Не зли меня, мальчишка

      Антон, проснувшись от того, что медсестра принесла обед, сонно разлепил глаза и осмотрелся по сторонам. Девушка, глядя на него с легким смущением, произнесла: — Как вы себя чувствуете, Антон Андреевич? — студент нахмурился, приподнимаясь на локтях. Он в силу возраста не привык к обращению на «Вы», да и лежать в дорогих частных клиниках не привык тоже. — Нормально, — говорит он чуть хриплым ото сна голосом. — Простите, что потревожила, — говорит она, кладя несколько тарелок с едой с переносного столика на прикроватную тумбочку. — Арсений Сергеевич просил разбудить вас, чтоб вы поели, и… — девушка замялась, едва заметно краснея. — И еще Арсений Сергеевич просил меня передать, что выпорет вас, если вы не съедите обед, сказал так слово в слово и передать, — Антон, не выдержав, закатил глаза. Попов — просто невыносим!.. Но такой красивый. Об этом парень думает к собственному стыду. — Передайте, чтоб он шел нахер, — фыркнул на эмоциях Антон. Девушка, испуганно взглянув на него, не услышав продолжения фраза в стиле «Я шучу» или «Не передавайте, я передумал», ушла. О том, что он глупость сморозил, Шастун понимает вместе с хлопком двери, закрывшейся за медсестрой. Внутренний голос говорит ему: «Зря».       Шастун смотрит на еду. В одной тарелке пюре и кусочки мяса с зажаркой. Во второй рис и запеченная скумбрия. В третьей — борщ. Еда еще горячая. Парень думает о том, что немного подождет, пока она остынет, и в нем проснется аппетит, который был долгое время подавлен из-за болезни. С этой мыслью Антон обратно укладывается в постель и прикрывает глаза. Он сам не замечает, как впадает в легкую дрему. — Шастун! — раздается громкий голос Арсения, дверь за ним с хлопком закрывается. Антон, растерянно взглянув на врача, не сразу понял, что происходит. — На меня смотри, — рычащий голос вызывает чувство страха. Попов выглядит так, словно сейчас съест его. Он бросает короткий взгляд на нетронутую еду и его голубые глаза становятся на оттенок темнее, словно грозовое небо перед молнией. — Ну-ка повтори, что ты там просил мне передать, — остановившись в шаге от больного, он кладет одну руку на край кровати, вторую на плечо парня, не позволяя приподняться. Антон смотрит на него расширившимися глазами. — Я… Я… — заикается он, не ожидавший такого напора. — «Передайте ему, чтоб он шел нахер»? — сам повторяет терапевт, не дождавшись, пока Антон сообразит сам, в чем причина его злости. — Ты какой-то отчаянно смелый, Шастун, — мальчишка, стыдливо взглянув на врача, делает такое лицо, что злиться на него не представляется возможным: размыкает влажные от слюны и опухшие от укусов губы, виновато смотрит своими красивыми зелеными глазами, и внутренние кончики темно-русых бровей выгибаются вверх. — Я не то сказать хотел… я просто на эмоциях… извини, — тараторит он, делая короткие паузы между предложениями. Арсений вздыхает, глядя на такого мальчишку. — Почему не поел? Мне тебя через катетер кормить начать? — Антон боязливо трясет головой из стороны в сторону. — Горячее просто было… я поем, не надо катетер, — Попов, отпустив его, выпрямляется. — Прости, Арс, — добавляет он пристыженно. — Я на тебе позже за твое поведение отыграюсь, сначала вылечу, — серьезно заявляет терапевт. — Выпорешь? — уточнил Шастун тихим робким голосом, приподнимаясь в кровати и нерешительно глядя на мужчину. — И это тоже, — подтвердил его догадку врач. — Ну Арс, — насупился парень. — Я ж не маленький… — А ведешь себя как ребенок, — резонно заметил старший. — Сейчас измерим твою температуру и поешь, — добавил он в приказном тоне. Антон, открыв рот, тут же закрыл его под строгим взглядом, не решаясь возразить, и так уже достаточно налажал