Чёрная невеста

Крупная дрожь пробежала по телу, заставляя съежиться и опустить голову. Сотни мурашек то и дело бегали от затылка до поясницы, и мужчина совершенно не знал, как от них избавиться. Где-то справа с потолка капала вода, и каждая капля, которая падала на пол, вызывала у Гэвина неконтролируеме подрагивания конечностей. Он ничего не видел, мог только слышать, но все звуки блокировались этими тяжёлыми каплями, чье падение гулким эхом разносилось по сырым и безжизненным стенам. Стараясь вспомнить, что привело к этому, Рид судорожно выдохнул сквозь стиснутые зубы. Отчего-то челюсти не слушались, а любое движение губ вызывало резкую и жгучую боль. В голове был полный кавардак, но все же обрывки воспоминаний остались. .   .   . Примерно неделю назад [а может и больше] Рид после окончания рабочего дня выходил из участка. Он лениво потянулся, начиная хлопать по карманам старой куртки в поисках ключей от машины. Не найдя их, он решил, что, видимо, оставил их дома, потому засунув в карманы джинс руки он поплелся по направлению к дому. Чертыхаясь и бурча что-то под нос, Гэвин пинал по дороге мелкие камешки носками ботинок. Он думал о тех делах, которые ему предстоит раскрыть в скором времени, о том, что его холодильник совершенно пуст и стоит там лишь железная банка дешёвого пива, о своём никудышном напарнике Ричарде. Подумав об андроиде, детектив оскалился и резко повернул в переулок, чтобы по дворам низких домиков дойти в свой квартал. Этой железке было мало того, что Гэвин в кои-то веки начал работать, нет, она хотела просто сто процентов выполнения плана. И за это Рид ее сразу невзлюбил. А пресловутый "RK900" только и делал, что выводил мужчину на агрессию, пусть так думал только Гэвин. За три месяца, что он работал с напарником, детектив уже был готов уволиться и пойти топиться в реку, лишь бы не видеть эти голубые до одури механические глаза, пристально смотрящие на него во время перерыва. В них так и читалось: "Заканчивай, Рид, нам пора работать". А Гэвин каждый раз, как маленький ребенок, отворачивался и делал вид, что не видит этого взгляда, хотя чувствовал его даже спиной. Конечно, с Ричардом работа шла куда проще, да и раскрытых дел было куда больше, но он просто не хотел признавать, что напарник для него становится нечто большим. Может, они бы и сдружились, если бы не тяжёлый и взбалмошный характер Рида, который ни минуты не мог протянуть без издевок и подколов. Тогда же, идя по пустынному переулку и вспоминая холодные голубые глаза, Гэвин подумал, что завтра он, может быть, пригласит андроида выпить кофе вместе, пусть и пить будет только он. А может он снова подерется с ним, что было уже не раз. Все размышления отошли на второй план, когда детектив поднял глаза и понял, что вышел не туда. Точнее, он уже давно шел не в ту сторону, и теперь он стоял перед тупиком, выхода откуда не было. Проморгавшись и пытаясь понять, куда именно ему теперь идти, Гэвин тихо хмыкнул. Потеряться в двух соснах в его планы сегодня не входило. Внезапно сзади раздался едва различимый шорох. Шорох складок ткани, когда двигается человек. Но не успел Рид и шага сделать в сторону, чтобы после обернуться и увидеть того, кто там, как весь затылок обожгла дикая и острая боль. Перед глазами сразу все расплылось, ноги подкосились под весом вмиг отяжелевшего тела, и Гэвин успел только тяжело выдохнуть перед тем, как его щека встретилась с пропахшим грязью бетоном. А после наступила темнота, и ни один звук не потревожил внезапно погаснувшее сознание мужчины. .   .   . Очнувшись, Гэвин не сразу понял, что происходит и где он вообще находится. Хотя, это была нормальная реакция на то, что его самым подлым образом оглушили сзади. Затылок начал отзываться ноющей, тупой болью, и Рид поджал губы. После небытия все чувства как бы обострились. Одинокая лампочка покачивалась на проводе, наполняя тускло-жёлтым светом небольшую комнату, точнее, ее часть - остальное было погружено во мрак. По телу гулял лёгкий холодок, и мужчина захотел убедиться в нормальном состоянии своего тела. Он двинул головой, опуская ее, и мутным взглядом осмотрел себя. Он был оголен по пояс, но и штаны его были разорваны до колен так, что скорее это были уже шорты. Повернув голову влево, а после вправо, он наконец понял, что руки его были привязыны к некому подобию стола, на котором он лежал. Он повел лопатками, все ещё пытаясь прийти в себя, а после ногами. Но ноги оказались также привязаны к столу по ширине плеч. "Черт...