private

      Тяжёлые будни в университете малясь замедляли ныне оживленный поток моей жизни – утомляли меня целиком и полностью под конец дня. И виной тому всегда были одни и те же лица, которые иногда приходили ко мне во снах и превращали их в кошмары. Брр, не спрячешься же от них, не спрячешься нигде!       Профессор Верман нашёл на меня управу, стоумовый жук. Раз завалил, два завалил, на третий раз – та же картина. Отчиталась по пропускам не без помощи святых Божеств, я уже собиралась жаловаться дяде, но это могло только бензина в костер долить, я себя остерегла вовремя.       Зато пары у профессора Леви помогали мне немного взбодриться и прийти в своё обычное состояние. Аккерман не был любимчиком у студентов, и я – не исключение из правила, он меня иногда пугал, а иногда – целенаправленно запугивал. Додуматься можно самим, в чём тут проблема. Но я всё-таки подскажу: цель усложнить студентам жизнь своим предметом у него отсутствовала. Я бы ляпнула – на корню. Но требования у него были всегда высокие...       Но профессор Аккерман, в отличие от первого, не истерил совсем, не шумел никогда и имел какое-никакое уважение к нам. А ещё обладал одной удивительной вещицей, которой, по моему мнению, следовало бы запастись и Верману: вашу кашу, чертовой логики!       Ну нельзя же студенту на экзамене задавать дополнительные вопросы по темам, которые ещё не были пройдены! И хоть ты тресни! А, а, стоило бы слышать его невнятные оправдания перед ректором. «Они могли прочитать это сами, для саморазвития»!       И комментарии излишни. Нет слов, одни эмоции, и те матом, особенно когда от этого экзамена у некоторых зависело всё – не только стипендия, но и право называться студентом.       Сессия от сессии мы выживали только чудом. Если я с Микасой ещё и могли претендовать на звание более-менее ответственных студентов, то Блаус отнюдь. Аккерман очень быстро училась, я... просто много зубрила, а наша Саша... очень хитрая. Я бы сказала, ещё отчаянная и бессмертная. Пронесла телефон на экзамен профессора Леви, отвечала Верману с наушником и еще осталась незамеченной – просто выше всяких похвал, снимаю шляпу, становлюсь на колено.       Глядя на неё можно испытать и шок, и восхищение. Вот ведь правда, порой для успешной жизни одного усердия маловато. Не хватает изворотливости и капельку везения. Которого у меня, как оказалось, было недостаточно...       Сидя на скамейке в общем холле между Сашей и Микасой, я неспеша пила уже остывший капуччино из пластикового стаканчика и поглядывала на проходящих студентов. Голова немного кружилась от пасмурной погоды, доза кофеина была как никогда нужна.       С моего лица не сползала глупая улыбка со вчерашнего дня, когда я вспоминала о планах на этот вечер. Вчера на эмоциях, услышав радостную весть от Армина, я обещала приехать в клуб и помочь собрать ему вещи, а он взамен обещал мне что-то подарить. Ни с чем несравнимое приторное чувство предвкушения мигом озаряло туман в моей душе. Хотелось продолжать улыбаться, как взволнованная влюблённая дурочка. Хотя бы раз в жизни я могу себя такой назвать.       Подруги тем временем оживленно общались между собой, иногда и меня вовлекая в беседу, и я была рада на них отвлечься:       — Хочешь сказать, что мои волосы не пахнут клубникой? Ты шутишь, Микас? А, Микас, этот шампунь очень дорогой... — огорченно вспыхнула Блаус, уткнувшись носом в волосы и шумно вдыхая. — Да ты врешь! Ник, а ну нюхай!       Через секунду Блаус бесцеремонно быстро поднесла прядь своих волос прямо к моему лицу. Я робко втянула аромат нового шампуня своей подруги, пытаясь сосредоточиться на собственных ощущениях. Пахло, определённо, не клубникой, скорее это...       — Виноград. — весело заявила я, и Саша пораженно заныла, обиженно скрещивая руки на груди. Микаса звонко засмеялась, прикрывая рот ладошкой, и я вместе с ней не сдержалась и пустила смешок.       — Вот так вот, да? Отдала 200 гелдингов, а меня надули. Везде обман...       — Ты Конни-то не жаловалась? — поинтересовалась Микаса, и Блаус чуть оживилась:       — Конечно, пожаловалась. Он сказал: «Ну ты гонишь! За такие надувательства надо идти и ругаться!»       — И ты пошла и поругалась? — удивлённо спросила я, поднося полупустой стаканчик к губам. Мы с Микасой внимательно слушали Сашу.       — Нет, он пошёл. Потребовал книгу жалоб, его куда-то послали. Сказал, сам не понял, куда надо было идти. Но он нашёл в уголке потребителя телефон горячей линии и позвонил туда. — Саша застенчиво начала крутить и разглядывать колечки на своих пальцах, не поднимая на нас глаз. — Денег ему не вернули, но прислали купон на новый шампунь от той же фирмы и извинились.       — Это же здорово! — с радостью заметила я, наблюдая смущение на лице подруги.       — Это да, но всё равно осадочек неприятный остался... Зато круто, когда есть парень, который может вырулить за тебя проблемы, которые ты сама не хочешь решать. Да, Микаса? — Блаус задорно рассмеялась, пока Аккерман с непониманием смотрела на подругу.       — Чего?       — Вы когда с Эреном встречаться начнёте?       Повисла угрожающая тишина, Микаса задумчиво поглядела вправо, потом влево, поджала губы и с хитрой улыбкой вымолвила:       — Тогда чего же сама с Конни не встречаешься? Тренеры не играют?       — Это другое! А вообще... Я на той неделе познакомилась с парнем из шаурмичной! Вот! — Саша на эмоциях начала показывать Микасе чье-то фото в телефоне. — Это Никколо, и у нас всё серьёзно.... ну, будет!       — Да ты что? — подыграла Аккерман.       — Парень мечты, а ты что думала?       Я не выдержала и снова по-доброму засмеялась, переводя взгляд то на ехидную Микасу, то на хмурую Сашу, уже готовую выпалить ещё одну остроумную ответочку. Я всегда обожала своих девочек за их умение из пустого разговора завязать повод без зла поспорить и посмеяться.       Иногда у меня появляются мысли, что мои подруги всегда были для меня тем самым источником тепла и света, помогающие в трудный момент вылезти из торфяной ямы проблем. Они всегда дарили мне бескорыстно поддержку и заботу, и я была рада даже с температурой идти в университет, чтобы встретиться с Сашей и Микасой. Почему ловлю на мысли? Ведь, наверно, всё так и есть на самом деле...       Созданную идиллию прервал из неоткуда, казалось, возникший демонстративный кашель рядом. Я смело подняла голову и лицезрела перед собой незнакомого парня, что весьма нагло вторгся в наше пространство. Почему-то тогда, глядя на его вроде бы безобидное выражение лица, я испытывала какое-то раздражение и дискомфорт. Эффект неожиданности?       — Дамы, я могу украсть у вас минутку? — бархатным голосом спросил он, поправляя лямку сумки на своём плече.       Тёмные, как спелый каштан, волосы были аккуратно подстрижены и уложены. Серые, отдающие в кристалльный белый, глаза, я чувствовала кожей, были прикованы к моей персоне, но почему? Всегда нас тревожили, как правило, первокурсники, заинтересовавшиеся Микасой. Но почему-то не покидало стойкое ощущение, что этот тип здесь не из-за неё... Даже близко не из-за неё. Нездоровая вера в интуицию доведёт мой чердак в скором времени.       — Смотря, на что украсть. — справедливо уточнила Блаус, снова играясь со своими колечками на руках. Микаса не сводила подозрительного взгляда с незнакомца. Похоже, не одна я испытывала плохое предчувствие.       — Хотел поговорить с Николь. Вас же так зовут? — кокетливо уточнил парень, смотря на меня в упор.       Его высокий рост заставлял меня поднимать голову выше, чтобы хотя бы ради какого-то уважения поддерживать зрительный контакт с этим человеком, но где-то глубоко в душе я слышала свой внутренний голос. Он просил меня не говорить ничего.       — Да, это я, но разве я с вами знакома? — гнусаво отозвалась я, не двигаясь с места.       — Я Остин Бёрн, но не думаю, что моё имя что-то скажет, поэтому и не спешил называться. — я согласно хмыкнула, слабо пожав плечами и принимаясь допивать капуччино. — Я просто хотел сказать, что видел вас в стрип-клубе в тот вечер, вы мне очень понравились. Яркая, живая... Я не сводил с вас взгляда. И не хочу сводить. Поэтому сейчас стою перед вами и рискую пригласить вас на свидание.       Находящаяся жидкость во рту грозила бурным фонтаном вылететь прямо на белоснежные кеды незнакомца, но я поспешила успокоить свою фантазию и спасла кого-то от мучительных мук, а точнее, те самые кеды и спасла.       Однако, ком в горле всё-таки возник, и я с немалыми усилиями проглотила кофе, медленно опуская пустой пластиковый стаканчик.       