый. Не все нации нас поддерживали. К примеру, чеченцы и крымские татары чуть ли не всегда были русофобами, в отличие от дружественных нам армян. - Пора убирать трупы, - произнёс Максим, оттаскивая тело первого лоялиста. Я надел трофейную каску, протёр окровавленный нож о рукав куртки крымского татарина, взял труп и потащил его в тёмное место, где и оставил гнить. Убрав боевой нож в ножны, я разложил приклад, поменял дульный тормоз-компенсатор на глушитель ПБС-3 и вместе с другом-сослуживцем поднялся по ступенькам. На дороге стояла «Буханка», производящаяся до сих пор (с 1965-го года). - Вот так подарочек! – удивлённо воскликнул я. Из нас двоих водителем был только Максимилиан (так я иногда обзываю Макса). Я тоже умел управлять машиной, но другой. Я умел управлять легковушкой и БМД. Ополченец сел за водительское кресло и повернул ключ зажигания. Заурчал двигатель полноприводной маршрутки. На счастье Воронина, на приборной панели наличествовал магнитофон. Парень нажал на первую попавшуюся кнопочку плеера. Заиграла песня «Summer Night City» в исполнении шведского музыкального квартета ABBA. - Сделай музыку-хуюзыку потише! – шикнул я. Макс понизил громкость. Напевая слова песни, мой лучший друг направил тачку к предположительному месту, где засели лоялисты и натовцы. Штаб-квартира ставки российско-натовской группировки Сержант Джон «Соуп» МакТавиш 22-ой полк SAS Десять минут до высадки ополченцев в Волгограде В отеле «Волгоград», построенном в районе площади Павших Борцов, расположилась ставка группировки российских войск и войск стран-членов НАТО, среди которых и Великобритания. Большая часть этой страны перешла под контроль сепаратистов, гордо именующих себя «Народным Ополчением», хотя на мой взгляд они бандиты, жаждущие вернуть Россию во времена тоталитарного совка. Новая Россия сделала свой выбор. Её выбор – это прогрессивная Европа. Даже открытые нараспашку окна не спасали нас от жары. Кстати, о нас: в комнате некоей квартиры на первом этаже обсуждался план действий по атаке на позиции коммуняк. Полковник Константин Пантелеевич Комаров, капитан SAS Джон Прайс (мой начальник) и лейтенант Морской Пехоты США Артур Васкез сидели за одним столом и оживлённо дискутировали. Старший сержант Уильям Гас, штаб-сержант Кевин Григгс, сержант Пол Джексон и я наблюдали за общением трёх офицеров. Я смотрел на Прайса. Мне надолго запомнились его слова «М-да, что у тебя за кличка такая дурацкая? Соуп…». Первое время с ним тяжело сработаться, но потом привыкнешь. Так мне говорил Уилли – правая рука кэпа, знакомивший меня с тренировочным центром «Креденхилл» в Херефорде. Моим самым первым боевым заданием в качестве члена 22-го полка SAS (до 2010 года я проходил службу в армии Великобритании) был поиск одной «посылки» на борту сухогруза, чей эстонский регистрационный номер – 52775. На борту находились боевики с «Калашами» и другим оружием. Ликвидировав всех, мы обнаружили ту самую «посылку», коей оказалось нечто в ящике со знаком радиационной опасности. Как только Прайс получил сообщение о том, что к сухогрузу на большой скорости летят два самолёта, я забрал декларацию и вместе со всеми свалил с корабля. Что касается судна, то оно затонуло довольно быстро. Это задание проходило в самый разгар гражданской войны в России. Не имея возможности самостоятельно разобраться с бандитами, президент Медведев запросил 2 мая этого года помощи у НАТО. Среди пяти с половиной тысяч бойцов контингента НАТО нашлось место и нашему подразделению. Кроме того, что мы должны были помочь лоялистам (хорошие русские) разгромить красножопых (плохие русские), отряд Прайса (мы) получил важную информацию. Красножопые искали «предателя Родины» – ветерана Афганской войны Николая Борисовича Кирова, смело сдавшего красных мутантов с потрохами во время битвы в Свердловской области. Они намеревались отомстить ему, а мы намеревались найти его и эвакуировать в Лондон. - Слышь, Соуп, а