Холодное сияние звёзд

      Незаметно подошла самая ненавистная пора всех школьников и студентов — экзамены. День начался неплохо. Сначала был лёгкий завтрак панкейками, которые Мегуми приготовила не без помощи Чисы. Теперь хорошая погода придавала уверенности в том, что сегодняшний день — лучший, для начала нового этапа в жизни. Снежные покровы таяли и становились меньше, так и всё старое в её жизни пропадает, чтобы дать место всему новому. В светло-голубом небе было ясно и безоблачно, прямо как у неё в голове. Мегуми ощутила лёгкое дуновение холодного ветерка, вдохнула воздух, в котором уже начинала ощущаться весенняя сладость. Сегодняшний день решит многое в её жизни. «Так чего же я медлю? Вперёд!» — сказала Мегуми себе мысленно.       Уверенной походкой она вошла в большой зал, где будут проводиться экзамены. Не смотря на всю её решимость, нервное напряжение было, но оно было скорее приятным, чем изматывающим. В очереди на практическое испытание Мегуми была в первой десятке под седьмым номером.       — Успела! — произнесла Чиса и села рядом. Ей понадобилось чуть больше времени на сборы, поэтому они пошли порознь.       Директор Тэнган и кое-кто из попечителей произнесли ободряющую приветственную речь, вся суть которой сводилась к: «Вы, суперталантливые выпускники нашей академии, а сегодняшний экзамен — всего лишь ступенька к вашему успешному будущему». Мегуми искала глазами классного руководителя — Кизакуру и нашла его в первых рядах среди других учителей. Попутно она заметила несколько репортёров с камерами, на которых были логотипы государственных каналов. Большая часть страны сегодня будет наблюдать за ними. «Что ж, пусть смотрят» — горделиво подумала Мегуми. Уж она-то заставит сегодня всю публику аплодировать ей стоя даже перед телеэкранами.       Первым на экзамен вызвали Кёске. Он шёл неторопливой походкой победителя к небольшой сцене, которую установили перед площадкой, где сидели жюри. Небольшая сцена представляла собой декорации офиса, за столами сидели гипотетические сотрудники, роль которых играли другие ученики академии. Кёске был в каком-то смысле звезда академии и младшеклассники смотрели на него с любопытством и восхищением.       Суть задания сводилась к проверке лидерских качеств абсолютного президента студ. совета. Ему дали группу случайно выбранных учеников академии, которых надо было организовать на создание проекта. Мунаката, не теряя ни минуты, распределил задания. Казалось бы, всё шло как по маслу, но несколько позже начала проявляться группа тех, кто имитировал активную деятельность, тем самым нанося удар по качеству итогового проекта. Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Вот несколько человек из группы вышли на открытый конфликт. Они громко спорили, но так как зал большой, до зрителей доносились лишь обрывки фраз. Кёске стоял на своём, «диверсант» на своём. Пожалуй, основным источником шума был именно «диверсант», который агрессивно жестикулировал, часто тыкая в лист бумаги, и несколько человек, ему поддакивавших.       Чиса с волнением наблюдала за происходящим, а Сакакура сжимал кулаки, всерьёз готовясь расправиться с любым, кто перечит Мунакате. Однако это экзамен и его вмешательство всё испортит. Мегуми же больше интересовал Кизакура, макушку которого она не выпускала из виду.       «Если не найду выход из этого тупика, то это провал» — думал Кёске, восстанавливая в своей памяти все те идеалы, ради которых боролся всё это время. Помнил тот несправедливый судебный приговор, из-за которого бизнес его отца, словно пробитый корабль, пошёл ко дну, и он совершено разорился. Помнил, как семья долгое время едва сводила концы с концами. Именно поэтому он должен сделать мир лучше, честнее, справедливее. Возможно, через какое-то время он возглавит академию Вершина Надежды или поедет по миру строить её филиалы. Только абсолютные таланты смогут сделать этот прогнивший мир лучше, а он, Кёске, создаст все условия, чтобы раскрыть их таланты.       