Как на войне.

— Больно… — Слышится тихий голосок Ивушкина, пытающегося вытащить своë запястье из рук Ягера.  — Придëтся терпеть. — Тяжëлый вдох и Клаус опять сжимает тонкую руку Коли, предотвращая его попытку выбраться. Сидя дома у немца на большом диване, Николаус максимально осторожно старается обработать все травмы подростка, пока тот ëрзает и тихо шипит от боли. Как оказалось не только губа мальчишка была повреждена. На его запястьях и шее были крупные синяки, которые расцветали уродливо-синими бутонами на светлой коже, а так же имелись и другие небольшие синяки и царапины по всему телу. Ягер осторожно наносит мазь на руки Коленьки, предварительно напоив его чаем с успокоительным, так как всю дорогу домой мальчишка часто заходился в тихом плаче. Сейчас Ивушкин сидел относительно спокойно и даже позволял Клаусу проводить все лечебные процедуры.  — Снимай футболку. — Абсолютно спокойно заявляет немец, роясь в своей маленькой аптечке. Мальчишка удивлëнно хлопает глазками и открывает рот, явно желая что-то сказать, но застывает и сидит так несколько секунд.  — А это ещë зачем…? — Неуверенно спрашивает Ивушкин, заглядывая в глаза Николауса.  — Как зачем? А как я по-твоему должен обработать синяки на шее и плечах? — Клаус тихо усмехается, доставая мазь. Коля кивает и медленно стягивает с себя предмет одежды, пока наглый взгляд Ягера бесстыдно проходится по его телу. Подросток ëжится и прикрывается футболкой, пытаясь скрыть свою наготу.  — Так, а теперь поворачивайся ко мне спиной. — Своим успокаивающим голосом, просит немец. Кивнув, Николай разворачивается. Клаус глубоко вздыхает, осматривая россыпь синяков на тонкой шее парня. Такое чувство, будто бы кто-то грубо хватал его и душил, потому что синяки выглядят как отпечатки от чьих-то пальцев. Новенький выдавливает мазь себе на пальцы и аккуратно прикасается к травмам подростка, стараясь сильно не давить, чтобы не причинить ему боль. Но Ивушкин всë равно тихо шипит и изгибается, пытаясь уйти от прикосновений Николауса. Немец хватает его поперëк груди, чтобы тот не шевелился. Он осторожно размазывает мазь по шее и плечам мальчишки. Буквально через несколько минут он заканчивает и хочет отодвинуться, но его рука неосознанно спускается вниз, по позвоночнику Коли, заставляя его прогнуться и шумно выдохнуть. Немец заливается краской и тихо попросив прощения, как можно быстрее отодвигается и начинает собирать все лекарства обратно в аптечку.  — У тебя больше нет никаких синяков? А то я уже вошëл во вкус… Могу ещë что-нибудь обработать. — Клаус неловко усмехается, стараясь не смотреть на парня.  — Нет, к сожалению, у меня больше нет синяков. — Ивушкин тихо смеëтся и не спеша натягивает футболку на себя. Сейчас Коля уже вылечен и спокоен, так что Ягер наконец может задать вопрос, который всë это время не давал ему покоя.  — Коля, — Как-то слишком нерешительно начинает он. — Куда ты ходил и что с тобой случилось? — Немец обеспокоенно смотрит на своего одноклассника, дожидаясь ответа. Мальчишка вздрагивает и стыдливо опускает взгляд в пол, будто бы Николаус его за что-то ругал. Он медлит с ответом, поэтому только через пару минут слышится его тихий голос.  — Я был у своих родителей. И они просто немного разозлились на меня… — Дрожащим голосом рассказывает Ивушкин и весь ëжится.  — Подожди, на что они разозлились? — Удивлëнно перебивает его Клаус. Из рассказов Серафима он знал, что родители парня довольно агрессивны, но подобного немец точно не ожидал.  — Они разозлились из-за того, что я давно не приходил к ним… — Запнувшись, мальчишка продолжает. — Они сказали мне приходить два раза в неделю, а я пришëл только один…  — Стой, а «они» — это мама и папа? Просто я слышал, что у тебя нет отца. — Опять спрашивает Ягер.  — «Они» — это мама и отчим… А отца у меня действительно нет. Он умер ещë очень давно… — Теперь кроме голоса Коли, слышатся ещë и его тихие всхлипы.  — Так, с этим разобрались… И как часто они так злятся на тебя? —  — Ммм, почти всегда когда я прихожу к ним. — И тут то Ивушкин не выдерживает и по его щекам опять текут горячие слëзы, которые с таким трудом уже пытался остановить немец. Ягер тут же подвигает подростка к себе поближе и осторожно гладит его по ржаным волосам, аккуратно перебирая прядки. Коля утыкается лицом в его плечо, тихо всхлипывая, пока Николаус шепчет ему что-то успокаивающее. И насколько бы это картина не была грустной, Ягеру всë равно до ужаса нравилось наблюдать такого настоящего Ивушкина, который не пытается прятать свои настоящие эмоции за маской. Пожалуй самое приятное, это то, что подросток больше ни с кем не был так откровенен как сегодня с Клаусом. Когда же Коля более-менее успокаивается, он всë равно не отстраняется от своего одноклассника. Мальчишка нашëл для себя вполне удобную позу, так что он не собирался нарушать свой комфорт. А немец уже клюëт носом и кажется, что вот-вот заснëт, но каждый раз он опять трëт сонные глаза и шипит, что-то на немецком.  — Ой, ты наверное спать хочешь, а я тут засиделся… — Наконец-то говорит Коля, нехотя отстраняясь от Николауса. — Я лучше пойду домой. Ивушкин поднимается с дивана, но сильная рука Ягера утягивает его обратно.  — Ну вот и куда ты пойдëшь? Сейчас уже ночь на дворе, так что сегодня остаëшься у меня. — Немец пытается выдавить из себя строгий голос, но получается это слишком жалко, собственно, поэтому мальчишка сейчас заходится в тихом смехе.  — Хорошо, хорошо… Я не буду спорить. — Сквозь смех отвечает он. ☸☸☸  — Клаус, а у тебя точно нет ничего поменьше? — Спрашивает Николай, критически рассматривая себя в зеркале. Ягер тут решил одолжить свою одежду мальчишке, чтобы ему было в чëм спать, но вот только он не рассчитал, что все вещи ему будут большие.  — Нет, нету. — Немец даже ещë раз залез в шкаф, чтобы убедиться в своих словах.  — Капец, ну вот что ты такой огромный? Не мог что-ли чуть поменьше вырасти? — Тихо ворчит Ивушкин, пытаясь подкатать рукава длинной кофты. Николаус же в ответ только смеëтся.  — Ты спишь на моей кровати, а я на диване. — Предупреждает его немец, утаскивая себе в зал несколько подушек, чтобы кинуть их на диван.  — Ммм, как-то это не правильно… У меня такое чувство, будто бы я тебя из твоей же кровати выселяю… — Коля прячет взгляд, выходя из ванны, где он переодевался. — Может лучше я буду спать на диване?  — Ну нет. Не забывай, что ты мой гость, а я из моральных принципов не могу положить своего гостя на диван. Это по крайней мере неприлично. — Ягер фыркает и заваливается на диван. Как же он хочет спать.  — Ладно… Спорить с тобой всë равно бессмысленно… ☸☸☸ Ночь проходит спокойно. Даже слишком спокойно. Ивушкин спокойно спит на кровати, закутавшись в толстое одеяло с головой, пока Ягер ворочается на диване. Он беспокоиться, что Коле во сне станет плохо и его синяки начнут болеть или же у него начнëтся ещë один приступ истерики. Однако, в соседней комнате слишком тихо. В итоге не выдержав, немец тихо встаëт с кровати и идëт к мальчишке. Он старается ступать как можно тише. И пусть некоторые половицы как назло противно скрипят, парень не останавливается. В комнате Ивушкина тихо и единственное, что слышится — это сопение