private

      Шумный ход часов перебивал все мои изредка появляющиеся разумные мысли в голове. В руках остывал нагретый на батарее плед, а плечи тем временем замерзали от крадущегося на цыпочках страха. Но, думаю, стоило бы разобраться. Страха чего?       Стыда или угрызений совести? Разочарованного взгляда или растерянных глаз? Холодного тона или обеспокоенного шепота?       Скребущими и острыми когтями в мою кожу впилась и разлилась по венам неумолимо быстро растущая тревожность. Я шумно сглотнула, когда мой родственник, сидящий в кресле напротив, устало вздохнул, нарушив тем тишину. И меня это спасло от лишней нервозности.       — Ники, прости меня. — я терпеливо задержала дыхание, кусая внутреннюю сторону щеки. Перед глазами до сих пор хаотично плясали полупрозрачные бабочки, и я заставила себя на пару секунд зажмурить глаза. Меня мутило. — Наверно, я не уделял тебе достаточно времени... Прости, ты же знаешь, какая работа у меня. Чуток дурацкая.       — За что ты извиняешься? — искренне спросила я, поднимая уставшие глаза на дядю, который не переставал смотреть на меня с всё той же самой трепетной заботой. Порой мне казалось, я не достойна его.       — Боюсь, из-за моей занятости мы отдалились друг от друга. — хрипло проговорил он, нагнувшись вперед и аккуратно положив свою ладонь на мою. Его руки всегда были теплые и немного сухие. Я сдержанно улыбнулась. — Ты уже совсем взрослая, Ники. Я рад тому, что ты стараешься проживать свою жизнь на максимум. И я, честно говоря, хотел бы хотя бы на один день вернуться в то время, когда ты была маленькая, а я ещё не отпраздновал свой полтинник.       Дядя продолжал говорить медленно, в привычной ему манере. Иногда он тормозил свою мысль, а иногда перескакивал на другую, при этом не теряя возможность самого себя за это упрекнуть.       Я слушала его молча, не прерывая драгоценный для нас момент. Глубоко внутри меня разливалось тепло, заставляющее кожу пальцев покалывать, а губам – влюбленно улыбаться.       Я любила своего дядю, как никого другого в жизни. Он заменил мне моих беспечных родителей и стал опорой в этом непростом жизненном пути. Вырастил, воспитал и обучил, как собственного ребенка.       — Я любил покупать тебе игрушки, ты помнишь? Каждый вечер ведь устраивала мне чаепитие с плюшевыми медведями. — я заторможенно кивнула, поджимая губы и вытирая рукавом влагу с глаз. — Охх, сейчас бы тоже чаепитие устроить. Что думаешь?       Мне снова показалось, что я не достойна такого светлого человека. Не достойна получать от него заботу и тепло, когда взамен давала лишь поводы для переживаний... Собралась в клуб и даже дядю не предупредишь? Потом всё объясню, да? Хочешь купить мотоцикл, но это же опасно? Всё в жизни бывает опасно, согласись.Тебя домогался какой-то старый дятел, а ты сейчас и слова не вымолвишь? Разве, ты хочешь продолжать эту ржавую цепочку из своих вечных косяков?       Мой дядя всегда говорил, что молодость бывает в жизни раз и проживать её стоит по-особенному. Поэтому он и закрывал глаза на многие мои шалости. Но насчёт сегодняшней мне перед ним стыдно больше всего. И перед собой в первую очередь.       На момент меня поразил какой-то внезапный приступ тоски. Мой потерянный взгляд, как маятник, метался то на стол, то в окно. Однако же, вспомнилась мне ещё одна проблема.       Я старалась погасить внутри себя глупое противоборство двух сторон, когда взгляд касался соблазнительного блестящего кейса, что лежал на столике.       Хозяин заведения вполне любезно предложил мне душ и чашечку кофе из пакетика. Провел меня в этот кабинет и молча оставил подозрительно больших размеров кейс на столе. Промолчал и загадочно усмехнулся, а после оставил нас с дядей вдвоем томить атмосферу молчанием.       