Ну и вляпался..." - пронеслось в голове детектива, и он устало вернул голову в прежнее положение. Оставалось только надеяться, что это не маньяк, возжелавший пытать новую жертву. Мужчина коротко хмыкнул. Терять ему было нечего: ни семьи, ни верных друзей у него не было, а дети...Он бы хотел воспитывать ребенка, но ни одна его пассия говорила лишь одну фразу. "Ты не создан для семьи" Эта фраза начала снова и снова прокручиваться в голове Рида разными голосами. И эти голоса кричали, плакали и смеялись над ним, повторяя одно и тоже. Серые глаза поникли, и даже в такой кошмарной ситуации, в которой оказался детектив, он почему-то действительно не боялся умереть. Ведь если единственное, чего он хотел бы, недоступно для него, то зачем тогда жить? И вновь размышления грубым образом были прерваны. Откуда-то из угла комнаты вышло трое человек в тёмных, сливающихся с мрачной комнатой, мантиях. На их головах был огромный капюшон так, что видны были только носы и подбородки. А в таком освещении детектив мог только догадываться о том, мужчины это или женщины, не более. Оказалось, что это было трое мужчин. Они держали руки на груди, идя к столу, а когда подошли, остановились и оценивающе осмотрели представленное перед ними тело. Гэвин бегал глазами по фигурам, и вскоре брови его свелись к переносице. Люди просто молча смотрели на него, и он решил, что пора показать себя. - Вы кто такие, ублюдки? И какого хрена я здесь? - прорычал Гэвин, понимая, что голос предательски дрожит. Он резко осознал, что сейчас единственное, что он может - это пытаться выглядеть грозным в таком ничтожном виде. Мужчина снова пробежался взглядом по мужчинам, и в его голове появилось одно единственное слово: "Секта". Но когда он осознал его полностью, когда понял, что за роль у него самого, то руки его дрогнули в непроизвольном жесте. Один мужчина в мантии, который стоял ближе всех к голове Гэвина, медленно повернулся в сторону своего соседа. "Он груб, неотёсан, ещё и сквернословит. Думаете, Хозяин примет его?" - раздался глухой томный голос мужчины лет пятидесяти, и Рид дёрнул головой, чтобы показать, что он тоже слышит. Но на его "дёрганье" никто не обратил внимания. "У него крепкое тело. У девушек оно хрупкое, а Хозяин требовал выносливых." - задумчиво проговорил второй, и на слух ему было около тридцати. Рид уже хотел что-то вставить, по своему обыкновению жёсткое и лучше матерное, но его прервали на стадии возмущённого вздоха. - Хватит. Он пока не достоин знать, какая великая роль его ждёт. - рассек тишину металлический голос третьего сектанта. То, что это секта, сомнений у детектива уже не было - все эти упоминания "Хозяина", девушек и прочего, намекало на то, что здесь творился настоящий ад. И Рид теперь будет на одном из его кругов. Эдакое поколение походило на церковь с ее "Лордом", постоянными молитвами, но в этом случае они не приносят жертв. "А эти черти ещё как приносят." - подумал Гэвин, и по его спине пронёсся едкий холодок. Он молча наблюдал за тем, как три фигуры скрываются в темноте, уходя в тех же позах, что и появились здесь. Грюкнула железная дверь, и с ней пропали все надежды на побег. Уж если это секта, то и стараться выбраться отсюда нет смысла. Полежав ещё пару минут, Рид понял, что его клонит в сон. Может, из-за вечного недосыпа, а может из-за того, что он уже ничего не сможет сделать кроме того, как вырубиться. Веки в мгновение потяжелели, и сознание вновь покинуло связанное тело и заполненный мрачными мыслями разум. .   .   . Второе пробуждение было вызвано неясным, отдалённым шумом. Пытаясь медленно приоткрыть глаза, чтобы шумящие не увидели этого, Рид понял, что это громыхало железо по железу. Он немного опешил, когда открыл глаза и уставился на человека перед собой. Это была женщина лет сорока, в той же черной мантии, но капюшон ее мягко лежал на хрупких плечах. Лёгкие морщинки покрывали ее лицо, но это не мешало ей быть миловидной особой. Возле стола, к которому все ещё был привязан Гэвин, стоял небольшой железных столик, на котором лежали различные хирургические инструменты:  скальпели, шовные материалы, пинцеты, шприцы с непонятной жидкостью. Глаза детектива округлились, и он тяжело сглотнул, глядя на все это разнообразие. Рядом с инструментами лежали черная атласная нить и толстая игла, также стояла бутылочка со спиртом. Сектантка повернула голову в сторону мужчины и ласково улыбнулась. Морщинки вокруг ее рта стали более явными, а зелёные глаза смотрели с небывалым спокойствием. Причем она была так спокойна, будто ее накачали транквилизаторами. - Вы уже проснулись? Прекрасно. - мягко проговорила она, приставив стул, на котором она сидела, чуть ближе к столу. Она выставила руки, и Рид увидел на них белые медицинские перчатки. Женщина поправила их, чуть подтянув, и взяла бутылочку со спиртом. Она снова подвинула стул, наклонилась к лицу Гэвина и начала откручивать крышечку бутылки. Внутри мужчины проснулся забытый страх и он вжался а стол. - Стойте, я же должен хотя бы знать, что вы собираетесь делать! - отчаянно произнес он, напрягшись всем телом. По спине пробежали мурашки, настолько крупные, что они будто вот-вот вырваться из тела. Матерый полицейский сейчас был как на ладони: его зрачки превратились в точки, дыхание сбилось. "И что теперь? Не будет же она органы вырезать!" - пронеслось в мыслях Рида, и от этой мысли все его тело снова напряглось до предела. Женщина удивлённо глянула на него, будто бы он должен был лежать и не дергаться. Но так как Гэвин дёргался, она устало вздохнула, поставила открытую бутылку на столик и поднялась со стула. - Успокойтесь, милый, я не собираюсь вас убивать или пытать. - таким же мягким тоном произнесла она, подходя к тому краю стола, где был затылок мужчины. Понимание того, что она может сделать все, что угодно, ударило в мозг Рида очень быстро. Он дернулся, чтобы не упускать ее из виду, на что она легонько погладила его по голове. - Ну-ну, не стоит. Я всего лишь сделаю кое-что, вам не будет больно. Гэвин, конечно, не успокоился после таких слов, он попытался снова дернуться, порвать ремни, его сковывающие, встать и хотя бы быть в состоянии драться. Но его остановил непонятный холод на лбу, будто туда что-то приложили. "Что за...?" - начал было возмущаться Рид, но тут же его силой приложили затылком об стол, притянув за что-то. Он зашипел от слабой, но неприятной боли, и заткнулся. Только потом детектив понял, что это был ремень, которым миловидная женщина прикрепила его голову к столу. Он возмущённо вздохнул, но язык начал заплетаться от страха неизвестности. От напряжения его костяшки побелели, а в горле застыл ком. Он был настолько бессилен сейчас, что слова явно не помогли бы. В то время сектантка снова вернулась, села на стул и взяла в правую руку маленький шприц. Выпустив оттуда пузырьки кислорода, она наклонилась к руке мужчины и крепко прижала ее к столу. - Что это за херня?! - бессильно выкрикнул Гэвин, но вскоре женщина пропала из его поля зрения, наклонившись чуть ниже. Тут же мужчина почувствовал, как тоненькая игла шприца входит в его кожу. Дергаться уже он не мог: его держали настолько крепко, что он мог просто рвано дышать и пытаться связать буквы в слова. Он только вздыхал, коротко и рвано, чуть ли не задыхаясь, и понял, что его губы мелко дрожат от страха. Вскоре, женщина отпрянула и коротко улыбнулась. - Ну вот и все. Все хорошо, видите? - спросила она, замечая, как Гэвин медленно начинает засыпать. Она погладила его по руке, на что он сдавленно замычал, силясь сказать что-то, кричать, дергать руками и ногами. Но все тело будто прижало булыжником, а в ушах появился неясный нарастающий шум. Перед глазами все поплыло, и Рид весь обмяк, понимая, что его усыпили, как буйного пациента в психушке. Серые глаза накрыли веки, пусть он и сопротивлялся несколько секунд, и детектив снова провалился в небытие. Последнее, что он видел - размытая улыбка женщина, которая брала в руки бутылку со спиртом вновь. .   .   . Глаза снова медленно открывались, и тусклый, ставший ненавистным свет, снова ударил в лицо. С хрипом Рид попытался отодвинуть голову в сторону, что у него получилось, и он хотел было с облегчением вздохнуть, как губы обожгло жгучей и острой болью. Мужчина вздрогнул, учащённо моргая и пытаясь понять, что произошло. Он попытался снова сделать глубокий вдох, но боль стала ещё сильнее. Казалось, губы разрывались на части, и Гэвин с мычанием стиснул их. Сфокусировав взгляд на верхней губе, он увидел на ней ту самую атласную черную нить. И увиденное повергло его в самый настоящий ужас: это был стежок. В паре миллиметров от него мужчина заметил ещё один кусочек нити. Он вмиг вздрогнул, начал мотать головой, чтобы осмотреть свое тело, чем причинял себе ещё больше боли. Наконец он выдохнул, пытаясь успокоиться, и начал дышать через нос, чтобы вообще не двигат покалеченными губами. Тут же он почувствовал, как по подбородку течет тонкая струя крови, и во рту появился металлический привкус. Видимо, он все же потревожил стежки слишком сильно. Дыхание мужчины было тяжёлым, он тихо мычал от боли, но все же через пару минут он приспособился к этому. Повернув голову, он понял, что что-то в его одежде явно изменилось. Он также был привязан ремнями, но был одет в черную рубашку с рукавами в три-четверти и черные брюки, немного короткие для него. Обуви не было, но это уже хоть что-то. Но не успел детектив порадоваться тому, что лежит хотя бы не полуголый, к нему подкралась одна мысль: "Если это секта, то меня, должно быть, одели в ритуальную одежду. А значит, само жертвоприношение уже скоро". От осознания своей участи Гэвин сдавленно замычал, зажмурившись, и напрягся, чтобы снова потерпеть неудачу с ремнями. Серые глаза начали бегать по комнате, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы помочь ему сбежать из этого проклятого места. Но ничего не было видно, как и всегда, ведь лампочка была слабой до одури. Страх понемногу захватывал мужчину, он начал настолько часто дышать носом, что вскоре у него закружилась голова и он вынужден был успокоиться. - Хозяин придет ночью. Нам нужно подготовить его. - раздался громогласный голос за дверью, и вскоре она еле-слышно отворилась. Руки Рида снова задрожали от страха, он совершенно ничего не мог сделать, чтобы унять дрожь. В комнату вошло четверо людей всё в тех же черных мантиях. Последний нёс что-то в руках. Оно было накрыто черной тканью, и Гэвин понял, что уже возненавидел черный цвет до глубины своей души. От ужаса перед неизвестностью у мужчины снова начало сводить лопатки, он выгнулся в пояснице, пытаясь хоть как-то отдалиться от сектантов. Один из них подошёл к нему, положил руку на плечо и силой вдавил в поверхность стола. Рид хотел было дернуться, но от железной до боли хватки он только тихо заскулил, жмурясь. Подошёл ещё один мужчина и убрал ткань, скрывающую то, что он нес. Это была небольшого объема глиняная миска, расписанная неизвестными иероглифами и символами. Сектант встал у головы детектива и двумя пальцами одной рукой коснулся чего-то внутри миски. После он вытянул руку, и на кончиках пальцев виднелась кроваво-красная жидкость. Гэвин вздрогнул, когда пальцы коснулись его лба и начали выводить узоры, которые он не видел. Когда сектант бесцеремонно ткнул его в висок и произнес: "Глаза", Рид зажмурился, и его тело начало подрагивать от напряжения и страха. Остальные что-то наперебой шептали то ли на латыни, то ли на другом древнем языке. То, что сейчас происходило, казалось Гэвину дурным сном и не более. Он чувствовал пропитанный железом воздух вокруг своего лица, чувствовал, как грубые руки рисуют на его теле чужой кровью, слышал, как у него над ухом что-то шепчут. И от всего этого его начало натурально тошнить. Ком застрял в горле, и Рид пару раз надрывисто закашлялся, натягивая нити на лице и мыча от неприятной боли. Сектанты никак не обращали на него внимания, пока лицо, шея, руки и ступни не были расписаны кровавой краской. Наконец, шепот прекратился, мужчины начали убирать все, что им было нужно для обряда. А Гэвин вновь почувствовал, как сознание покидает его: боль, даже после того, как он перестал мычать, не прекратилась, а, казалось, усилилась. Темнота вокруг будто ещё больше потемнела, стала приобретать причудливые формы. Гэвин тихо замычал, пытаясь хоть как-то зацепиться за реальность. Спустя пару секунд он безмолвно погрузился в темноту. .   .   . И вот он стоял босиком на каменном полу, с завязанными глазами и скованными руками, шарахающийся любого шороха. Перед глазами вновь появилось лицо напарника-андроида. Однажды, на одном из заданий, он насмешливо спросил Рида: "Чего вы боитесь, детектив? Только не говорите, что темноты." Это было в темном подвале, они ждали, пока преступник наконец выйдет на открытую площадку. Тогда Гэвин огрызнулся, уже и не вспомнил бы, как именно. Но теперь Рид действительно понял, как он боялся темноты. Вокруг было так пусто, также, как и в душе мужчины. Он переминался с ноги на ногу, а в мыслях он все также весело и грубо общался с напарником, подшучивал над ним, смеялся. И почему именно сейчас эти холодные, голубые глаза светятся в кромешной тьме вокруг Рида? Может, потому, что сам детектив никогда не признал бы. Потому, что напарник был для него другом уже давно, но только в мыслях, в мечтах, во снах. На деле он никогда не хвалил его, никогда не говорил, что рад с ним работать. А ведь это было действительно так. Да что теперь сокрушаться? Время вышло, сейчас он умрёт. Слева послышались гулкие шаги, и кто-то резко схватил Гэвина за сгиб связанной руки. Рид дернулся вперёд, пытаясь найти опору, но его потащили в сторону. Ноги заплетались от холода, было страшно и жутко. Через повязку ударил приглушённый свет, скорее красный, чем жёлтый, и детектив чуть не споткнулся о свою ногу, прежде чем его силой выровняли. Никто ничего не говорил, не произнес и звука, и Гэвину оставалось просто догадываться, что происходит. Ему на голову что-то надели, и лёгкая ткань защекотала его затылок. "Это что, фата?" - пронеслось в голове мужчины, пока ткань поправляли на нем, закрывая ею лицо, а после за вытянутые впереди руки повели вперёд. Голые ступни шлепали по сырому от влажности камню, и Рид, как слепой, поддавался каждому движению вперёд или в сторону. Наконец, его поставили на каком-то месте и ушли назад. Сзади начали раздаваться мужские и женские голоса, в унисон читающие какой-то бред. Голоса становились все громче и громче, и впереди, в шаге от себя, Рид почувствовал жар, будто от огня или костра. Он вздрогнул, сделав полу-шаг назад, и тихо втянул воздух через рот. Нити снова натянулись, как струны, но мужчина терпел. Сзади уже не было голосов, это был настоящий вой из непонятных звуков, хор адских мелодий. Рид потерялся в пространстве, он не понимал, что вообще происходит. Жар становился сильнее, и Гэвин зажмурился. В его голове появилась мысль о сожжении заживо, но тут же он понял, что тогда бы его привязали к чему-то деревянному и подожгли. А он стоял в центре какой-то комнаты, и все сектанты были далеко позади. Уже готовясь принять свою смерть, которую он даже не увидит, он резко понял, что жар исчез. Не было ничего, абсолютная тишина и отсутствие ощущений. Рид повернул голову как бы в сторону, не понимая абсолютно ничего, и тут же услышал какой-то треск перед собой. Треск издавало что-то, но ведь там никого не было, разве нет? Он повернулся к источнику шума и тут же его руку обдало холодом, таким, будто на нее вылили ведро ледяной воды. Он вздрогнул всем телом, но не сдвинулся с места. Страх сковал его тело, и даже если бы мужчина захотел бы, он не смог бы и шага сделать в сторону. - Хозяин, Ваша невеста. - произнес тот громогласный голос сектанта, который когда-то навёл Рида на мысли о самой секте. Глаза Гэвина даже под повязкой стали больше блюдца, он издал то ли сдавленный стон, то ли писк, во все глаза вглядываясь в темноту перед своими глазами. Все мысли спутались от бесконтрольного страха, который буквально пожирал изнутри, потому Рид, как маленький испуганный мальчик, дрожал перед лицом неизвестности. Что-то перед ним, а это явно не был