Неожиданно тон Кёске стал дипломатично сдержанным. Он что-то им предлагал. Ярости в зачинщике поубавилось, но он всё ещё пытался что-то доказать. Тогда Мунаката, по-видимому, согласился, иначе не объяснишь, почему так обезоружено замер тот «диверсант». В итоге они успешно презентовали свой проект членам комиссии, и Кёске с самодовольной миной вернулся к остальным зрителям. Сама не зная, почему, Мегуми почувствовала всплеск раздражения от его самодовольной улыбки.       Для Сакакуры нашли сильного противника, практически ни в чём ему не уступающего. Они с Джузо были в одной весовой категории, что немаловажно. Секретари директора обшарили всю страну в поисках достойного соперника и несколько раз успели потерять надежду его найти. Претензия на славу сильнейшего боксёра в Японии у Рокуро Сайго появилась совсем недавно. И, начать успешную карьеру с победы над тем, кого считают абсолютным боксёром, для него большая удача, ведь академия Вершина Надежды за это обещала ему автоматическое зачисление в старшую школу.       Бой завязался напряжённый. Было видно, что соперники примерно на одном уровне, и явного победителя пока не было заметно. Шёл уже восьмой раунд. Джузо ясно чувствовал, что устал и начал давать слабину. Он ругал себя за изнеженность. Он редко встречал кого-то достаточно крепкого как Сайго и осознал, что начал терять хватку. Удар. Джузо отшатывается на канаты ринга. Рефери начал отсчёт до восьми. На несколько мгновений мир словно замер. Никчёмный, теперь он не будет полезен Мунакате… «Нет! С чёрта с два я это допущу!» — раздался голос в его голове. Тяжело дыша, он поднялся. А ведь судья, ведший отчёт уже хотел объявить победителем Сайго. А тот, чувствуя своё превосходство, нагло улыбался. И эта раздражающая ухмылочка совершенно выбесила Джузо. «Я должен победить ради Мунакаты» — твёрдо звучал голос в его голове.       В памяти Джузо всё ещё не поблёкли воспоминания о том, как он подружился с Кёске в средней школе. Одноклассники не желали дружить с ним из-за вспыльчивого и грубого характера, но и гадости делать опасались. А потом в их класс пришёл новенький. Им был Кёске. Мунаката вёл себя достаточно холодно и дружелюбием не блистал. Каждый раз глядя на него Сакакура ловил себя на том, что испытывает странные чувства. Поначалу он истолковывал это как желание подружиться. Ему даже выпал случай защитить Кёске от хулиганов, что и стало прологом к их дружбе. Однако странные чувства его не покидали, а наоборот, усиливались. Сакакура не понимал, почему так происходит. Обычно, такие чувства испытывают к девушкам, разве нет? Он ревновал Кёске к любой школьнице, что ошивалась около него и втайне его вожделел. О природе своих чувств он узнал случайно, прочитав статью на форуме. Джузо в тот момент был настолько взбешён, что телефон об пол разбил.       И вот теперь, стоя, но едва заметно пошатываясь, он швырнёт на пол Сайго с той же лёгкостью, словно он всего лишь телефон. Джузо умело уворачивался от ударов, при этом делая вид, что его всего лишь шатает от недостатка сил. И Сайго не замедлил попасться в его ловушку. Только противник едва открылся, Сакакура с молниеносной скоростью влепил ему удар. Теперь, когда противник ошарашен открывшемся в Джузо вторым дыханием, он, держа бодрый ритм, неотступно наседал на него. И вот когда за противником замаячили канаты, он отплатил Сайго той же монетой. Удар Сакакуры оказался мощнее и противник отлетел так, что руки его и половина тела вылетели за пределы ринга. Рефери отсчитал, как полагается, до 20. Но Сайго не встал. Под аплодисменты и восторженные крики зрителей Джузо был признан победителем, подтвердившим свой статус.       