Цветы шелковицы

Обед. Шум деревьев, крики торговцев с улицы. Звук позвякивающих приборов, доносящийся со столовой на нижнем этаже, и громкие шаги по лестнице: все это смешалось на фоне тихих смущенных стонов Чун Юня. — Х-хватит… на сегодня… Почти шепотом сказал парень, после чего его возлюбленный поднялся с кровати, давая голубоглазому одеться. — Даже не дал мне кончить. — Тише! — снова прошептал Чун и приложил палец к губам. — Ты-то чего беспокоишься? Если и достанется, то только мне. И то, потому что… Парень было хотел сказать что-то ещё, но замолчал и смущенно отвернулся, пока голубоглазый натягивал штаны. — Знаешь… — неловкая пауза Чуна, а затем он продолжил, — А ты точно не боишься, что они рано или поздно узнают?.. — А? Да нет… — конечно, Син Цю боялся. Он знал, что где-то в паре метров от его комнаты вовсю трудятся горничные, старый дворецкий, который строго расхаживает по поместью, иногда заглядывая в комнату молодого хозяина. Что ещё хуже: старший брат, бурно реагирующий на все происходящее вокруг Цю, и родители. От одной мысли рассказать становилось жутко, да и вообще — зачем рассказывать? Не проще ли пережить этот момент жизни и через время вернуться в верное русло? Увы, а может и не увы, с Чун Юнем не проще… Чун Юнь был из тех, кому не нужны тысячи слов и объяснений, чтобы тот все понял. Парни так часто проводили время вместе и доверяли друг другу самое сокровенное, что дружба незаметно переросла в интимные желания. Но недавно Син Цю понял, что воспринимает парня далеко не на этом уровне. Когда-то подростки гуляли у постоялого двора «Ваншу», срывали цветы шелковицы и убегали от миллелитов, смеясь. А теперь часто делят кровать после того, что они называют «секс по дружбе». В какой момент это случилось? И почему? Он не может с этим смириться. Ведь что делают люди в ситуациях, которые становятся кошмаром в самые поздние ночи? Делятся с близкими? Но с кем синеволосому можно поделиться?.. Ощущение неприязни к себе, страх, ужас видеть себя таким. Клубок мыслей, что давно запутался — и лишь вопрос времени, распутают ли его или будут с ним играться, ласково мурлыкая… — Чего задумался? Ты уверен? Поток мыслей перебил такой знакомый нежный голос, как утренний щебет птиц у окна. Когда-то Син Цю подумал, что возможно ему удастся унять эти мучительные чувства внутри, если он напишет поэму. Не удалось: сначала он не смог собраться с мыслями, а потом и вовсе сорвался, написав лишнего, и тихо плакал в углу комнаты. Он не может сдерживаться, пока Чун Юнь у него в голове. И пока он рядом с ним, вроде так близко, а вроде и так далеко. Мысли снова перебились, когда Юнь положил руку парню на плечо. Он подумал, сейчас будет легче уйти и Син Цю знал, что тот сейчас его покинет, хоть так не хотел этого. Но возражать не стал.

***

Он так и ничего не ответил Чун Юню после того дня. Попросил служащих не впускать парня, прикинувшись больным, дабы не заразить его. «Дабы не заразить… своей любовью». Единственное, что он знал на тот момент: он делает большую глупость. Очевидно, думая, что это ему поможет, просто заперся напрочь от своего лучшего друга. Слушая очередной доклад дворецкого о том, как Чун Юнь часто приходит узнать о его самочувствии, запирался и подпирал стену, взъерошивая волосы и произнося в уме: «Прости… Я должен быть сильным…» Но вряд ли это делало его сильным. К слову, все было с точностью наоборот. И так продолжалось ещё несколько дней, пока однажды в окно Син Цю не послышался стук. — Син Цю? Быстро понявший чей этот голос парень зарылся под одеяло кровати, пытаясь сделать самый что ни на есть болезненный вид и повернулся к стене. — Входи, — пробубнил Цю сквозь толстый слой перины, уткнувшись носом в подушку. Словом, и правда можно было подумать, что парню нехорошо, — Что-то хотел? Чун тихонько приоткрыл кружевные шторы спальни, и, опираясь с колен на стопы, пробрался внутрь. В руках он держал что-то хрупкое и тяжеловатое, но даже так без усилий вписался в окно, придерживая себя только одной рукой. Увидев слишком знакомую особь под одеялом, его щеки налились красным оттенком, и некоторое время парень так и стоял, наблюдая за ворочающимся в кровати Син Цю. — Как самочувствие? — Пойдёт. Прозвучало так холодно и резко, что Син Цю ещё больше зарылся в одеяло. — Принимаешь лекарства? Я вот недавно был в хижине «Бубу», ну так случайно… — Да. — Ну… хорошо. В принципе это все что я хотел спросить. Чун Юнь собрался уже уходить, как вспомнил про то, что держал в руке. — А ещё. Я тут попробовал приготовить для тебя. Ладно, просто держи. Не знаю, понравится ли тебе, но если что можешь выкинуть, я не обижусь. Удачи. Сказал Чун и выпрыгнул наружу.