Деньги – это всегда хорошо. Лишних никогда не бывает. Всегда найдётся применение с желанием и без.       Деньги не пахнут? Я обязательно задумаюсь над этим вопросом. Но чуть позже.       — Дядь, прости, что заставила тебя волноваться. — просипела я, опустив взгляд. Шершавые подушечки пальцев мужчины невообразимо мягко поглаживали кожу на моих ладонях. — Я устроилась сюда, чтобы помочь одному человеку, который тут работает. Пожалуйста, прости меня за твоё волнение...       — Это неожиданно... — негромко пробурчал он. — На самом деле, я рад, что все закончилось хорошо для нас всех. Для меня счастье – видеть тебя невредимой. — мои губы снова задрожали, и я позволила себе пару раз шумно шмыгнуть носом. — Надеюсь, тот дурак тебя не тронул. Я лично поговорю с хозяином клуба, чтобы того буйного... Фить. – дядя до смешинки неумело свистнул, изображая быстрый ветер, рвущийся в окно. «Вылетит, как пробка от шампанского» – прочитала я в насмешливом взгляде дяди. — Отныне обещай мне, что будешь аккуратна. Всегда, Николь Пиксис! — более строго повторил родственник, вызывая у меня более широкую улыбку на лице.       — Конечно, дядь. — более живо ответила я, утирая рукавом сопливый нос. — И, знаешь, мне кажется, мы давно не ходили вместе ужинать. Да и тут оставаться больше не хочу. Давай сходим в наше любимое кафе и закажем жаренного цыпленка. — на глаза снова начали беспощадно быстро наворачиваться слезы, стоило только тёплым воспоминаниям из детства всплыть наружу. — И решим, что будем делать с деньгами.       — Конечно, Ники. — добродушно захохотал дядя, вставая со своего кресла и подходя ко мне. Теплые руки мужчины ласково обняли меня, и я позволила себе пустить слезу. — Всё, что ты захочешь.

***

      И, всё-таки, спустя какое-то время я задумалась над тем вопросом. И подозрительно быстро нашла на него ответ. Деньги совсем не пахнут. Разве, только сладкий шлейф у них точно присутствует.       Отказываться от столь заманчивой суммы я решила назвать откровенной глупостью. Да, и пусть мне читают морали незаинтересованные моей жизнью лица – мнение мое не сдвинется в сторону. Я просто была рада тому, что больше с извращенцем Бэном не увижусь. Надеюсь, конечно.       С того вечера прошло достаточно времени. Уже почти пять месяцев. Поменялось многое. Я стала негласным супергероем. Ну, для себя... Навела порядок в своей жизни, обезопасила «ботанов» от нападок братьев Миллеров и, что самое главное, подарила одному интересному мальчишке, тому, что с фамилией Арлерт, возможность относительно спокойно работать в клубе.       Но стоит признать, некоторые вещи так и не поменялись. Верман всё также на меня ворчал, и работа в приюте кипела. Поэтому мы с девчонками завербовали туда Жана и Конни. Лишние пары рук никогда не помешают в осуществлении благого дела. Кому-то же надо доверить шторы в помещении менять.       — Привет, Клёпа! — когда я закрыла себя изнутри в вольере, на меня сразу накинулся черный пёс, неумело обнимая мои плечи лапами. Я слабо рассмеялась, аккуратно присаживаясь на корточки. — Пришло время осмотра. Не надо ворчать на меня, я пытаюсь тебе помочь.       Фонарик в моей руке слабо задрожал, когда где-то сзади я услышала посторонний неуверенный вздох. Небось, Рико снова новичков мне накинула, в ее стиле. Я уже смирилась с посторонними в кабинетах. Бывало, новенькие приходили глянуть, что тут и как устроено, и сразу убегали отсюда, сверкая пятками, ибо «Ну они же первокурсники, стесняшки, они тебя смущаются».       Пёс терпеливо ждал конца процедуры, и даже согласился на небольшой укольчик, правда, за обещанную вкусняшку. Но всё равно, на эти жалобные глазки мне было невыносимо грустно смотреть.       