Кизакура почувствовал неподалёку усиливающийся аромат духов Пряная вишня. И понял, что настала очередь Мегуми. Пытаясь придать себе более спокойный и боевой настрой, она сжала руки в кулаки и, демонстрируя всю свою стать, гордо шагала к сцене. Своё выступление она поделила на три части: влюбленность, любовь, тоска. Подобный выбор чувств объяснялся легко. В театре ей хорошо удавалось играть героинь, которые кого-нибудь любили. Для экзамена она решила сделать нечто своё. Создать собирательный образ из всех когда-либо сыгранных ею женщин и показать эти три чувства во всём их цвете, во всей красе.       На краю сцены был приготовлен весь необходимый ей арсенал предметов. Она взяла розовый веер, разыгрывая влюблённую девушку, такую нежную и мечтательную. Вот на сцену какой-то работник протягивает ей письмо. Прочитав, от кого письмо, она, вне себя от радости прижимает к груди письмо, танцует с ним по комнате, невесомая словно облако, словно мираж. Ощущение невесомости подчёркивает юбка из нежного цвета струящейся ткани. Поутихшая, но всё ещё очень счастливая она садится за столик, достаёт тушечницу, кисть, бумагу и пишет ответ. Завершает сцену монолог в стихотворной форме. Речь Мегуми была словно тёплый весенний ветерок, несущий сладкий запах цветов вишни. Она смогла своим монологом проникнуть в душу даже самого чёрствого зрителя. Каждому на ум приходили свои прекрасные романтичные образы. Даже снобизм Кёске рухнул от тех воспоминаний, когда он впервые увидел Чису на фоне цветущих деревьев вишни. Он довольно улыбнулся этим воспоминаниям.       Кизакура увлечённо наблюдал за выступлением своей ученицы, время от времени переглядываясь с Киригири, как бы взглядом ему говоря: «До чего она хороша!». А тем временем Мегуми перешла к следующей сцене. Она танцевала уже с бордовым веером. Но танец этот уже не был таким лёгким, нет. Здесь чувствовалась гораздо большая чувственность. Притяжение, связывающее вместе двоих. Страсть, которая на первой поре вспыхивает и пылает ярким пламенем, со временем остывая и становясь тише, но не меньше. И вновь сцена окончилась монологом, который овеял зрителей, словно тропический ветер, тяжёлый из-за влаги, но несущий цветочно-фруктовую сладость.       Завершающая сцена рассказывала о тоске. Каждый был волен самостоятельно думать причину тоски: отказ ли, или невозможность быть вместе в стиле Монтекки-Капулетти, или же неожиданная смерть любимого человека. Мегуми взяла черный веер, с которым продолжила танец, и в каждом её движении чувствовались нотки боли и страдания. И вновь произнесла монолог в конце, которой прошибал слушателей словной лёгкий, но холодный ветер, постепенно поедающий всё тепло внутри и оставляющий только пустоту.       Когда же Мегуми возвращалась обратно, в зрительный зал, краем глаза она заметила рядом с Джином Киригири пустой стул. Он ушёл! Мегуми чувствовала себя словно громом поражённой. Чувствуя слабость в ногах, она шла, чтобы наконец-то уже присесть, а не упасть где-нибудь по дороге. Неужели выступление выглядело настолько плохо? Нет, громкие овации, не стихающие до сих пор и высокие баллы экзаменационной комиссии говорят об обратном. Но что же тогда не так? И, пока Мегуми полностью ушла в самокопание, наступила очередь Чисы.       Для экзамена абсолютной домработнице поставили декорации, являвшиеся моделью грязной кухни, в которой нужно было прибраться и приготовить чай с угощениями для членов комиссии. Не теряя не минуты времени Чиса закинула грязную скатерть в модель стиральной машины, которая не работала и была предоставлена скорее для виду. С энтузиазмом она взяла тряпку и очистила стол, столешницу и шкафчики от слоёв пыли, а кое-где была и паутина в уголках. Вымыв посуду, она принялась замешивать тесто для панкейков, приготовление которых для неё уже было чем-то вроде автоматически отлаженного алгоритма действий, так как пекла она их довольно часто.       Она была рада наконец-то взяться за работу. Ожидание своей очереди на практический экзамен тяжело давило на неё всё это время. Чиса не без сопереживания наблюдала за тем, как выполняют задания её друзья и одноклассники, всей душой поддерживая их, но ожидание тяжким бременем висело на её сердце. И вот теперь, полная решимости, она покажет, кто здесь самая лучшая домработница.       