innocent

      Он был болен. Он был пуст. Он был в скверном положении. Он прекрасно понимал как «это» неправильно, как постыдно. Он не хотел мириться со своими предпочтениями. Ему должно быть совестно за себя, за свои фантазии, за свои похабные мысли.       С самого детства мать всё осознала, но отказывалась принимать наотрез. Она верила, что всё наладится, что её маленький сынок найдет ту самую, ту даму сердца с которой позабудет об этих глупостях. Это ведь лишь глупость, не так ли?       Отец, а что отец? Он ничего не видел. Ну, или не хотел. Кто знает, кто знает... Отношений у него с отцом не было никаких. Тот с детства игнорировал его и всё его слова.       «Мне такой сын не нужен» — однажды сказал он, после чего все вопросы отпали сами собой. Дэвид, так звали отца, был строгим, старой закалки. У него на всё была одна правда, а всё остальное — фантазии и вздор. Вздор, вздор, вздор. Мужчина должен быть мужчиной. Как много скандалов было лишь из-за волос. Слишком длинные, слишком девичьи. Так не по-мужски, так неправильно. В какой-то момент он понял: из его сына не вырастет ни атлет, ни военный, ни просто порядочный человек.       Какой срам, какое невежество по отношению к обществу.       На дам он никогда не засматривался, да и они на него . Худой, невысокий, с торчащими волосами, не пропорционально длинными пальцами и маленькими костлявыми лодыжками. Слишком некрасивый, нет, даже не так, слишком уродлив для них. «Девушки, существа странные» — думал всегда он.       Одногодки относились не лучше, если не хуже. Подкалывали. Дразнили. Унижали. Били. В какой-то момент для нашего бедного мальчишки это стало слишком больным, слишком трудным к восприятию. То как на него все смотрели. С презрением, с отвращением. Фыркали прямо в лицо. Он даже не понял какой момент он стал «шлюшкой» в глазах окружающих. Это было его второе имя, игнорировать которое он активно старался, но получалось, увы, не всегда. Каждая собака в этой поганой школе его так дразнила. А все лишь из-за того, что нет подружки и его внешнего вида.       Даже сейчас, покоясь в окровавленной ванне он думал... Думал, думал, думал: какой срам. Бедная мать с отцом, бедные родственники, так не должно быть. Они не заслужили. Он чувствовал себя таким грязным, гадким, но ему было нечего сказать. Из-за собственной беспомощности он окончательно потерял нить в жизнь. «Я таким родился, я должен это принять.» — слова, которые крутились на языке и в голове, но так не хотели доходить до действий.       У него был шанс на счастливую жизнь. У него мог бы быть красивый дом, жена и много детишек. Если бы не одно «но», если бы не... подумать даже страшно... Его гомосексуальность.