сегодня. Арсений отворачивается к тумбочке с медицинскими инструментами, ключ от которой всегда бы в его кармане халата, чтоб взять градусник, а когда оборачивается на Антона, видит, что тот стянул с себя штаны с бельем и сидел в ожидании врача. Попов постарался не подать виду, что удивился, ведь он намеревался дать студенту обычный ртутный градусник, но, решив не говорить этого, просто достал ректальный. — Ляг на живот и разведи ноги в стороны, — Шастун, что удивительно, молча исполняет указание. — Прогнись в спине, — мужчина, надев латексные перчатки, слегка надавил парню на поясницу.       Смазав вазелином указательный палец, врач вводит его по самое основание одним долгим плавным движением. Антон слегка дергает бедрами и елозит по простыни, учащенно дыша. Не нужно быть доктором, чтоб понять, что младший ощущал возбуждение. Арсений, беззвучно усмехнувшись, вынул палец и, добавив к указательному средний, начал медленно растягивать сжатые мышцы девственного сфинктера. Антон тоненько простонал, когда ощутил, что давление стало вдвойне ощутимым. — Что ты делаешь? — спросил он, закусив ребро собственной ладони. — Мне прекратить? — сухо интересуется терапевт. Антон молчит, и Арсений рассматривает это как неуверенное «нет». Добавив больше вазелина, он вновь проникает кончиками двух пальцев внутрь и начинает по кругу оглаживать тесные стенки ануса. Его движения неспешные и полны заботливой ласки. Шастун к собственному стыду ощущает, что его член привстал и болезненно упирался в простынь. Действия врача были полны интимности и заставляли краснеть. Попов, положив свободную руку на поясницу парня, успокаивающими движениями гладит его кончиками пальцев, обтянутых тонким латексом. Вынув пальцы почти полностью, он, приложив чуть больше силы, медленно проталкивает их, миллиметр за миллиметром, не останавливаясь. Стенки ануса плотно облегают их и податливо расходятся, поддаваясь напору. Арсений внимательно следит за этим процессом и сглатывает ком в горле. Антон сдавленно мычит, закусив руку, и его ноги разъезжаются в стороны чуть шире. — Ай… — мальчишка судорожно вздыхает и слегка дергается. — Потерпи немного, — ласково шепчет врач, не переставая гладить его красивое тело — поясницу, основание ягодиц, худые бока. Арсений слегка потянув пальцы на себя, погруженные уже на две трети, добавляет вазелин и медленно проталкивает их до самого упора, и, наконец, упирается в простату. Антон прогибается в пояснице и, пытаясь заглушить стон, закусив нижнюю губу, издает всхлипывающий звук. У Арсения сбивается дыхание от выходок этого мальчишки. Какой же он… Хотелось зарычать и с силой прикусить кожу на его загривке. Заткнуть рот поцелуем. Наотмашь ударить ладонью и зализать языком красный след. Хотелось сделать с ним все, что только вздумается, но нельзя. Попов, отведя пальцы чуть назад, еще раз ударяет по простате, и начинает массировать ее, поглаживая двумя пальцами. — Блять, — рычит Антон, жадно глотая воздух открытым ртом. Его покрасневшие от укусов губы блестят из-за слюны. Арсению хочется эти губы поцеловать, провести по ним языком, прикусить. Врач, слегка отодвинув пальцы назад, медленно разводит их в стороны на подобие ножниц, отделяя указательный от среднего, растягивая узкие стенки. Мальчишка тяжело дышит и царапает короткими ногтями простынь, время от времени сжимая и тем самым комкая ее. Арсений ощущает, как эрегированный член в его трусах упирается в ткань и болезненно трется об нее чувствительной набухшей головкой. — Думаю, мне не стоит доводить тебя до оргазма, ты был слишком непослушным весь день, — Арсений с садистским удовольствием медленно вынимает пальцы из чувствительный дырочки, и наблюдает, как мышцы ануса, слегка