Цветы шелковицы

«Я любил Син Цю. Думал, что мы знаем о чувствах друг друга и уже давно договорились об этом без слов. Я знал, что ему сложно, и пытался быть как можно больше рядом, даже если тот меня отталкивал. «Это нормально, скоро он привыкнет» Думал я каждый раз, когда просыпался после нашей «ночёвки» и незаметно уходил домой. Время все исправит, время все изменит…»

***

Син Цю по привычке обернулся, увидев парня с потрепанными волосами. На его лице и по телу были ссадины — очевидно, он занимался чем-то не очень безопасным. Перекинув огромный двуручный меч на плечо, свободной рукой он дотронулся до мокрого лба и стряхнул пот. — Чун Юнь?.. — Что ты здесь делаешь? Родители знают? –…Нет — Пойдём домой, наверное, даже миллелитам уже сообщили… — Нет, мне нужно идти, — сказал Цю и отвернулся от возлюбленного, снова засунул меч в ножны и собрался идти в противоположную от Юня сторону. Чун Юню не совсем это понравилось, и он машинально схватил парня за руку, а когда тот обернулся, тут же убрал. На лицах обоих было недопонимание и в какой-то мере грусть. — Хочешь потренироваться, да? Тогда я немного побуду с тобой, ещё не устал. Я вообще такое видел… Чун хотел продолжить, но тут же «заледенел», ведь его не спрашивали, куда он ходил и чем занимался. И хотят ли спрашивать вообще?.. В общем, ситуация казалась напряжённой. Очевидно, Син Цю хотел сейчас избавиться от подростка, хоть и ругал себя за то, что чувствует. Он не должен, но думает, что так было бы легче. Сделав вид, что уже никуда не идёт, Цю присел на камень, жестом намекая Чуну сделать то же самое. — А это что? Сказал синеволосый, все ещё пристально рассматривая раны Чун Юня. Уловив мысль парня «можешь посмотреть, я подпущу»(хотя они все ещё не могут понять, как им удаётся понимать друг друга без слов), Син Цю подвинулся ближе. — Да так, пара царапин… — Пара царапин?! Да у тебя здесь кожи нет, — возмущённо вскрикнул парень, пальцем указывая на плечо и немного сдавливая руку, после чего Чун лишь выдавил тихое: «Ай!» и Цю ослабил хватку, — Чем ты таким занимался вообще? — Охотился, ясное дело… — эту фразу он произнёс очень невнятно, будто скомкал у себя во рту, и пока синеволосый осматривал раны, приблизился к его лицу, — Ты сегодня красивый. Цю поднял взгляд, но ничего не успел сказать, утонув в поцелуе старшего. Схватив подбородок парня рукой, Чун снова поцеловал его, но в этот раз дольше и нежнее. — Охотился? На кого, на призраков? — сказал Син Цю, после чего резко повалился на траву, а Чун, что был сверху, лишь дерзко усмехнулся. Далеко позабыв о том, что голубоволосый спешил домой, он снова приблизился к Цю, еле придерживая себя рукой. Ссадины все ещё ужасно ныли, но сейчас не имели для парня никакого значения: в его мыслях целиком и полностью был его «лучший друг», которого он уж точно не мог таковым назвать. — Ходил в руины, про которые ты говорил. Думал, что там будут злые духи, а оказалось всего пара стражей руин, свирепых правда, но это ничего… И снова тысяча поцелуев, которыми парни так не могли насытиться. Чун наклонился ближе, запустив язык. В тот момент Цю лишь тихо застонал, но это было скорее от неудовольствия. Подросток не придал этому никакого значения и продолжил, параллельно отстёгивая пуговицы рубашки. Почти справившись с ней, спустился ниже, покрывая тело Син Цю красными, как от жара, засосами. Протяжный стон. — Чун Юнь! Парень не остановился. — Чун Юнь! И снова. — Чун Юнь, ты слышишь вообще? Но парень спустился ещё ниже, и наконец дойдя до штанов младшего медленно расстегнул ширинку и дотронулся до вставшего члена. А после диким взглядом посмотрел на Син Цю. — Цю, я хочу тебя сейчас, и ты даже не представляешь насколько. Давай же. — Я тоже хочу тебя, Юнь, но… Синеволосый немного отодвинулся от возлюбленного, уловив в его взгляде удивление, но ничего не мог с этим поделать. По правде говоря, он и не хотел этого сейчас, больше всего ему хотелось поговорить. Обо всем, что чувствует, что говорил ему, и, возможно, даже признаться в чувствах. Пора откинуть сомнения и страх, подумал он, но руки все ещё охватывала дрожь, а сердце колотилось, как бешеное. — Что такое? — Чун все же попытался вновь приблизиться к парню, но лишь для того, чтобы успокоить, — Не хочешь прямо сейчас? — Ну… Ты не подумай, я не против, просто я хотел не совсем этого… Показалось, Юнь понял и взял руки Цю в свои, а после посмотрел прямо в глаза друга и с уверенностью сказал: — Говори. Прошло ещё пару секунд, пока Син Цю смущенно отводил взгляд, но все же собрал мысли в порядок и обреченно вздохнул. — Мне очень жаль, Чун Юнь… Это все ложь. — О чем ты? — О привидениях, ясное дело! Ну кому придет в голову выдумать для тебя страшные истории, если не мне? Превратить чудеса природы и разъярённых монстров в привидений могут только слишком испуганные всего люди… Да и вообще, я сделал это чтобы ты не думал, что бесполезен. Ты очень нужен, правда, все тебя ценят! Просто… Казалось, парень наговорил слишком много и хотел в тот час стереть этот момент из жизни. Будто и не говорил ничего, тем более, не причинил боли человеку, которым дорожит больше всех. Чун же не сказал ничего. Так и продолжил смотреть в бездонные глаза парня, правда теперь не так оживленно, а более холодным взглядом. Таким, которым не смотрел на Син Цю ровно с того момента, как влюбился. Таким, которым смотрит на всех остальных, кроме него. Таким, который ему стыдно показывать Цю… — И ты врал ради меня, да? Ни капли эмоций. Все такой же холодный взгляд, как прохладный ночной ветер, что подул прямо сейчас младшему в затылок. — Я не хотел, честно! — И сколько же ты так врешь? — Я не… Я же не открыто вру! Просто… Просто даю ложные указания, всего то… Но оправдания сейчас были лишними. Факт остаётся фактом, он соврал, и очень много раз. Так стыдно, но ничего нельзя сделать. Казалось, Син Цю и без взгляда Юня сейчас разъест изнутри. Чувства были и вправду подобны кислоте: будто вот-вот достигнут предела и вывалятся наружу, не оставив от парня и следа. Стало прохладно. Чун продолжал смотреть куда-то в сторону синеволосого, но теперь его взгляд не был сфокусирован на нем, старший смотрел вдаль. Цю, вспомнив о том, что так и сидит полуголый, быстро оделся и обхватил ноги руками, немного опустив голову, но все ещё подглядывая на Юня: с ним сейчас что-то не так. — Мне все равно… Ему не было все равно. От жара голубовласый вспотел, а мысленно был будто в тумане, не здесь и сейчас. Цю лишь обеспокоено посмотрел на него, боясь лишний раз тронуть. После того, что он наговорил, даже физический контакт установить сложно. — Эй, Чун… Доля секунды, и парень упал, ударившись головой о камень и тихо простонал от боли, закрывая глаза. — Я кажется… Забыл мороженое. — Ч-что?! Син Цю все же осмелился подползти ближе и нащупать лоб парня рукой. Он горел, как острые блюда Сян Лин в ресторане «Народный выбор», каким бы странным не было это сравнение. Синеволосый положил старшего на колени и продолжил трогать лоб. — Нужно вернуться! Тебе сейчас будет плохо, пойд… — Син Цю… Я…я люблю тебя, — сказал тот, еле дотягиваясь до лица Цю, дабы погладить, но младший убрал эту руку, а взамен взял ее в свою и улыбнулся. — Я тоже… Мой друг. Ты сейчас теряешь контроль над собой, это нормально… говорить такие вещи… — Нет… Я правда люблю тебя! — выдавил Чун и простонал от резкого напряжения внутри. — Погоди, не напрягайся, — Син Цю поцеловал его руку и положил парню на живот, — Точно не нужно возвращаться? — Нет, завтра… Завтра будет лучше. Я прийду и… и побуду у тебя в г-гостях. — Я побуду тут с тобой. — Но… тебя ведь отругают… — Не беспокойся, Юнь. Продолжая лежать у Цю на коленях, старший сомкнул глаза и заснул. Син Цю ещё долго наблюдал за парнем, поглаживая горячий лоб и глупо улыбаясь. Вот бы просидеть с ним так хоть всю вечность. «Любовь и правда делает с людьми дурные вещи…» Подумал подросток, а затем канул в сон. Яркие звёзды освещали ночное небо, а ветер, никак не успокоившись, будто пел колыбельную природе, что уже давно заснула. Лишь проворные ящерицы шастали туда-сюда, и где-то вдалеке начала цвести шелковица.