Ох, мне определённо стоило бы взять направление ветеринарной психологии. Иногда чувствую себя Белоснежкой, так язык во рту и не держится, всегда хочется поговорить со своими пациентами. К ним и жалость совсем иную питаешь. Но утверждать, что они мои речи не понимают, я не буду, ибо рискую солгать. Всё они понимают, главное – расположить к себе.       И я резко захотела поднять руку и погладить Клёпу, почесать ему пузо, но вдруг затормозила саму себя, увидев перед глазами лишь погруженные по самый локоть руки в плотные медицинские перчатки. Неприятная ассоциация пришла на ум, весьма неприятная... И я брезгливо стянула с рук резиновую защиту.       Да и... Хочется побыть для Клёпы немного другом, а не просто лечащим врачом.       Пёс довольно быстро успокоился от моих прикосновений, что не могло не вызвать глупую улыбку на моём лице. Но, стоило мне только вспомнить, что сзади меня, вероятнее всего, стоял кто-то, радужное настроение рассеялось. Даже жаль.       Устало выдохнув, я поднялась на ноги и лениво развернулась на былой источник звука. Но, что показалось мне сразу странным, в комнате никого не было.       Я вышла из вольера и закрыла за собой решётку, попрощалась с Клёпой и поспешила к выходу. Но мне пришлось остановиться прямо рядом с дверью, около скамьи, на которой я заметила небольшой пакет.       Робостью я, вроде бы, не страдала, поэтому смело заглянула внутрь. Остывшие сендвичи, салфетки, блистер с уже хорошо знакомыми мне капсулами, бутылка йогурта... И мятая записка, содержание которой я тогда уже могла угадать:       «Ты много работаешь, но не забывай вовремя кушать. Я тебя знаю, ты любишь есть много вредного на голодный желудок, но отказать тебе во вкусняшках попросту не могу. Здесь твои любимые сырные сендвичи с ветчиной и йогурт. Перед едой выпей обязательно омепразол, чтобы не болел желудок. Снова твой Армин.»       С каждым днём я все ярче убеждалась в том, какой этот парень на самом деле смышленый. Мечта девочек, идеал для женщин, никак иначе. Знал ведь, как подход найти. А ещё заставлял смущаться, как первоклассницу.       Я быстро достала телефон и на эмоциях отправила короткое сообщение: Давай встретимся у бухгалтерии, хочу поговорить.       Стянув с вешалки свою верхнюю одежду, я сдержанно усмехнулась и плюхнулась на скамейку, чтобы приняться за желанный ужин. Переоденусь сразу после.       Арлерт с самой первой встречи вызывал у меня противоречивые эмоции. Даже не помню, что это было. То ли злость, то ли жалость... То ли огорчение, то ли раздражение. А сейчас он вызывает у меня стойкое желание взять его за руку и не отпускать его. Никогда.       Тогда, четыре месяца назад, после выступления в клубе я ещё неделю провела дома с дядей. Мы с ним иногда ездили вместе в кино, ходили в кафе, здорово расслаблялись вместе. Он взял себе и мне небольшой больничный, чтобы потом не отчитываться за прогулы перед начальством.       Когда я была дома, мне изредка звонила Энни, чтобы поинтересоваться, жива ли я там вообще и куда я пропала. Я сухо отмахивалась, и она никогда не была настойчивой. Учтиво клала трубку, старалась понять мои эмоции. И я ей безмерно благодарна. Разрывали телефон мне и ребята из вуза. Саша клялась выломать дверь, если я буду слишком долго отсутствовать в приюте и университете. «Там скучно и тяжело без тебя» – рассказывала мне подруга.       Микаса, Жан и Конни были осведомлены через Сашу о моей "болезни", и поэтому пообещали не приезжать. Только звонили, спрашивали о здоровье, желали не хворать и побыстрее возвращаться. Конни не терпелось взять реванш у братьев Миллеров. Я, услышав это, только широко улыбалась.       А Армин... Всё узнал сам. Не пришлось даже напрягаться. Подловил меня где-то в коридоре, попросил пойти вместе с ним. И так мы оказались вместе где-то, наверно, в аварийном лестничном пролете.

