Пламенная любовь. Часть 2

Чего ты боишься в первую очередь?

Чего страшишься? 

Ведь то, чего мы боимся — обязательно случится…

      Зеленый Хаммер медленно объезжал холмы Чикаго, пробираясь все ближе к городу.  Что же еще поменялось за это время? Да видимо все.       Слезы не переставали течь со щек Жюли. Глаза страшно болели и щипли, но нужно было добраться до дома. Ее подставили. Ее предали близкие «люди». Те самые, которые являлись частью ее жизни. Жизнь ломает сильных, чтобы показать — смогут ли они встать на колени. Слабых она не трогает — они уже на коленях. Но сколько нужно пройти определенных испытаний, чтобы стать сильным? Не сосчитаешь такое количество.  Завернув направо, Хаммер поехал дальше. Рядом был крутой склон от преждевременного строительства дорог. Таблички конечно стояли, но их было видно только днем.        Рассуждаем дальше. Опыт придел определенно сильных. Но что такое опыт? В чем он заключается? Конкретней всего в обстоятельствах, времени и людях. Кого-то точно мы можем считать по судьбе, как резко человек вошел в нашу жизнь, чему он мог научить нас и также резко уйти. Надо ли копаться в себе за то, что человек ушел? Конечно нет. В этом нет нашей вины. Не потому что мы «не те самые», а потому что не в то время, не в то место. Но спасибо за опыт. Рано или поздно мы встретимся. Свое не уйдет. Даже спустя семь лет люди возвращаются. Значит, не договорили.        А что сейчас? Два мира столкнулись между собой — прошлое и настоящее. Это выбор, который сделаешь ТЫ или все-таки за ТЕБЯ? Это то, что ты резко разрушишь, так трепетно строя столько времени? Спроси у любого дурака, он скажет, что ты сошел с ума. Но разве влюбленных судят?        Колесо застряло в песке, сажая машину на пузо. Газ в пол, оборот руля, машина по-немного катится в низ — в обрыв. Рев мотора разносится по всей глуши, но точно не дотягивает до города. Колеса пытаются буксовать, но не справляются и резко теряют поверхность. Полет вниз.       А что для нас падение? Когда-то Жюли давным давно летала в Калифорнию, на родную землю Мэйсона. Удобно устроившись на кресле самолета и готовясь к очередному перелету, который Монти переносила тяжело, обычно женщина закрывала глаза и считала до ста. Врач сказал, что таким образом можно расслабиться и сконцентрироваться на дыхании. На сорок шестом счете женщина услышала сзади себя диалог:  — Мама, почему так темно? — спросил мальчик, смотря то в окно, то в салон самолета. — Потому что мы взлетаем, — ответила его мама. Да потому что мы взлетаем. Там где плохо, там где все мысли только о том, что больше нет белой полосы, только черная, всегда наступает долгожданный свет. Там, где неудачи, там опыт. Там, где опыт, там страх. А где страх — там рост.        Машина летит вниз, ударяясь об твердую поверхность. Резкая боль в ребрах, и сильный звон в голове, будто тебя сжали в кулак. В ушах стоял шум, темнота накрыла глаза пеленой. И только где-то вдали слышался женский голос «Мы взлетаем».        Скажите, а что насчет эгоизма? Правильно ли не чувствовать вину, если делаешь выбор в свою пользу, в сторону ощущений и потребностей? А каким образом делать выбор: умом — ради других или сердцем — ради себя? Женщина, которая только что была в раздавленном Хаммере, аккуратно лежала на металлической руке.