любовный эчпочмак.

Хорошенько все обдумав я решил спросить только это: - Мне правда нужно сделать выбор между вами? Взгляд каждого присудсвующего говорил мне "да". Ничего не оставалось, как огласить свой вердикт. Запершило в горле, однако я заговорил: - Дарина, Карина. Послушайте, что я сейчас скажу. Вы прекрасные девушки и мне было очень приятно находиться в вашей компании. Дело в том, что вы начали вести себя очень странно. Не знаю, это такая женская логика или что-то ещё, однако, мне очень трудно вас понимать и анализировать ваши действия. Особенно меня удивляет ситуация с вашим примирением. Также настораживает факт, что всё это начало происходить после моего знакомства с Дариной. Может это какой-то план? (я совсем ебанулся) Я благодарю вас за всё сделанное для меня, но если мне приходился выбирать, то выберу я Тимура, ведь взаимопонимания у нас намного больше, да и тем более дружбы между мужчиной и женщиной не существует. Посидев ещё немного в молчании, девочки встали из-за стола и ушли восвояси. Меня это уже совсем не волновало, ведь я должен был забыть об этом. Я начал убирать с праздничного стола: выкинул одноразовую посуду, помыл кружки и нож, закинул ключи и записную книгу в свою коробку, в которой до сих пор вмещались мои вещи. Начал диалог я: - Тимур, зачем это вообще нужно? Зачем делить друзей ? Тимур спокойно ответил: - Они забрали у меня всё родное. Почти всё. Остался только ты. И я тебя не отдал. Он подбежал ко мне сзади, крепко обнял и заплакал. Я просто стоял в осознании того, что у этого мальчика нету никого родного. И почему-то, он считает родным меня. Я попытался отойти от этих мыслей и решил успокоить Тимура его же методом. - Давай выпьем. -предложил я. Тимур вытер слёзы и достал одноразовый стаканчик, в который я налил дешёвое шампанское из соседнего продуктового. Без всяких разговоров, потеряв к этому отвращение я решил налить себе и Тимуру выпить. Выпили мы около 75% бутылки, при этом раскинувшись валялись на полу в зале. Больше не помню ничего. А нет, еще помню фразу Тимура: «Женя, а ты меня любишь?» Наутро я валялся на том же полу, глаза не хотели открываться, а на моём теле не видно было никаких признаков одежды. Как собственно и на Тимуре, лежащем рядом. Единственное, что было в моей голове, это мысль: «Может вот оно — моё счастье.»... Спустя несколько лет, мы взяли из детдома тебя, Адам. Тебе тогда было меньше года. До сих пор помню, как мы с твоим папой стояли в зале рядом с маленькой кроваткой, в которой лежал ты и что-то кряхтел, а сзади за всем этим, в слезах, наблюдала мать Тимура. Вот и сказки конец, а кто слушал — молодец. Всё, спокойной ночи...