девушка-то у тебя есть? – неожиданно спросил меня Уилл. Я впал в ступор. На кой чёрт ему знать о моих отношениях? Это личное дело каждого. Необязательно это афишировать. Внутренне успокоившись, я ответил Уиллу: - Нету. И никогда не было. - Печаль… - сказал Гас и, сняв свою фирменную кепку, покрепче сжал в руках немецкий автомат G36C. Я же почесал нос, постучал пальцами по цевью моего любимого HK416 (более надёжная версия американской «Эмки»), погладил свой ирокез и осмелился зевнуть. Но тихо, чтоб Комаров, Васкез и Прайс не услышали меня. Судя по красным лицам русского, британца и американца и обильному мату, мы с Гасом, Григгсом и Джексоном будем сторожить их долго… - На том и порешили, господа! – объявил нам счастливый полковник Комаров. Я поднял бровь в знак того, что я ничего не понял. Тогда мне всё пояснил капитан Прайс: - Итак, ребята, мы отправляется к Мамаеву кургану. Люди Комарова отвлекут сепаратистов, а мы в свою очередь увезём из города Николая Кирова. Вперёд, друзья! Волгоград, недалеко от площади Павших Борцов Младший сержант Андрей Петренко (в отставке) Народное Ополчение РНБРП Восемь минут спустя Песня «Summer Night City», шедшая три минуты и тридцать пять секунд, давно кончилась. Дальнейший путь до штаба группировки федералов и натовцев прошёл в молчании. По пути мы ни на кого не натыкались, что странно. Вроде должны быть патрули. Или мы проезжали мимо них? Ах да! Я же совсем забыл, шо в городе введён комендантский час (об этом на брифинге рассказывал Виктор Имранович)! - Блять! – выругался я, увидев, как от здания отеля отъезжают по направлению на северо-восток две машины: «Тигр» лоялистов и «Лэнд Ровер Вольф» британцев. – Макс, погнали за ними! Я попробую задержать этих пидоров. - Как?! – недовольно воскликнул Максим Воронин. Моим ответом послужило разбитие переднего стекла и прицеливание в жопу британского джипа. Сняв АК-74М с предохранителя, я начал стрелять по внедорожнику. Машина врага начала двигаться из стороны в сторону, а «Тигр» продолжал ехать. Глазами уловив какое-то движение на крыше российского броневика, я остановил стрельбу по «Лэнд Роверу». Прищурившись, я чуть не выронил «Калаш»: пулемётчик на крыше готовил «Корд»! Я снова пальнул без разбору. Сквозь рёв трёх двигателей и стрёкот автомата я услышал крик умирающего лоялиста. Внешняя невозмутимость скрывала мою радость по поводу того, что зомбированный федерал мёртв, и что со стороны «Тигра» угроза вроде бы ликвидирована. Через пять секунд я пожалел об этом, увидев, как на крышу взбирается ещё один лоялист. Зажав курок, я услышал лишь сухой щелчок, означающий, что магазин пуст. Моё сердце забилось. Времени на перезарядку нет, а противник хватает «Корд» за пистолетную рукоятку. Тогда я вытащил из кобуры «Макарыча». - Держись,мля! – крикнул Макс, давя на педаль тормоза. Благодаря ремням безопасности я удержался на месте и не вылетел через перед «Буханки». Воронин затормозил как раз вовремя, так как «Лэнд Ровер» пытался столкнуться с нами. Мой друг газанул. Тачка, визжа шинами, рванула вперёд, обгоняя «Лэнд Ровер». Федерал прицелился и… получил пулю в башку. Я удивился сему случаю, ибо я не стрелял. Макс непонимающе посмотрел на меня. Мы услышали свист. - Это же подмога! – обрадовался я и помахал местным ополченцам (то, что они местные, я определил по криво нарисованной на двери статуе Родины-Матери, зовущей своих детей на ратный или трудовой подвиг) на «Ниве» с бронелистами и пулемётом ПКМ на крыше. Вдруг у меня затрещала рация. Нажав кнопочку, я услышал глас одного из самых видных ополченцев – командира Красного Спецназа Владимира Антоновича Макарова: - Петренко, срочно дуй к нашим войскам! Мы не успели перехватить Кирова. - Не успели?! – поразился я. И это мне говорил ветеран Первой Чеченской войны, бывший капитан ВДВ и Спецназа ГРУ, возглавлявший Красный Спецназ! Кстати, у КС красные повязки отличаются наличием перекрестия серпа и молота не