Был зелен плющ...

Этот город убийц, город шлюх и воров Существует, покуда мы верим в него А откроем глаза — и его уже нет И мы снова стоим у начала веков

© Наутилус Помпилиус — Матерь богов

      Растения всего мира страдают и безжалостно уничтожаются во имя так называемого «прогресса». Она чувствовала боль каждого из них, ведь когда-то они появились из её песни, вместили в себя часть её души. Брат Мелькор всегда говорил, что Йаванна чересчур серьёзна, что ей нужно научиться видеть смешное, но как можно смеяться над тем, что Дети Эру безжалостно изничтожают жизнь, причиняют боль растениям, истребляют целые виды? Арда непоправимо искажена, она понимала это всё чётче. Но нельзя отчаиваться, нельзя позволить этим жестоким тварям сломить себя! Они поплатятся!       Когда-нибудь, когда она выберется из этой камеры с мягкими стенами, куда её засадил брат Намо.

***

      — Ядовитый Плющ совсем поехавшая, — с невесёлой кривой ухмылкой поведал Харлин Квинзель, новому психиатру клиники тюремного типа «Аркхэм», Намо Мандос, директор означенной клиники. — Ознакомьтесь с историей болезни. Типичный комплекс бога, в данном случае, Вала. Осторожнее с ней, на первый взгляд она не такая страшная, как Убийца Кархарот и ему подобные, но её сила велика, хоть, конечно, далеко не так, как она воображает.       Мистер Мандос, хмурый черноволосый мужчина неопределенного возраста, кажется, совершенно не способный на искреннюю улыбку, задумчиво посмотрел, как Харлин листает материалы из папки.       — Вы ведь знакомы с этой легендой, что мир был создан из песни, доктор Квинзель? — усмехнулся он без тени веселья. Тёмные глаза его при этом были похожи на бездны, в которые Харлин боится провалиться, словно в трясину.       — Я слышала о ней, но легенды — не совсем моя квалификация. — Харлин, психиатр без практики и с проблемами самооценки, предложила программу реабилитации убийц, которая показалась наивно-утопической всем, кроме высокопоставленных сотрудников корпорации «Дориат Интерпрайзиз», градообразующего предприятия Готэма. Лютиэн Тинувиэль, глава корпорации, известная светская львица, которую, честно говоря, вряд ли интересует что-то, кроме тусовок и своего Инстаграма, выписала грант, и теперь Харлин здесь, должна проводить свою программу в жизнь с такими чудовищами, как Джокер, Убийца Кархарот и Ядовитый Плющ. У Харлин странное чувство, словно войдя в двери «Аркхэма», она добровольно спустилась в царство мёртвых. — Вы же наверняка ознакомились с моей программой? Я всегда изучала влияние среды на формирование личности. Готэм — вечно покрытый смогом город-чудовище, и он формирует чудовищ из обычных людей…       — Таких, как вы? — Мандос печально улыбнулся. — Вы знаете, что мэр Манвэ Сулимо выступает категорически против смертной казни, поэтому вы будете общаться с существами, которых многие считают достойными лишь смерти, когда сами они считают себя богами, певшими Тему Бытия, имеющими право судить, казнить и миловать обычных людей, не наделённых их силами. Их мутации дали им повод возгордиться и вознести себя над толпой, всегда помните об этом.       Харлин Квинзель кивнула. Ей вспомнилось, как она стала случайным свидетелем схватки между Джокером и Летучей Мышью. Странная гипнотическая песня, которую пела Летучая Мышь, тогда парализовала её, сбила с ног. Когда перед ее носом из заволокшего городскую улицу тумана вынырнул Джокер, размалёванный клоунским гримом и вооруженный пистолетом, дуло которого оказалось направленно прямо на неё, она попрощалась с жизнью, полностью прочувствовав своё ничтожество и беззащитность перед такими существами, как Джокер и Летучая Мышь, но он, почему-то, лишь посмеялся и отпустил её.       Теперь Джокер — один из пациентов «Аркхэма», с которым ей придётся работать.       — Так вот, Ядовитый Плющ, — голос Намо Мандоса вернул Харлин в настоящее. — Она считает себя одной из Круга Валар — могущественных сущностей, обладающих божественной силой и своей песней создавших этот мир. Она называет себя Йаванной, создательницей всех растений и животных, кроме разумных видов, людей и эльфов, которые были созданы самим Эру Илуватором, верховным божеством этой мифологии. Вы понимаете, что значит это уточнение? Растения и животных она считает своими детьми, но люди для неё — чуждые, враждебные существа. Вы должны понимать это, когда будете работать с ней.

***

      — Знаешь, Берен, мне так хочется надеяться, что в программе доктора Квинзель есть смысл, но я сама не верю в это, — Лютиэн смотрела в затянутое вечным смогом небо Готэма. — Конечно, хочется думать, что преступники способны на исправление, но мне всё больше кажется, что единственное, что всё ещё мы можем, — это удерживать самих себя от падения в бездну. Я… просто устала. Сколько раз те, кого я ловила, уже сбегали, убивая снова и снова? Но если и я начну убивать, я стану как они.       — Говорят, что Арда была искажена ещё на этапе создания, — Берен заглянул в серые, как сталь или туман над Готэмом, глаза Лютиэн, почему-то представляя, как они теряют свой цвет, превращаясь в кроваво-красные. Он был готов на всё, чтобы его любимая не сломалась, не стала такой же убийцей, как Кархарот, лишивший его правой руки, или помешанная на своих растениях Ядовитый Плющ. Он прижал к себе Лютиэн, жалея, что больше не может касаться обеими руками. — Ты спонсировала программу Квинзель, дала шанс. Не всё зависит от тебя, теперь доктор Квинзель и её пациенты должны сами показать, смогут ли оправдать твоё доверие.       Внезапно туман над городом пробил яркий луч Бэт-сигнала — это был Сильмариль, добытый у Джокера и отданный ими комиссару Даэрону, главе готэмской полиции. Луч, прорезанный силуэтом летучей мыши, мог значить одно — полиции Готэма срочно нужна помощь.       — Кому неймется?! — пробормотала Лютиэн рассерженно. — Джокер же сидит!       — Этому городу всегда нужен герой, — невесело усмехнулся Берен, бросившись вниз, туда, где хранились плащ из шкуры Тхурингветиль и прочие супергеройские приспособления Летучей Мыши.

***

      Ядовитый Плющ вскинула голову. Через все стены «Аркхэма» она чувствует, как кто-то использует свет Сильмариля безумного Феанаро, несгибаемого Пламенного Духа, свет её Древ, так жестоко убитых Мелькором. Но пока существует Сильмариль, есть и надежда, пусть это и Эстель — надежда, необоснованная доводами рассудка. Но всё-таки это надежда.       А несколькими камерами дальше раздаётся безумный смех Джокера.