покраснев, пульсируют и потихоньку смыкаются. — Нет, Арс! — Антон, оторвав голову от простыни, оборачивается через плечо и смотрит на него, не переставая жадно глотать воздух ртом. У него взъерошенные волосы и глаза блестят от дикого возбуждения. — Нечего было злить меня, мальчишка, — мужчина, взяв в руку градусник, бесцеремонно вводит его во все еще судорожно сжимающееся колечко мышц сфинктера. Антон вздрагивает от резкого ощущения холода в своем заднем проходе. Стянув латексные перчатки, терапевт бросает их в ведро. Подойдя ближе, брюнет обхватывает мальчишку пальцами правой руки за скулы, и тянет на себя и чуть в сторону, вынуждая перевернуться на спину. Антон всхлипывает, чувствуя, как от этого смещается ректальный градусник, давя на стенки, и жмурит глаза. — Ого, да тебе очень понравилось то, что я с тобой делал, — мужчина бросает взгляд на член парня, прижатый головкой к низу живота. Розовая головка, налитая кровью, почти касается кожи. Антон, краснея, смотрит в голубые глаза нависающего над ним врача и дышит через открытые губы. Арсений, не в силах выдержать эту пытку, подается вперед и накрывает его блестящие от слюны губы своими, жадно облизывая. Мужчина утробно стонет, наконец прикоснувшись к запретному, и Антон отзывается тихим тонким стоном, выгибаясь в пояснице, под которую терапевт ловко просовывает свою ладонь и тянет на себя, заставляя юношу слегка приподняться для удобства. Он целует его долго и жадно, не упуская ни миллиметра губ. Кончиком языка вылизывает изнутри его рот, касаясь неба и мальчишеского языка. Его руки безустанно гладят податливое худое тело. Он опускает одну руку вниз, обхватывает эрегированный член кольцом пальцев и, надавив большим пальцем на дырочку уретры, вышибает стон из студента. Немного помучив его, зная, что это и больно, и приятно одновременно, спускается ниже, начиная перебирать его яички в пальцах, поочередно сдавливая. — После того, как я вылечу тебя, ты получишь у меня хорошую трепку, — грязные разговорчики в интимной обстановке стимулируют на получение оргазма, и Антон, не сдерживаясь, стонет в голос, толкаясь в руку Арсения. — Сначала я отшлепаю тебя ладонью, пока твоя попка не станет полностью розовой, — он говорит это между поцелуями, которыми покрывает линию скул, затем проводит влажную дорожку языком к шее и, прикусив кожу, тянет ее на себя, оставляя горящий алый след. Антон всхлипывает и инстинктивно сжимает ноги, согнутые в коленях, отчего ректальный градусник смещается, причиняя дискомфорт, и он болезненно шипит. — Затем возьму ремень и сделаю твои ягодицы ярко-красными, — он нежно целует его шею, от ушка к основанию ключиц, а одну руку опускает на основание градусника и, слегка вытянув его наружу, одним толчком погружает глубже. Антон учащенно громко дышит. Он пытается коснуться руками своего возбужденного пениса, и тогда врач быстро заводит обе его ладони за голову и фиксирует ремнями, запрещая проявлять инициативу. — А-Арс, — хнычет студент, беспомощно дергая руки на себя и глядя на врача своими зелеными глазами. Мужчина, усмехнувшись, целует его в губы и снова начинает играться с градусником, мучая этим парня. Его основание слишком тонкое, чтоб можно было ощутить давление, и не касается простаты. — Хочу твои пальцы, — канючит он. — Обойдешься, сладкий, — садистски улыбается терапевт, вновь опускаясь губами ниже и, прихватив нежную кожу возле кадыка, ставит засос. — А после ремня… — Антон округляет глаза и дергается в руках врача, которые гладит его по животу, касаясь лобка и головки. — После ремня?! — переспрашивает он, боясь представить, как от уже озвученного наказания будут жечь его ягодицы. — После ремня, — кивает головой мужчина, повторяя с утвердительной