чёрного цвета, а золотого. - Вы стреляли по джипам, в которых были люди Комарова! Сам Комаров и ещё парочка офицеров НАТО давно в Мамаевом кургане, который мы сейчас отбиваем. - объяснил нам капитан Макаров. Я был поражён: как некоего Кирова смогли перехватить натовцы, если мы только-только прибыли в город?! – Короче, если прибудете в самый разгар битвы, то вам повезло. В противном случае… останется только добить оставшихся федералов. - Вас понял, товарищ Макаров! – отчеканил я и вырубил рацию. Мне не потребовалось ничего говорить Максу. Он и так всё слышал. Парень остановил «Буханку» на площади Сталинградской победы, напротив коей построен театр эстрады областной филармонии. Выйдя из машины, я перезарядил незаслуженно забытый мной АК-74М и насторожился: несмотря на сбитый кем-то Ми-24В, никто не стрелял. Не приземлялись со свистом мины, не взрывались снаряды гранатомётов, не стрекотали пулемёты, танки не разрыхляли землю/асфальт. Только Макс с его «Вихрем» посмотрел на нижнюю кабину, как вдруг на него кто-то набросился. Из-за темноты я не смог узнать, кто это: ополченец или всё-таки лоялист? Как бы то ни было, я стал помогать другу избавиться от анона. Голос анона был девчачьим. Особенно сильно я был поражён, когда анон показала мне миловидное бледное личико а-ля Светлана Ходченкова, только с более пухлыми губками и зелёными глазками. - Отпусти его, зараза ты такая! – прошипел я, кусая нахалку в шею, как это делал всемирно известный вампир – граф Дракула. Девчонка вскрикнула и ослабила хватку, что дало Максиму время отползти и заржать, как коняка: мы с лоялисткой лежали в позе «мужчина сверху». Ненадолго смутившись, я ударил бестию рукояткой «Макарыча» по башке, и та отправилась в небытие. После сего действа я решил обыскать девушку. Её оружием являлись АК-101 с коллиматорным прицелом «Кобра» и «Стечкин». По документам я узнал её имя – Лариса Глебовна Орловская. - Лара Крофт, блин, - буркнул я, читая фамилию, имя и отчество сей барышни про себя. Я потрепал её чёрные, как смола, волосы и встал, услышав работающий движок. Максим, подобрав «Вихрь», едва не выстрелил, потому что я остановил его и замотал головой со словами: - Она нам ещё пригодится. Мысленно согласившись со мной, Максимилиан предупредил меня: - Это твой багаж. Я не собираюсь марать руки об эту шлюшку. К месту крушения вертака Ми-24В подъехал «Тигр» с криво нарисованной статуей Родины-Матери. Пулемётчика-осетина я узнал сразу: это был мой бывший одноклассник Данила Зангиев. Будучи осетином, он познакомился с одной девушкой чеченской национальности и у неё же обучился чеченскому языку. Так что Даню смело можно брать туда, где компания состоит из чеченцев. - Андрюха! Давно не виделись! Залезай давай! Не забудь прихватить своего дружка! – Даня помахал мне граблями. Я с улыбкой кивнул (как тут не улыбаться, если перед тобой человек, которого ты давно не видел?), взял Лару Орловскую на руки, посадил её внутрь броневика, привязал черноволосую к креслу, на коем она сидела, и сам сел возле неё. - Все загрузились? – спросил нас водитель-башкир. Максим и я хором ответили: - Да. «Тигр» тронулся с места. Лариса разлепила веки и хотела было закричать, но я заткнул ей рот кляпом из собственной балаклавы и покачал пальцем перед её зелёными глазками, добавляя: - Не вздумай выёбываться, а то мы с Максимом устроим тебе групповуху. Поняла? Орловская послушно кивнула и снова закрыла глаза. Услышав моё предупреждение, адресованное Ларе, Зангиев спустился внутрь броневика, ожидая чего-то, но Макс сказал ему: - И нечего на нас так смотреть, дружище. Тебя там не будет. Зангиев слегка приуныл, и вернулся к «Корду». У меня на душе было погано. И что я скажу Владимиру Антоновичу? Да он же мне башку оторвёт (в худшем случае!) или попросит Имрана Георгиевича Захаева выгнать меня из партии (в лучшем случае)! Надеюсь, товарищ Макаров не будет сильно злиться по поводу «языка», что маловероятно…