private

      Почти засохший маркер в руках преподавателя со скрипом скользил по глянцевой магнитной доске, оставляя после себя то таблицы, то какие-то диаграммы. Негромкий говор профессора в совокупности с тихим копошением студентов действовал на мой мозг весьма седативно, но расслабляться полностью я себе категорически не разрешала. На копирование всей информации в лекционную тетрадь нам отводились строго минуты две, после чего преподаватель устало принимался стирать всё с доски и начинать чертить уже новые схемы.       За окном тарабанил холодный ливень в паре с мелким градом. Я, капризно поморщившись, лениво вернула свой скучающий взгляд обратно в тетрадь.       — Господа студенты, не забывайте, что для полноценной работы животного организма необходимы не только отдельные микроэлементы, но и целые комплексы витаминов. — монотонно поясняла профессор Рико, поправляя на переносице слегка съехавшие очки.       Быстро начеркав на бумаге важные моменты из последних слов преподавателя, я снова отдалась приторному приступу меланхолии.       — На дом задаю подучить эту лекцию. — в аудитории поднялся одобрительный гул одногруппников, спешивших в тотчас наконец покинуть эти надоедливые стены. Своевременно их остудила госпожа Брженска, наигранно и громко закашляв. — Не забудьте, что на экзамене я могу задавать дополнительные вопросы по этой теме, так что отнеситесь ко всему добросовестно.       Студенты вяло закивали, буквально вываливаясь в двери плотной толпой. Мы с Сашей немного опоздали с началом сборов вещей, поэтому решили подождать, пока эта толкучка рассосётся сама, скромными шажками подбираясь к выходу.       — Николь, останься на минуту. — обратилась ко мне внезапно Рико.       Блаус коротко взглянула на меня, будто задавая немой вопрос. Я поджала губы, ничего ей не отвечая. Подруга же немного отстранённо кивнула мне и поспешила уйти без меня.       С хлопком входной двери в аудитории осталось всего два человека, стоящих друг напротив друга. Женщина слабо ухмыльнулась, и какое-то явное огорчение читалось в ее прищуренных глазах.       — У тебя всё хорошо? — обеспокоенно начала Рико, стараясь поймать мой взгляд на себе. Я же растерянно искала то быстро выветривающееся спокойствие в воздухе. Вот оно, было только что? Куда могло пропасть? — Твой... Дядя волнуется, потому что ты поздно возвращаешься домой. Он спрашивал у меня, надолго ли я задерживаю тебя в приюте.       Я всерьёз насторожилась, уже собираясь наконец произнести то заветное первое слово за все время здесь, но осекла саму себя, все ещё не решаясь наладить зрительный контакт с преподавателем.       Я знала, что облажалась, так беспардонно ворвавшись в квартиру дяди и так же нахально оставив своего родственника ждать меня ежедневно поздно вечером. Слов в оправдания не находилось, потому что оправдываться, осознавая собственную ошибку, было как минимум глупо и стыдно.       — Спасибо, что волнуетесь, но всё в порядке. — я попыталась натянуть на свое лицо более-менее правдоподобную улыбку.       — Точно? — ответом ей послужил мой вымученный кивок. — Ну а мне так не кажется. — рука Рико ловко нырнула в карман тёплого жакета, вынимая оттуда маленькую сложенную вдвое картонку. Женщина без лишних слов протянула ее мне. Когда моя пальцы почти соприкоснулась с этой загадочной запиской, Рико, быстро отдернув руку, тихо прошептала: — Я не знаю, во что ты умудрилась вляпаться, но постарайся сделать так, чтобы никто, кроме нас, об этом не узнал.       Удаляющиеся гулкие шаги, ощущение шершавого картона в ладони, жуткое чувство сухости во рту. Ну и напоследок, хлопок двери аудитории.       Дрожащие пальцы поспешно развернули записку в моих руках, а бегающие уставшие глаза с трудом сфокусировались на самом послании:       «Неплохо было бы подумать, прежде чем нагло портить репутацию моей семьи. А я ведь могу и уничтожить тебя.»       Ритм сердца замедлился, по моим ориентировочным ощущениям, до 5 ударов в минуту, дышать стало в разы труднее.       До чувства онемения конечностей и проклятой тошноты меня отделял лишь отчаянный вздох и беглый взгляд на недавно захлопнувшуюся дверь.       В аудитории протяжно зазвенела тишина. Я, незаметно тихо шмыгнув носом, терпеливо задержала дыхание. В помещении всё ещё оставались лишь двое: я и моя новоиспеченная проблемка. Захотелось глупо рассмеяться.       С трудом минуя эту минуту слабости и жалкого страха, я постепенно начала подходить к горькому осознанию. И за ней пришла идея о разрешении всей этой каши. Точнее, пока только варианты.       Как бы поступила я на своем же месте?       Можно попробовать выстроить логическую цепочку, не слишком разветвленную, но и этого тогда было достаточно. Так сказать, самую простую, самую элементарную.       Даже звучит как-то прискорбно, честно признаться.       Меня слабо дернуло, и я быстро спрятала записку в кармашке толстовки, порывисто покидая аудиторию.       На ум приходили только братья Миллеры, да старик Бэн из злосчастного стрип-клуба. Но одно не вязалось. Одним я насолила побольше, чем второму, однако, вина была там не только моя. А что касается старого нахала, так тут вообще странная ситуация. Откуда он мог узнать столько информации про меня, если в заведениях подобного плана, как правило, царит полная конфиденциальность для посетителей и работников в том числе. Да и мстить как-то поздно решил, мы же с ним после того случая больше не пересекались...       Проходя мимо кофейных автоматов, я решилась на минутку притормозить.       По спине отвратительной холодящей щекоткой пробежались мурашки, заставляя мои руки снова слабо задрожать.       Тогда я несмело предположила, чем саму себя поставила в ступор.       А что если в этом замешаны они все?