flashback

      «— Ты... Зачем ты с ним связалась? — взволнованно пролепетал он, не переставая смотреть мне в глаза. Я нахмурилась.       — Чтобы тебе помочь. — совершенно спокойно ответила я, ожидая услышать нескончаемый поток нравоучений. Но... Я услышала нечто иное, совершенно неожиданное:       — Я очень сильно переживал за тебя... Ты не должна была этого делать, но... — уже более уверенно начал Армин. — Надеюсь, ты не пострадала. Когда я узнал об этом, очень сильно волновался о тебе. Если бы что-то случилось, я бы не простил себе...       — Не волнуйся, не случилось ничего. — натянуто улыбнулась я, и Арлерт слабо кивнул мне в ответ. — Теперь можешь и дальше соблазнять девочек и зарабатывать честным трудом деньги на лечение дедушки.       Юноша молча поджал губы, ничего не отвечая. На его лице расплылся румянец, что в темноте плохо был заметен, но сбитое и частое дыхание я точно могла счесть за признак смущения или волнения.       — Прости, что тогда...       — Обвинил меня в слежке? — опередила его я, и Армин тихо ахнул. — Ты был прав, я за тобой в тот день проследила. Так что я тут должна прощения просить...       — Можно тебя хотя бы обнять в качестве извинения? — аккуратно спросил он, делая робкий шаг ко мне. Я снова по привычке задержала дыхание.       — А если я скажу «нет»? — еле слышно усмехаюсь, также делая шаг навстречу. Арлерт заметно смутился, но остался на месте.       — Почему нет?       — Я пошутила, обнимай уже. — смущенно рассмеялась я, замечая на лице Армина заметное облегчение. Его оказалось совсем легко сбить с толку...       Мгновение, и юноша снова стал осторожно подходить ближе. Замолчав, я начала кусать внутреннюю сторону щеки. Щекотало неприятное чувство ожидания, но я не любила подобное терпеть, поэтому, сорвавшись с места, прильнула к телу юноши сама, обняв того за шею.       Шумное и горячее дыхание парня согревало мне сердечко, заставляло его ускорять ритм, и мои уши заполыхали. Я хрипло усмехнулась, мягко отстраняясь от юноши. Объятия – не худший способ сблизиться. Так скажем, во всех смыслах. Но я порядком заскучала. Хотелось ощущений поярче. Так и тянулись руки подлить воды в тлеющие угольки.       — Моя очередь извиняться.       Арлерт даже не успел задаться вопросом, моя цветущая по секундам игривость отвечала на все вопросы сама. А я, лишь загадочно улыбнувшись, снова сократила последнее между нами расстояние до каких-то сантиметров, обняв ладонями лицо растерянного парня.       Губы его оказались мягкие, слегка сухие, но очень теплые. И чертовски вкусные. Он отвечал на мои поцелуи нежно, чувственно, старался не отпугнуть никого из нас. Руки Армина почти невесомо поглаживали мою талию и бедра, пока я на ощупь изучала волосы на голове юноши, зарываясь в них ладонями.       Наше дыхание было сбитым, шумным, и я начала понимать, что лучше остановиться. Для первого шага не стоит переступать сразу несколько ступеней.       Найдя руками теплые плечи Арлерта, я мягко отодвинула парня от себя, неловко прочистив горло и крайне странно вдруг опустив голову вниз, разглядывая осенние ботинки.       — Думаю, нам пора идти. — застенчиво пробубнила я.       Армин смотрел на меня с полным непониманием, пока сам не опомнился и снова сильно не засмущался:       — Ах, дха... — прочистил горло, и продолжил: — Ты... ты права...       Мы покинули лестничный пролет, и я почувствовала, как Арлерт разрывался изнутри желанием заговорить со мной, но боялся ляпнуть что-то не то, поэтому я начала первой:       — Надеюсь, я прощена. — а вы, разве, ожидали услышать от меня что-то остроумное, или, на худой конец, хотя бы просто умное?       Арлерт тихо поперхнулся, отводя растерянный взгляд в сторону окна.       — Давай завтра сходим в клуб с ребятами, оторвемся за мой успех. — задорно продолжила я. — Или вы не хотите, Мистер Банни?       — Вы меня плохо знаете, мисс Лола... — вдруг подхватил настрой Армин, и я довольно рассмеялась, хватая того за руку и уводя за собой. И наш смех слился в один.»