интонацией. — Я введу в твою узкую дырочку корень имбиря, — Антон всхлипывает, когда новый болезненный засос оказывается запечатлен на коже. — Зачем? — спрашивает парень, нежась в ласках ловких рук врача. — Он будет жечь тебя изнутри, выделяя сок, и, если ты попытаешься сжать ягодицы, будет выделяться еще больше сока, — парень рвано выдыхает. Эти слова о предстоящем наказании иррационально возбуждают его, из члена сочится предэякулят. — Тогда я возьму розгу, предварительно вымоченную в соляном растворе, — Антон сглатывает ком в горле. — И оставлю несколько рассечений на твоей милой попке, чтобы ты еще неделю не мог сидеть, — парень всхлипывает, когда рука врача болезненно сжимает его основание члена. — Рассечений? — испуганно переспрашивает он. — Да, малыш, чтоб тебе неповадно было впредь общаться со мной так, как ты делал это сегодня, — Арсений нежно поглаживает набухшую головку, сочащуюся естественной смазкой и, добавив на свою ладонь вазелин, распределяет его по члену парня и начинает активно водить вверх-вниз, выбивая стоны. — Тебе будет больно, но так ты точно выучишь урок, что нельзя так общаться со своим парнем, — Антон, содрогаясь в скоро наступившем оргазме, не сразу понимает смысл сказанных слов. Его тело дрожит еще целую минуту в экстазе от полученного удовольствия, и лишь следом расслабляется. Его руки отстегивают. У него пересохло в горле и дыхание восстанавливается еще целых пять минут. — Парнем? — наконец, выдавливает он из себя, вспоминая, что Арсений так выразился. Он даже не заметил, что Попова нет в палате. Мужчина закрылся в душевой комнате и, прижавшись лопатками к стене, активно дрочил свой член, сжимая зубы до проступающих под кожей желваков. Он рычит сквозь стиснутые зубы, обильно кончая в свой кулак. Еще пару минут уходит на то, чтоб привести себя в порядок, умыться и восстановить сбитое дыхание. Вернувшись в палату, он лишь сейчас вынимает ректальный градусник из все еще приходящего в себя студента. — Тридцать семь и два, поздравляю, — произнес он с улыбкой, убрав градусник. — Как ты? — Антон, вновь краснея, сглатывает ком в горле. — Мы теперь встречаемся? — спрашивает он боязливо. — Да, — просто отзывается брюнет, нежно целуя его в щечку. — Отдыхай, — произнес он, ласково потрепав юношу по волосам. — И чтоб поел обязательно, понял меня? — Антон кивнул, а на его щечках проступили ямочки от улыбки.

***

      Спустя три дня в больнице общее состояние Антона полностью нормализуется. Арсений все это время относится к парню с заботой и пониманием, не издевается и даже заходит просто для того, чтоб медленно и долго целовать своего парня. Их близость больше не заходит так далеко, как это было в тот день, когда мужчина буквально довел Антона до сильнейшего в его жизни оргазма.       Когда Арсений говорит о том, что он выписывает мальчишку и вечером отвезет к себе домой, парень долгое время считает, что это лишь шутка, однако Попов всерьез заходит за ним вечером и забирает из больницы. Студент, помня об угрозе быть выпоротым, до конца не понимает — напряжен он или в предвкушении. — Сегодня поужинаем и ляжем спать, — говорит Арсений мягким голосом, видя раздумья мальчишки, который сидит рядом, пока он ведет машину. Опустив руку на его колено, он ведет выше, поглаживая, тем самым расслабляя парня. — А завтра я вернусь с работы и хочу наказать тебя за твое поведение в больнице, — добавляет он отчитывающим тоном. — Ладно, — просто отвечает парень, смирившись, что получит по заднице от своего строгого врача. Мысль о порке вызывала в нем возбуждение. Он не был против попробовать что-то новое. В детстве его несколько раз порол отец, но Антон уверен, что эти эмоции будут отличаться кардинально.