Пока Юкизоме готовила, ассистент заменил в стиральной машинке через отверстие в задней части грязную скатерть на новую и чистую. У членов комиссии заурчало в желудках от запаха готовившихся угощений. К вящему удивлению Юкизоме, муляжом здесь была только стиральная машина, плита же, на которой она сейчас делала панкейки пекла по-настоящему. Где-то рядом со сценой раздались звуки. Чисе они напомнили о стиральной машинке, хоть она и знала, что та всего лишь декорация. Внутри она обнаружила белоснежную скатерть, сухую, с небольшим запахом от стирального порошка. Бодрыми движениями она постелила её на стол, поставила блюдо с панкейками и изящно разлила по кружкам чай.       Был уже полдень, и изрядно проголодавшихся экзаменаторов не пришлось звать дважды. Они были несказанно рады возможности перекусить. И, пока они ели, Чиса заметила на полу бегающую коричневую точку. Это был таракан. Пытаясь прихлопнуть мерзкое насекомое, Чиса трижды стукнула по нему прямо своей ногой. Подошва туфель была достаточно твёрдая, но каким-то образом безобразное насекомое всё ещё двигалось. Тогда Чиса топнула по нему ещё раз. На вопросы комиссии лишь ответила, что это нервное. Аккуратными движениями носка туфли она доволокла его до мусорного ведра, которое очень предусмотрительно поместили среди декораций. Ведро было наполнено смятыми бумажками и труп таракана, упав куда-то между ними, особо не выделялся.       Чиса стояла с неизменно приветливым и улыбающимся личиком. «Всё хорошо, всё чисто, я не позволю даже таракану дать повод усомниться во мне» — думала она, глядя на то, с каким удовольствием комиссия уплетает её панкейки.       Спустя ещё несколько выступлений, директор объявил, что на сегодня практические экзамены окончены, и толпа школьников не спеша поплелась к дверям. Покидая зал, Чиса заметила свёрнутый комок бумаги. Вздохнув, с мыслью: «Какие невнимательные уборщики!», она подняла бумажку, чтобы донести её до ближайшей урны. Неожиданно её догнала Мегуми.       — Представляешь! Он ушёл, не досмотрев моё выступление! Возмутительно!       — Может, у него что-нибудь случилось? — предположила Чиса.       — Наверное… А что это за бумажка у тебя в руке?       — Обычный мусор, работники сцены недоглядели. Куда бы её выкинуть?       Урн по близости не было, и они решили пойти дальше.       — Может, глянем, что там написано? — предложила Мегуми.       — Какая разница? Это же мусор, там не может быть ничего важного или интересного.       — Давай проверим! — воскликнула Мегуми. В её глазах замелькали озорные огоньки.       Чиса, всё ещё считала, что не следует читать чужие бумаги, всё же поддалась на уговоры подруги и развернула ком. «Заключение заседания номер такой-то. Большинством голосов было принято решение заморозить проект «Камукура» ввиду ряда недоработок и отсутствия финансирования» — прочитала Чиса. Внизу стояла подпись Тэнгана. — Скукотища, — отметила Мегуми. — Опять какие-то бюрократические дрязги, опять они жалуются, что мало денег. Я от отца слышала, какими суммами государство поддерживает академию. Это огромные суммы. Зная об этом, смешно слышать такое нытьё.       — Что, если мы узнали то, что не должны были узнать? — сказала Чиса.       Они с минуту нервно оглядывались, не стоит ли кто поблизости, кто мог бы услышать их разговор.       — Не думаю, что это так уж важно, — ответила Мегуми. — Тем более каких-то подробностей там не сообщается, мы ничего не знаем.       — Верно, — ответила Чиса.       Они отыскали поблизости урну и наскоро распрощались с этой странной бумажкой, которая в ближайшем будущем окажет роковое влияние на их судьбы. И, вопреки их спокойствию, всё же был один свидетель их разговора, которого они не заметили. Стоя за деревьями, Кизакура провожал их взглядом. Как рядовой учитель, он знал о проекте только на уровне слухов, но теперь он совершенно уверился в том, что грядёт буря.