***

      Ритмичные басы музыки гулко доносились из зала. В руках покоился забытый на долгое время мной латексный ободок, обрамленный двумя объемными кроличьим ушками.       Моих губ тронула слабая улыбка, больше смахивающая на признак неутолимой печали и тоски.       Кожаные ремешки, обнимающие почти всё мое тело, неприятно натирали кожу, я себя глупо сравнивала с мясной рулькой, каждый раз засматриваясь на себя в зеркало в этом наряде. Мои руки по плечо утопали в черных латексных перчатках, а ноги – в ботфортах на высоком каблуке, сделанных, по моим скромным наблюдениям, из идентичного материала.       Я неуверенно перевела взгляд с ободка на свое отражение в зеркале, ещё раз оценивая свой образ в роли стриптизерши.       Да уж, мой дядя точно бы этого не одобрил. Ну ещё и посмеялся бы, наверно.       — Ты готова? — в комнату бесцеремонно ворвалась Энни. — Давай быстрее собирайся.       — Да, я иду. — хмуро кивнула я, быстро натягивая ободок на свою голову, прямо поверх ажурной черной вуали, скрывающей верхнюю часть моего лица.       Этот аксессуар казался мне довольно неплохим способом маскировки, особенно когда других толковых вариантов попросту не было. Или, может, это я плохая ищейка.       В глаза ударил насыщенный неоновый фиолетовый, стоило мне только покинуть комнатку. Леонхарт любезно подтолкнула меня вперед, сухо кивая мне на недолгое прощание головой. Я изо всех сил старалась не показать свои страх и неуверенность перед ней. Хотелось хотя бы себя для начала убедить в мнимом успехе, нежели других. Но, как оказалось, эта задача была гораздо сложнее.       Глухое и не периодичное «цок-цок» каблуков совпадало с таким же редким и сбитым биением моего сердца. В тот момент я чувствовала себя акробатом, выступающим в цирке на канате. Только без подстраховки снизу.       Одна моя рука слабо схватила обод обруча над сценой, немного потянув его вниз. Глаза старательно рыскали по лицам в зале, пока сами не остановились на знакомой физиономии.       Вальяжно прокрутившись на месте, я медленно присела на нижнюю часть дуги обруча. Крепко обхватив металлический круг по обе стороны от себя, будто качаясь на качелях, я так же медленно и неспеша прогнулась в спине, пока музыка еще позволяла мне никуда не торопиться, больше по звучанию напоминая медленный джаз.       В таком положении картинка перевернулась вверх тормашками, но я все ещё не спускала настойчивого взгляда с мужчины и крепче сжимала в неуверенной хватке металл, чувствуя через толщину перчаток его обжигающий холод.       Отвратительно медленная текучесть этой до головной боли заученной на репетициях песни меня порядком нервировала.       Дабы долго не задерживаться в таком положении, я рискнула незаметно соскочить с обруча, перед этим опасно сильно наклонив свой корпус назад, заставляя кольцо под силой тяжести качнуться и позволить мне в довольно быстрой манере освободиться из его оков, совершив нехитрый кувырок назад с точным приземлением на сцену.       В зале прошелся удивлённый смешок, быстро перерастающий в одобрительный гул. Это придало мне некой уверенности. Казалось, что даже уши запылали.       Желая не отставать от программы выступления, я, сидя все это время на собственных коленках, резко нагнулась вперед, становясь таким образом на локти и сильно прогибая спину. Следуя все той же заученной технике танца, я хотела верить, что со стороны это выглядело недурно.       Мои ноги плавно раздвинулись под начало более быстрого ритма музыки, и зал сзади меня начал шуметь ещё громче.       Это было неловко, дюже развязно и вульгарно, но я позволила себе быстро и довольно рвано раздвинуть ноги до конца, ощущая оголенной кожей бедер лишь жесткую поверхность пола.       После я неторопливо и довольно технично выпрямилась в спине, возвращаясь в исходное положение и поднимая вверх одну руку. Ладонь сразу нащупала над собой знакомый холодок металла, и я с облегчением выдохнула.       Честно признаться, никогда мою голову не посещали мысли, где именно мне бы мог пригодиться этот проклятый шпагат. Уж не этого точно ожидали мои родители, записывая меня в детстве в кружок балета.       Я сдержанно усмехнулась.       К слову, никогда не знаешь, что преподнесет тебе судьба. Или, как в моем случае, ты сам. Но, что бы не случалось, всегда нужно стойко выдерживать все испытания, свалившиеся на твою голову обильным градом. По причине той самой судьбы-злодейки...       Или тебя самого, повторюсь.       Моя крайне заурядная и скучная жизнь повернулась таким вот боком, намекая мне тоже изменить свое положение, чтобы стать к ней плечом к плечу.       Можно вечно рассуждать, кто стал зачинщиком этих глобальных изменений, но меня это уже не волновало. Все, чего я желала, это показать хряку Бэну его законное место и оградить от него, желательно, навсегда одного симпатичного стриптизера, по причине которого я и встала на весь этот тернистый путь.       И пока что отступать не намерена.       А музыка становилась все громче и ритмичнее, намекая мне начать двигаться в ее темпе и направлении.       Вторая моя рука плавно перетекла на правое бедро, постепенно прокладывая себе путь до ягодиц, а затем, обнимая талию, поднималась вверх.       В зале не стихали голоса, и я была рада. В крови начал закипать азарт, я хотела показать все, чему научилась, и даже больше.       Ну что же, Бэн, повеселимся?