***

      Когда на следующий день Арсений возвращается с работы пораньше — в начале седьмого — Антон уже ждет его с приготовленным ужином. Поцеловав мальчишку, врач отправляется ужинать, а спустя полчаса подходит к нему, притихшему, сидящему на диване и залипающему в интернете. — Малыш, мне кажется, что пора наказать тебя, так что будь добр — встань и сними с себя все, — Антон, пунцовея в щеках, рвано вздыхает и поднимается на ноги. Арсений садится на диван и разводит ноги на ширине плеч. Он внимательно наблюдает, как его парень раздевается. — У тебя очень красивое тело, — ласково комментирует терапевт, рассматривая мальчишку. — Но мне стоит откормить тебя, — добавляет он, заострив внимание на худых ребрах. — Не надо меня откармливать, мне и так хорошо, — фыркнул в ответ парень. Арсений усмехнулся. — Ложись мне на колени, малыш, я хочу отшлепать тебя до розовых пятен, — комментирует он вслух. Шастун, сглотнув ком в горле, послушно ложится на диван так, чтоб его бедра оказались на коленях врача. Мужчина тут же начинает их поглаживать широкой ладонью. — Надеюсь, ты надолго запомнишь, что тебе не стоит быть таким капризным и невыносимым, как это было в больнице, — закончив говорить эту фразу, Арсений замахивается и шлепает наотмашь по белоснежным ягодицам. Антон, сжав зубы, мычит себе под нос, ощутив волну жара и боли, расходящуюся от шлепка. — Ты вел себя как ребенок, хотя мог бы просто довериться мне и не устраивать этот цирк, — воспитательный процесс продолжается, и несколько свежих шлепков ошпаривают обе половинки. Антон шипит и тоненько скулит от последующих двух шлепков, ставших для него болезненными по уже нанесенным ранее следам. — Я больше так не буду, — оправдывается мальчишка, уткнувшись лбом в обивку дивана. Арсений снова бьет наотмашь несколько раз подряд, отчего парень дергается на его коленях и стонет в голос. — Больно, — скулит он, поджав ягодицы. Попов, смягчившись, гладит его по розовым пятнам от собственной ладони, успокаивая кожу. — Я ведь обещал, что хорошенько выпорю тебя, я предупреждал, Антош, что будет больно, если не начнешь меня слушаться, — мужчина, подавшись корпусом назад, упираясь спиной в обивку дивана, расстегивает ремень на штанах, и металлический звон пряжки разносится по комнате. Антон шмыгает носом и сжимается в ожидании новой порции боли. — Арс, не надо… — шепчет он испуганно, боясь, что будет слишком больно. — Расслабься, малыш, я ведь врач, и могу определить, когда нужно остановиться. А я обещал тебе наказание, так что будь умницей — и вытерпи все, что заслужил, — Антон, снова шмыгнув носом, затих. Арсений, замахнувшись, ударяет его сложенным вдвое ремнем по розовым ягодицам, и парень дергается, громко всхлипывая. На зеленых глазах проступают первые слезы. — Ай-й… — стонет он. Попов, погладив его ремнем, коротко замахивается и ударяет еще раз. У Антона начинают мелко подрагивать плечи, словно он вот-вот расплачется как ребенок. — Возможно, я правда поверил бы, что тебе настолько больно, но, малыш, я ведь чувствую, как твой член упирается мне в бедро, — Антон, вспыхнув красным румянцем в щеках и на кончиках ушей, сделал громкий вдох и выдох. — Я не контролирую это, — говорит он в оправдание. — Знаю, малыш, — Арсений ударяет вновь. Антон царапает обивку дивана короткими ногтями, справляясь с волнами боли, которые приносит каждый замах ремня. Еще несколько опускаются следом, они больнее, и парень чувствует горячие слезы на щеках. Он скулит от каждого удара и его тело подрагивает. — Твоя попка такая же очаровательно красная, как и щеки, — комментирует врач, довольно ухмыляясь. Он ласково поглаживает рукой слегка опухшие красные полосы на ягодицах