самого мальчишки. Николаус осторожно подходит к кровати и опускается на колени, разглядывая лицо одноклассника. В лунном свете невозможно хорошо рассмотреть черты лица или же эмоции, но парень больше чем уверен, что сейчас Коленька умиротворëн и спокоен. Не в силах сдержать себя, Клаус осторожно проводит рукой по светлым волосам подростка, которые пахли солнцем. Он впринципе всегда признавал, что Ивушкин хорош собой, но почему-то сейчас для немца он кажется необыкновенно симпатичным и милым. Такого Колю хотелось гладить и целовать. Убедившись, что с мальчишкой всë хорошо, Ягер собирается уходить, но перед этим невесомо целует его в щëку и только после этого быстро сбегает. Зачем он это сделал? А вот неизвестно. ☸☸☸  — Коля, блин! Мы проспали! — Раздаëтся крик немца, бегающего по квартире. Он явно пытался собрать свои учебники в портфель, но постоянно спотыкался и в спешке терял книги.  — Как проспали? — Сонно спрашивает Коленька, приподнимаясь. Он трëт заспанные глазки и наблюдает за суетой Ягера.  — Вот так проспали… — Клаус запихал половину учебников, а теперь надо бы найти тетради. — Ты почему до сих пор в кровати? Быстро вставай и иди собирайся. Ивушкин неторопливо сползает с кровати и топает в ванну, чтоб умыться и принять душ. А Николаус, как в жопу ужаленный, ей-богу, носится по квартире. Он натягивает на себя рубашку и пока в спешке пытается застегнуть пуговицы, путается, и в итоге предмет одежды сидит на нëм криво, так как пальцы попадали не в те пуговицы. Затем парень пытается одеть брюки и прыгая на одной ноге, чтобы попасть во вторую штанину, благополучно падает на пол, ударившись локтëм. Примерно в это время Коля выходит из ванной и застаëт матерящегося Ягера на полу. Мальчишка заходится в громком смехе, пока немец тихо ворчит и поднимается с пола.  — Ты не умеешь пуговицы застëгивать или что? — С наглой усмешкой спрашивает Ивушкин, замечая как Клаус умудрился надеть вещь. Он вальяжной походкой доходит до одноклассника и принимается расстегивать его рубашку, чтоб затем застегнуть все пуговицы нормально, словно мама какая-то. Ягер постыдно опускает голову, чувствуя себя провинившимся ребëнком, но подобная забота мальчишки ему очень даже нравится.  — Всë. Теперь ты выглядишь нормально. — Делает заключение подросток, проходясь взглядом по немцу. — Хотя, знаешь, застегни лучше ширинку, а то мало ли что может вывалиться. И пока Коля довольно хохочет, Николаус заливается краской и недовольно застëгивает ширинку, на которую так открыто указал подросток. Сам мальчишка одевается не спеша, но хотя бы пуговицы не путает и на полу не валяется, что уже радует. Вообщем, выходят они из дома только минут через двадцать. На первый урок уж точно опоздали. ☸☸☸ Парни со всех ног мчатся в школу, но всë равно опаздывают. Пробегая мимо орущей вахтëрши, они летят на второй этаж, где сейчас уже идëт урок русского. Первый в кабинет заходит Ивушкин, а уже за ним и Ягер.  — Извините за опоздание! — В один голос говорят парни, вот только у каждого из них эта фраза звучит по разному. Клаус стыдливо опускает взгляд и говорит как-то подавленно, а вот Коля спокойненько засунул руки в карманы и кажется говорит эти слова «на отвали».  — Ой, ну наконец-то вы объявились. Садитесь. — Добрая учительница русского не начинает орать, а только дружелюбно улыбается, продолжая вести урок. Оба парня быстро идут за свою парту, ловя на себя не понимающие взгляды. Ивушкин падает на своë место и поворачивается к Ане, которая смотрит на него как то расстроенно. Клаус же ни на кого не смотрит. Ну разве что только на Николая.