человек, приблизилось, холод стал ощутимо пробираться выше, будто кто-то вел рукой от руки до шеи. Ноги детектива стали подкашиваться, его израненные губы задрожали, а в глазах появились слезы. Такого звериного, первобытного страха он не испытывал никогда. Но теперь он бы отдал все, чтобы его убили быстро. Он просто не хотел знать, что находится перед ним. Фата с его лица переместилась вверх, ее подняли и откинули назад. Щеку обдало уже знакомым холодом, отчего Гэвин чуть ли не всхлипнул, пытаясь уйти от прикосновений непонятной сущности. Он немного повернул голову в сторону, и тело начало уже заметно дрожать. Дыхание сбилось настолько, что, казалось, лёгкие сейчас вообще откажут. Наконец, когда им, видимо, налюбовались, холод переместился на повязку. Где-то на затылке её развязали, и лента ненужным куском упала на землю. Но Рид не открыл глаз. Он остался стоять и жмуриться, сжимая руки в кулаки и оставляя на внутренней стороне ладони кровавые полумесяцы. Вдруг сразу на обе щеки распространился этот адский холод. Его как будто держали чьи-то холодные до ужаса руки, и отвернуться Рид уже не мог. Слезы с глаз начали стекать по щекам, капать на такой же ледяной пол, на голые ступни. Начали раздаваться рваные всхлипы. Смирившийся со своей смертью Гэвин понял, что ни черта он не смирился. Он так рьяно захотел жить, именно тогда, когда его просто удерживали на месте. Из-за дрожи в губах те снова начали болеть, и эта боль смешивалась с льдом на его щеках. - Посмотри на меня, Гэвин. - раздался мягкий, успокаивающий голос перед Ридом. Но детектив только сделал попытку покачать головой и замычал, пусть дрожь в голосе заставила это мычание прекратиться довольно быстро. То, что "это" знало его имя, напугало ещё больше. Кровь на лице смешивалась со слезами, и на щеках появились разводы, но Гэвину было настолько все равно на это. Он просто хотел выжить сегодня. Только сегодня. Холод на левой щеке немного дрогнул: его аккуратно и бережно погладили по щеке. - Детектив, кого ты любишь больше жизни? - раздался снова спокойный голос, и сердце Рида будто остановилось. Это был вопрос Ричарда. Его интонация, его насмешливый тон. От страха и отчаянья мужчина приоткрыл веки, смотря в пол, а после поднял взгляд. Но перед ним никого не было. Абсолютно никого. Раскрытые от ужаса глаза стали ещё шире, Рид зажмурился, чтобы проверить, не кошмар ли это. Но уже через секунду он не смог открыть глаз: рядом с его ухом прозвучал тихий смешок. Гэвин остолбенел, снова вздрогнув, и сделал шаг назад. Но его удержали непонятно откуда взявшиеся крепкие руки. Его плечо оказалось как в тисках. Глаза сами собой раскрылись, и Гэвин тихо вскрикнул сквозь стиснутые зубы. Холодные голубые глаза смотрели с улыбкой и какой-то теплотой, черная челка спадала на лоб ровными прядями, а на лице играла победоносная улыбка. Рид тяжело сглотнул, уже намереваясь сделать шаг вперёд, просить Ричарда помочь ему, увести отсюда. Только вот внутри зрачков играли дьявольские огоньки, а зубы были острее самой острой бритвы. "Молодец." - произнёс андроид, и мужчина заметил в его тоне какую-то слишком человеческую насмешку. Затуманеный рассудок играл с Гэвином злую шутку, он терялся в реальности и своих мыслях, потому покачнулся и начал падать назад, потеряв ещё и контроль над своим телом. Его тут же подхватили чужие руки и подняли в воздух. Черная фата упала с головы, становясь забытой и ненужной тканью. Гэвин дрожал, он то открывал глаза, то закрывал их, пытаясь сдерживать хлынувшие слезы. Страх никуда не делся, тело пробивала крупная дрожь от холода. Рид поднял голову, встречаясь с ледяными глазами, и переступив боль, спросил хриплым и дрожащим до ужаса голосом: "Ричард?" Ричард лишь слабо улыбнулся, глядя на мужчину, и кивнул. - Да, детектив. - ответил он точно таким же голосом, как и у настоящего Ричарда. Он наклонил голову, мягко целуя Гэвина в сшитые губы, и детектив зажмурился, подавшись вперёд. После он устало прижался к холодному телу в попытке согреться, и последний раз всхлипнул. Пускай это не он. Пускай он никогда им не станет. Но Гэвин все равно будет любить его больше жизни.