end

      Псевдосвидание за псевдосвиданием, желанные псевдопоцелуи и бесконечно тёплые псевдообъятия, раз за разом мы стали позволять себе все больше и больше. Будто босыми ножками бегали по обжигающе холодному тонкому льду, боясь слишком рано окунуться с головой вниз, но где-то в глубинах души искренне этого желая.       Мы не дети – вторила про себя я, но вновь и вновь отдавалась мучительным думам. Почему тогда не можем окончательно решить, что между нами происходит?       Еле ощутимое прикосновение теплой ладони к моей холодной руке, и слабый разряд тока пробежался по моей коже, немного выводя меня из собственных мыслей. Проверяю надпись на двери, туда ли я дошла. «Бухгалтерия».       — Привет. — будто через силу улыбнулся парень, когда я полностью развернулась к нему лицом и в ответ лишь робко кивнула.. — О чём ты хотела поговорить?       — Спасибо за перекус. — от нервов я укусила щеку изнутри и тут же отругала себя за это. — Давай присядем? — Армин без лишних слов устало плюхнулся на скамью у стены, и я поспешила занять место рядом с ним.       Парень невообразимо долго молчал, а у меня возникло ощущение, что он и не собирался ничего говорить. Но я не хотела его тогда выбивать на длинные разговоры. Наверняка, не у одной меня выдался тяжёлый день. Я аккуратно нашла своей ладонью его и сплела наши пальцы в ненадежный замочек. Почувствовала еле уловимую дрожь. И услышала тяжёлое дыхание.       — Сегодня дедушке стало плохо, врач пообещал после обследования позвонить мне. Уже несколько часов прошло... — внезапно юноша разрезал тишину своим обеспокоенным и подрагивающим голосом.       Я почувствовали, как резко затормозило и остановилось моё сердце, а в ушах зашумела кровь. Дурные мысли и предположения охватили мой разум, и мне конкретно поплохело. Но я быстро прописала себе воображаемую оплеуху.       И тут, как по наказу, телефон парня зазвонил.       Дедуля Арлерт не может бросить Армина одного. Ведь так...?       — Дедушке... Резко стало плохо. Его отвезли на операцию...— перепуганный голос Армина не мог не тревожить. Я резко подскочила, обыскивая карманы куртки в поиске ключей от мотоцикла.       Иногда некоторые фрагменты жизни пролетают слишком быстро, стоит только чему-то невообразимо плохому случиться. Спорить с этим фактом невозможно.       Не помнишь толком, как выбежал из здания, как забвенно обгонял несколько фур на дороге, как торопливо бежал до этой самой больницы с проклятой парковки, от боли и нехватки воздуха каждые несколько метров тормозя.       В стационаре нас встретила старшая медсестра, без лишних слов она отдала два медицинских халата и провела в комнату ожидания прямо перед операционным блоком.       Там было холодно и темно, лишь одинокий торшер освещал тусклым светом одну треть комнатки. Кондиционер над двухместным диваном слишком шумно работал. На маленьком журнальном столике лежала упаковка сухих салфеток.       — Не хотите успокаивающий чай? — слегка встревоженно заговорила медсестра, кладя на подлокотник дивана два аккуратно сложенных пледа. — Если будут какие-то вопросы, вы можете...       Я ничего не ответила, только благодарно улыбнулась, сухо кивая ей. Уставший организм требовал мягкой постели, но взбудораженный разум противился до последнего."Ты не можешь сейчас спать, ты не можешь сейчас спать, ты не можешь..."       Настенные часы ходили слишком медленно, будто на каждом делении останавливаясь. Армин с каждым утекающим часом начинал зевать всё громче и чаще. Короткая стрелка приближалась к двенадцати, когда я почувствовала сладкое желание прикрыть глаза.       