парня от ремня. Они отдают жаром. — Я ужасно рад, — с сарказмом отзывается парень, шмыгнув носом. Он морщится от боли и расслабляется, когда терапевт гладит его. — Как думаешь, мне стоит добавить пару ударов розгами? — Антон испуганно оборачивается на него через плечо и смотрит своими заплаканными зелеными глазами. — Арс… — говорит он севшим голосом. — Я ведь обещал, что сделаю это после ремня, — Арсений не перестает гладить его, беззащитно лежащего на его коленях. — Или, может быть, мне заменить твое наказание на что-нибудь другое? — Антон кивает головой. — Да, пожалуйста, только не розги, — просит он, всхлипывая от того, что кожу все еще пощипывает. Арсений хорошо прошелся по нему ремнем и это ощущалось каждую секунду. — Тогда привстань, Антош, и подожди меня здесь, — парень поспешно сползает с колен. — Полежи пока так, — говорит он, целуя его в висок перед тем, как уйти в ванную комнату. Спустя несколько минут он возвращается и глаза Антона округляются, когда он видит в его руках внушительного объема кружку Эсмарха и полотенце. Арсений, улыбнувшись такой реакции, сел на диван, постелил полотенце на свои колени и хлопнул по ним пару раз. — Ложись, малыш, — Антон боязливо мотнул головой из стороны в сторону. — Это клизма? Арс, я не хочу, я не буду, это унизительно… И больно… — затараторил парень, и внутренние уголки его бровей поползи вверх. — Антош, это обычная медицинская процедура, зря ты стесняешься. Ты должен быть чистым перед тем, как мы продолжим. После я доставлю тебе удовольствие, не сомневайся, но сначала нужно промыть тебя, — парень снова мотнул головой, не прислушиваясь к очевидным аргументам. — Малыш, — вздохнув, цедит Арсений раздраженно. — Еще один протест — и я беру розги, порю ими тебя, а потом все равно делаю тебе клизму, решай сам, — Антон, обидчиво поджав губы, смотрит на парня, словно ожидая, что тот разрешит избежать такой унизительной процедуры. — Я иду за розгами, — решительно произносит он, порываясь встать. — Нет! — вскрикивает Антон, вмиг оказавшись рядом. Спустя пару секунд он уже лежит на его коленях, подставив задницу кверху. Перспектива рассечений ужасно пугала его. — Умница, — хвалит Арсений, успокаивающе поглаживая все такие же красные ягодицы мальчишки. Смазав продолговатый пластиковый наконечник вазелином, он приставляет его к сжатому сфинктеру и, огладив им ложбинку между ягодиц и анус, стал медленно погружать вовнутрь. Антон затих, отчаянно краснея. — Сначала я введу в тебя мыльный раствор, здесь порядка полутора литров, — Антон расширил глаза от ужаса, ведь полтора литра показались для него чем-то очень большим по объему для его живота, а следом подумал о том, что мыло будет щипать. — Арс-с, — шипит он. — Тш-ш, будь послушным, — цокнул языком Арсений, фиксируя кружку Эсмарха на крючке для одежды на стене, чтоб не держать навесу. — Затем я сделаю еще одну клизму на два с половиной литра простой воды с экстрактом ромашки, чтоб промыть мыло и почистить тебя до конца, — Антон утыкается лицом в сложенные перед собой руки. Ему ужасно стыдно от всего происходящего. Вода начинает поступать. Мыло ожидаемо щиплет и парень задергал ногами уже через минуту. — Щиплет, Арс! Убери! — фырчит он недовольно, пытаясь высвободиться. Арсений крепко держит его, не давая соскочить с наконечника. — Терпи, солнце, — просто отвечает он. — У меня живот распирает, — хнычет парень, чувствуя наполненность внутри себя и утяжеление в районе живота. — Тебе кажется, ты сейчас привыкнешь, — Антон бросает на парня злой взгляд через плечо. Терапевт, просунув руку между своими бедрами и телом студента, начинает поглаживать его по животу. — К такому нельзя привыкнуть, — шепчет