***

«А на утро я проснулся, увидев замечательную картину: солнце выходит из горизонта, но уже так жарко, что хочется снять одежду и искупаться в озере. Где-то рядом щебечут птицы, а мимо пробежало скопление диких кабанов, и я не сразу это понял, а когда понял, проводил их вдаль своим полусонным взглядом. Энергия Ян все ещё витала где-то в воздухе, я чувствовал это, но большую часть в эту ночь развеял ветер, как и мои воспоминания о тебе. О Чун Юне. Поначалу я злился на тебя: за то, что ничего не сказал об этом, особенно о риске расстаться с жизнью и навсегда остаться той энергией Ян, которую я ощутил сегодня утром. А потом я понял, что возможно, из-за меня этого бы не было, да и тем более, именно я пропустил свой последний шанс признаться, хоть и мог сделать это намного раньше. Так что виноват здесь полностью я. Я пишу эти заметки, будучи в дороге к гавани. Как не удивительно, бумагу и перо я взял с собой и решил сделать это пока могу. Очевидно, меня ждут плохие последствия, когда сегодня днём я появлюсь в поместье, и, как ни в чем ни бывало, буду жить обычной жизнью. Возможно, стоит ли тогда вообще возвращаться? Я решил что да. Надеюсь, Чун Юнь, небо и Архонты благословят тебя и ты прочитаешь эти строки вместе со мной, и почувствуешь, что я вложил в них. Я люблю тебя всей душой и до конца своей жизни буду винить себя за то, что произошло этой ночью. Просто хочу чтобы ты знал, ты был любим мной, своей семьей и всеми остальными, и мы никогда тебя не забудем. В особенности я. Увы, но эта экспедиция стала для тебя последней…»