Аккуратно, дабы не потревожить парня, я пододвинулась ближе к Армину и уложила свою голову ему на плечо. Диван противно заскрипел, и я самовольно сдалась сонливости.       Сквозь легкую дремоту я слышала тихое посапывание над ухом, шаркающие бесконечные шаги за дверью, гогот дежурных медсестер и всё тот же минорный лад "неправильных часов". По ощущениям, прошло уже полдня, но я знала, что это не так. И мое желание отдохнуть, признаться честно, иссякло как-то скоропостижно. Каждый шорох и шум был невыносим. Я почувствовала, как начинало быстрее биться мое сердце.       Изнуренный организм вел борьбу с перепуганным разумом. Повезло мне в тот день встать рано утром. Отдохну нормально, так уж и быть, в другой раз.       Уже сама не помню, сколько раз я себе это обещала.       Мое утро никогда не начиналось с кофе. Часто – с неуслышанного будильника, реже – с ругани соседей. Новый способ пополнил тогда мини-коллекцию – холодный голос хирурга и недовольное кряхтение рядом стоящего анестезиолога.       Армин, как в забытье, услышав о радостной новости, ринулся к дедушке, я же осталась в комнате наедине с врачами. Они стали мне что-то объяснять, совать мне под нос разные квитанции и заключения. Спросонья перед глазами я видела только не особо связный набор букв.       — Квота на койку для вашего дедушки истекла неделю назад, а поступил он вчера. — долго меня хирург не томил, сразу начиная что-то толковать, я сдержанно усмехнулась, стараясь вникать в его мысль. — Сейчас все палаты заполнены, и нам пришлось расположить его в VIP-палате.       "Спасибо, что в коридоре не оставили..." — захотелось съязвить, но я вовремя прикусила себе язык.       — Но проблема в том, что эта палата... не бронируется по квоте. — йобль-бобль, я знала, что проблемы одни не приходят, но не хороводом же скачут! — Вам нужно заплатить за один день пребывания в здесь.       — Это для начала, а потом что делать? — нахмурилась с подозрением я, вчитываясь в квитанции.       И тут же ошарашенно ахнула. Всё же, не зря мне учителя в школе твердили, что количество нулей в числе имеет роль только до запятой...       — Мы можем найти ему место в другой палате. У нас свободны бесплатные места в подвале. — как будто невзначай предложил анестезиолог. Я с сомнением покосилась то на дверь, то на обнаглевшие лица докторов.       — Я заплатила вам большие деньги за операцию и лечение, а вы обещали мне предоставить хорошую палату!... — мой поток возмущений был нагло перебит хирургом, что быстро замотал указательным пальцем в воздухе, с осуждением глядя на меня.       — Мисс, вы, похоже, плохо читали условие договора. Мы гарантировали палату класса "Комфорт" в случае, если место в ней было бы свободно. Как видите, все палаты этого класса сейчас заняты.       Деловые, а. Они меня в тупик загнать собрались?       — Это не я "плохо" читаю, это вы умышленно умалчиваете важную информацию!       Врачи медленно переглянулись, после справедливо усмехаясь. Ну, надо же... Открыла им глаза. Умные тупят, тупые - умничают? Или я не права?       — Во всяком случае, мы предлагаем вам альтернативу. Вы можете доплатить за пребывание в этой палате на протяжении всего периода восстановления, или же перевести дедушку в палату класса "Эконом".       Я, скрипя зубы, полезла в сумку за банковской картой. Мужчины дружно заухмылялись, радостно глядя друг на друга. Надо же, у некоторых врачей просто талант находить жертв для вымогательств.       После оплаты брони той самой дорогой палаты в кассе, я вернулась в комнатку ожидания, но врачей там уже не было. Надо же, вот это у них тактичность от слова «похер». Манипуляторы чертовы...       