В голове дружно плясали дьяволы, хотелось спалить взглядом напротив стоящего парня – какого черта он явился сюда и так прямо говорит о чем-то?! Черт, да как он вообще обо мне узнал! Меня пожирал изнутри страх неизвестности.       — У нее есть парень, гуляй. — внезапно возникший женский голос с той приятной хрипотцой спас меня. Энни, как благословение этого бренного мира, весьма ясно дала понять Остину, что делать ему тут больше нечего, холодно взглянув на него.       Бёрн с осуждением взглянул на нашу четверку, предпочёл промолчать, закатив глаза. Он буравил взглядом светлую макушку повернувшейся к нему спиной Энни, будто прося уйти её прочь, испариться, исчезнуть, не мешать ему... Но его враждебный взгляд не дарил мне хороших впечатлений. Почему этот незнакомец так яро отнёсся к простой новости о том, что у меня есть парень? Или же реально больной фанатик? Не верю. Слишком сюрреалистично.       Вскоре Остин ушёл, и я с облегчением проследила за его фигурой до самого поворота в другой коридор. По моему сердцу пробежал противный холодок. Всё-таки интуиция у меня работала, не зря же Микаса тоже напряглась.       — Ну и кто это был? — деловито спросила Леонхарт, выжидающе глядя на нас. Все мы трое честно признались в своём незнании.       Поступление в этом году в наш вуз далось ей весьма и весьма непросто. Куча экзаменов, куча собеседований, и моя помощь была как капля в море на пути к цели. Но она того стоила. Теперь моя бывшая коллега почетно занимала место в группе археологов и была довольна выбранной профессией, даже пару раз звонила мне и делилась впечатлениями.       В клубе ее след простыл примерно в тот же день, как и мой, но узнала я об этом гораздо позже, хотя и радости от этого было совсем не меньше.       — Ник, ты правда его не знаешь? Не видела? Ни разу? — мочалила меня Энни, но я и не собиралась скрывать от неё что-то. Её волнение было понятно, она могла услышать тот кусочек разговора, чтобы успеть перепугаться. Только вот Саша и Микаса совсем не понимали, что произошло и из-за чего переполох. Я успела развеять сомнения у всех нас:       — Наверно, увидел меня в тот вечер, когда я всю стипендию на Банни спустила... Меня тогда много кто запомнил...       К слову, Энни не сразу, но довольно успешно смогла сблизиться с Микасой и Сашей, хотя я никакого общения ей с ними не навязывала. Но мне было приятно узнать, что теперь девушка, которая помогла мне когда-то, чувствует себя немного комфортнее в новой для нее обстановке.       — Он кажется мне подозрительным, тебе стоит быть осторожной. — весьма холодно предложила мне Энни, и мои подруги с согласием закивали.       Я почувствовала, как на корне языка скопилась омерзительная горечь, и всё былое настроение, как рыхлая сахарная вата в воде, растворилось и исчезло без остатка. Я почувствовала приступ тошноты. Теперь осталось догадаться, что было ей причиной: плохая погода за окном или недавнее знакомство?

***

      Убирая с пыльных полок разваливающиеся от легких прикосновений учебники, я молча проклинала нашу систему образования за такое кошмарное качество предлагаемых учебных пособий. Им экономия, а нам морока несусветная. Ну надо же.       Армин бесшумно складывал в большие коробки свою сменную одежду и какие-то полотенца, обшаривая почти весь комод в поиске возможных забытых вещей: «чтобы точно ничего не оставить тут». Был скрупулезен и серьезен. Всё в одном, всего в достатке.       Мне оставалось только иногда томно вздыхать, и разглядывать спину Арлерта без возможности нарушить его процесс сборки вещей. Но я быстро рискнула прервать тишину:       — Скажи, что за подарок ты приготовил?       — Какой подарок? — на секунду оторопел парень.       — Ты обещал мне вчера подарок. — выпытывающе продолжала я, с легкой ухмылкой на губах глядя в потерянные глаза Армина. Юноша на мгновение задумался, отводя взгляд в сторону. — За мою помощь.       — Подарок? А-а, да... Подарок, точно. Когда закончим, подарю. — я засмеялась, увидев на лице парня очевидное смущение и румянец на щеках. Моя тоска по Арлерту перешла в новый этап – и я начала активно его доставать, чтобы тот отвлекся от рутинной работы. — Я что-то смешное сказал? — с вызовом спросил у меня Армин, я продолжала хихикать, наслаждаясь эмоциями на милом лице парня.       — Нет, просто забавно отреагировал. Что же там за подарок такой, интересно? — юноша заробел сильнее прежнего, и я заметила, как тот начал немного теряться в ситуации.       — Ну, как сказать... — только и вымолвил он своим сладким подрагивающим от волнения голосом, когда я пошла в наступление, мелкими шажками приближаясь к парню.       Арлерт шумно сглотнул, не переставая невыносимо долго смотреть мне в глаза. Его персона сводила меня с ума: его взгляд, его голос, тело и руки... Я хотела заполучить себе всё.       Слишком правильный, слишком вежливый, слишком... Меня отталкивает от одной мысли, что я так быстро кем-то увлеклась, но чувствам не прикажешь. Голова отдыхает, сердце горит огнем.       Каждый раз, глядя на этого парня, я думала увидеть в нём не Армина Арлерта, а чертового стриптизера, готового и на коленки ко мне сесть и по макушке погладить. Наверняка, это всё эффект проклятой инерции – я ещё не до конца поняла, что это Банни и Армин – не два разных человека.       — Ты уверена? — опомнился вдруг Армин, когда я приблизилась слишком близко, ощущая кожей через одежду тепло тела Арлерта. Одна его рука залезла в задний карман брюк, нащупывая шуршащую упаковку.       Он всегда был для меня каким-то чересчур тёплым и мягким, но эти характеристики, скорее, касались его внутренних качеств, а не особенностей организма. Мне было комфортно с этим человеком. Армин всегда был понимающим и никогда не настаивал на чем-то, я старалась следовать его примеру. Когда мне надо – мы разговаривали, когда ему надо – мы молчали, стремясь учитывать мнения и желания друг друга. Думаю, он думал обо мне так же.       — Я всё хотела кое-что спросить. — прошептала я, пока не поднимая глаз. — Мы уже несколько месяцев... Дружим. Скажи, — шумно сглотнула слюну, взглянула в лицо парня, нахмурила брови, должен был получиться серьёзный взгляд – никак иначе. — Кто мы...?       Томительное молчание затянулось, и я даже уловила звук лопающихся шариков внутри своей черепной коробке. Наверно, это мои нервные клетки. Были.       Армин как-то обескураженно смотрел прямо мне в глаза, почти не мигая и, как я чуть позже заметила, затаив дыхание.       — Друг другу? — аккуратно уточнил юноша, и я снова заругалась про себя. Эта тишина играет на порванных струнах моей нервной системы. — Я думал, мы уже давно это уточнили.       Я с непониманием наивно заулыбалась, от предвкушения ответа начиная незаметно заламывать пальцы на руках. Ещё одна дурная привычка.       — Или ты все ещё в чем-то сомневаешься? — хрипло произнес парень, демонстрируя мне блестящий квадратик с рельефными краями. Это была упаковка презерватива.       — Нет.       Армин, поджав губы, мягко шагнул вперед, и старые половицы под ногой заскрипели. Теплое дыхание коснулось моей щеки, а талию обняли ласковые руки юноши. Я, задержав дыхание, терпеливо ждала наступления пика нашей приятной близости. Прикрыв подрагивающие веки, решила сама потянуться вперёд, надеясь поцелуем найти чужие губы.       Арлерт, вовсе не противясь, осторожно притянул меня ближе к себе, с желанием отвечая на поцелуй. Трепетно, неспеша, но дажа слегка настойчиво.       Мы жадно хватались друг за друга, будто утопая в этой близости. Его руки касались меня, а я только хаотично водила руками по мужской груди и шее, иногда забираясь пальцами в мягкие волосы. Признаюсь, мне это приносило особое удовольствие.       В голову ударила завышенная доза эндорфина. Я прервала поцелуй, и посмотрела на короткое мгновение в глаза Арлерту. Тот блаженно прикрыл глаза, пряча свой затуманенный взгляд от меня, и, будто прочитав мои намерения, молча наклонил голову чуть вбок.       Его молочная кожа в проникающем через тюль на окнах свете слабо поблескивала и была так сладка, так манительна, что я не смела отказывать себе ни в чем.       Влажной цепочкой из поцелуев мои губы постепенно добрались до ключиц. В ярой жажде я поспешила оттянуть край блузки в сторону, оставляя на вкусном месте мокрый след.       Арлерт несдержанно хныкал и томно вздыхал, но я слышала, как он себя сдерживал. Это было слишком очевидно.       — Надо лечь... — с волнением прервал меня юноша, мягко отодвигаясь. Я вымученно замычала, глазами пытаясь найти в комнатке мягкий уголок. Взору попалось только узкий диванчик.       Парень послушно упал на кожаную обивку, не прекращая самозабвенно следить за моими движениями. Я же аккуратно оседлала мужские бедра, начиная покачивать тазом вперед и назад, имитируя желаемый результат наших игр. Чувствовала себя как никогда грязно в глазах Арлерта, но, оказалось, ему такое представление было очень по душе.       Юношеские руки поддерживали меня за ягодицы, слабо сжимая их сквозь ткань брюк. Армин застенчиво прикрыл глаза, преодолевая явное желание блаженно улыбнуться чему-то. Парень нетерпеливо вздыхал под ритм моих движений, не стесняясь откровенно постанывать.       Мои холодные пальцы по-хозяйски трогали сахарную кожу Арлерта под блузкой, нащупывали нежные соски и водили по еле заметному, но твердому прессу.       Я была готова слушать мелодию из его вздохов вечно. Как он нервно кусает губы, восхищенно прикрывает глаза и чуть более уверенно трогает меня в ответ, отправляло мое самообладание в долгий путь.       Я нагнулась ближе к лицу парня, выпрашивая у него нежный поцелуй, и была готова растаять, почувствовав на губах горячее и рваное дыхание юноши. Армин поспешил привстать на локтях, облокачиваясь на спинку дивана и притягивая меня к себе... Чуть ближе, чтобы окончательно растопить мое тело своими чувственными касаниями. И я этого хотела... Я уже была к тому готова.       Ловкие руки жадно стянули с парня уже помятую блузку, и я стала раздеваться сама. Без спешки, с томительным молчанием, с ехидной улыбкой на лице.       Армин смотрел на меня, не отрывая взгляда. Ему было неудобно, он ни разу не видел меня в таком виде. Я ощущала от него взаимный интерес притронуться к чужому телу, изучить его, доставить капельку удовольствия. Я не противилась, я была только рада.       И он прочитал это в моем горячем поцелуе, спускающемся все ниже и ниже. Влажный язык весьма аккуратно очерчивал дорожки на мужской груди, оставляя после себя только мокрый след и череду мелкий поцелуев, пускай, лихорадочных, пускай, невесомых, но всё равно тягуче приторных.       Мягкие ладони помогли избавить моё тело от мешающего лифчика, я же медленно легла на спину, слегка откидывая назад голову и чувствуя на своих ключицах огненное тепло губ Арлерта.       — Ты невероятная, — с упоением шептал Армин, целуя моё тело. Там, там и даже там. Дотрагивался до внутренней стороны бедра, испытывая меня на выдержку.       Ему это нравилось. Нравилось слушать моё мычание, ощущать под собой слабые шевеления. И я была рада ему сдаться, такому нежному и одновременно пылкому парню.       — Ты восхитительна, Ни... — всё вторил и вторил Арлерт.       Я чувствовала, как взволнованно и трепетно хотел меня тогда любить Армин, растягивая приятные моменты до последнего, отдавая мне возможность быть главной в процессе, сделать всё, чтобы я была счастлива, как он когда-то был счастлив со мной.       А ещё он хотел целовать меня, мягко покусывая тёплую кожу, заставляя меня получать удовольствие от этой приятной щекотной пытки, просить не останавливаться. И я позволяла ему делать всё, что он хотел и мог захотеть. Выбора мне не оставалось.       — Ни... — почти скулил Арлерт, зажмуривая глаза и жадно хватая ртом воздух.       Его уставшие, но всё такие же горячие руки, несильно сжимали мои ягодицы. Я в последний раз опустилась до конца, ощущая внутри сильное натяжение презерватива, и, побоясь за его сохранность, лениво слезла с Армина. Перед глазами медленно закружились звёздочки, и я слабо тряхнула головой, чувствуя приятное покалывающее чувство, поднявшееся с пяток.       — Так это был тот подарок, о котором ты говорил? — ехидно поинтересовалась я, ловя на себе томный взгляд юноши.       — Какой подарок? — с усмешкой проговорил Арлерт, мгновенно затыкаясь под моим возмущенным взглядом.       — За мою помощь тебе. Ты же обещал.       Армин быстро поднялся с дивана, принимая сидячее положение, и невесомо чмокнул меня в щеку. Затем ещё раз и ещё... Я скептически закатила глаза, обнимая парня за плечи и падая вместе с ним на диван.       Старые пружины в очередной раз заскрипели под тяжестью двух тел.       — Ладно, надоел. Давай полежим.