Аккуратно сложив скомканный плед, я поспешила к Армину. Наверно, он уже меня заждался. Стало волнительно, пришёл ли в себя его дедуля?       — А-Армин, посмотри, какой большой телевизор тут... — осевшим голосом заявил пожилой господин. Внук, не отпуская руки дедушки, счастливо смеялся.       — Смотри, сколько хочешь, деда. — я остановилась у дверей в палату, пока не заходя внутрь. Парень заботливо поправил одеяло на груди старика. — Эту палату тебе оплатила Николь.       — Да? Николь? — удивленно прохрипел дедуля.       — Здравствуйте, как ваше здоровье, господин? — вовремя я решилась выйти «в свет». Мужчина медленно заулыбался, глядя на меня прищуренными глазами.       — Слава Святой Марии, иду на поправку. Так мне врачи говорят. — глухо рассмеялся дедушка, похлопывающими движениями ладони о постель подзывая меня подойти ближе. — Зачем же ты потратилась так на меня, наверно, это всё очень дорого... — господин перевел взгляд на огромную плазму, что висела напротив койки, явно акцентируя на ней внимание.       Ох, знали бы вы, что телевизор здесь – ещё не самое дорогое.       — Эта палата... — в легкой панике быстро сообразила, что сказать. — Её забронировали для вас по квоте, не волнуйтесь. Лучше больше спите и отдыхайте.       — Да-а? — с явным изумлением протянул дедуля. — Спасибо тебе, что так позаботилась о старике. — и снова негромко рассмеялся. — Эй, Армин, — шикнул тихо господин, свободной рукой ткнув своего внука в бок. Младший Арлерт послушно наклонил голову ближе: — Ты, смотри, не глупи, как я с твоей бабушкой. Таких видных девушек, как твоя, ещё поискать надо...       — Деда... — растерянно пробубнил юноша, но дедуля был настойчив:       — Ты же не глупый, не делай вид, будто я говорю что-то не то.       Я тихо засмеялась в кулак, не поднимая глаза на Арлертов. Вся эта картина показалась мне слишком милой и смущающей. Дедуля Армина, определённо, умел задавать настроение вокруг себя.       — Николь, дорогая... — сонным голосом позвал меня старик. — Приходи к нам почаще. Нам с Армином нравится проводить с тобой время... Хорошо?       — Хорошо... — слабо улыбнулась я дедушке. — А вы пообещайте мне, что скоро поправитесь.       — Ради вас двоих готов хоть к завтрашнему дню. — палату заполнил дружный смех нас троих.       Я робко посмотрела на Армина, и мы встретились взглядами. Мой – радостный, его – благодарный. И в этих кристально чистых голубых глазах я распознала чувства, которые Арлерт испытывал. Они переполняли его изнутри... Это было самое искреннее счастье, что он мог испытать, и всё это... Благодаря мне?       Мы просидели в больнице до самого вечера, смотрели телевизор и развлекали дедулю, как могли, пользовались услугами VIP-комнаты на максимум.       Я ни слова не сказала о потраченных суммах... Ни тогда, ни после. Тогда было не к месту, после – уже неактуально.       Никто не просил меня оплачивать дорогостоящее лечение господина Арлерта и бронировать для него на несколько дней отнюдь не дёшевую палату. Всё верно. В этом случае и тыкать кого-то лбом в стопку с квитанциями... совсем неправильно, совсем...       И снова я вспоминала вопрос, которым последнее время часто задавалась – пахнут ли деньги?       Деньги пахнут, когда задумываешься об их происхождении, и теряют запах – когда думаешь о том, куда их потратить. Просто, как два пальца об асфальт.       Наверно, я просто хотела в это верить.       Тёплые осенние деньки протекали незаметно. И всё же, жизнь продолжала свой привычный ход, правда, уже немного в другом направлении. И в этом я довольно неожиданно убедилась.       Одним солнечным утром Армин разбудил меня телефонным звонком и слегка взволнованным голосом сказал:

— Я уволился из клуба.