парень. Спустя пять минут мыльный раствор в клизме заканчивается. — Умница, — хвалит его Арсений и целует в загривок. — Полежи так пять минут, потом можешь сходить в туалет и продолжим. — Пять минут? — возмущается Антон. — Я хочу уже се-е-е-ейчас, — хнычет он, елозя на коленках врача. Мужчина, коснувшись его рукой между ягодицами, мягко поглаживает пальцем его сжатые мышцы. — Терпи, — просто отвечает он. — И постарайся удержать всю воду внутри себя, — Антон, в очередной раз испытав стыд за такие вещи, сжимает ягодицы сильнее. Арсений водит кончиками пальцев по вспухшим полосам на ягодицах и борется с соблазном шлепнуть мальчишку еще раз, ведь Антон стонет так, что сносит крышу. — А-А-Арс, — снова начинает хныкать студент. — Жжется, — жалуется он. — Ладно, беги, — разрешает врач спустя несколько минуток пытки. Мальчишка, соскочив с его колен, убегает в туалет и, включив воду в душе, чтоб заглушить все звуки, испражняется. Вторую клизму он принимает уже легче, хоть ее объем и больше. На этот раз Арсений укладывает его на спину на диван и все время гладит живот, так воспринимается намного легче. Спустя еще десять минут Антон, чистый изнутри и снаружи, лежит на кровати врача с широко разведенными в стороны ногами.       Арсений, смазав пальцы смазкой с клубничным ароматом, глубоко погружает в него сразу два пальца, жестко растягивая девственные стенки ануса. Антон сдавленно мычит и елозит по простыням. — Антош, положи себе подушку под ягодицы, — просит терапевт, трахая его двумя пальцами, совершая поступательные движения в быстром темпе, которые сопровождаются хлюпающими звуками из-за обилия смазки. Шастун, промолчав, просто делает то, что сказали. Арсений, ухмыльнувшись, опустился грудью на кровать, и его язык вдруг оказался там, где явно не должен был по мнению Антона. Парень, испугавшись, постарался свести ноги вместе, но Арс не дал ему сделать этого, обхватив обе лодыжки руками и удерживая на месте. — Зачем? Не надо там! Это же неприятно… Арс! — мужчина, хмыкнув, широко проводит языком по пульсирующему колечку сфинктера. — Ты чистый, и мне нравится делать это, так что просто получай удовольствие, — отвечает он, погружая кончик языка в девственный анус. Антон пунцовеет и пытается расслабиться. Поначалу такой непривычный процесс вызывал лишь недоумение и страх, но спустя несколько минут, когда Арсений стал трахать его языком, совершенно не стесняясь, Антон начал испытывать неподдельное удовольствие от происходящего. Он постанывал и закусывал губы от эмоций, которые его тело испытывало впервые. Спустя еще несколько минут Арсений слегка отстраняется, выдавливает больше смазки на свои пальцы и начинает разрабатывать проход, погружая сразу три. — Как скоро ты уже сделаешь это членом? — стонет Антон, кусая губы. Арсений, рыкнув по-звериному, кусает парня за шею, оставляя алеющий след, и зубами разорвав серебряный квадратик с презервативом, несколькими ловкими движениями раскатывает его по своему налитому кровью члену. — Ты напросился, мальчишка, — произносит Арсений, рывком дернув податливое тело на себя, так, чтоб его собственный член уперся в ягодицы студента. Антон смотрит на него затуманенными от возбуждения глазами и предвкушает, когда врач наконец оттрахает его. У Попова большой, внушительный в объеме, увитый венами член. Шастун чувствует, как горячая головка, обтянутая латексом, погружается в его дырочку, и всхлипывает, не ожидая, что это так разительно отличается от пальцев. Арсений, склонившись над ним, целует в щеки и губы. — Расслабься, малыш, нужно немного потерпеть, — Антон, глотая воздух открытым ртом, стонет от боли, когда Арсений медленно погружается глубже, плавно двигая бедрами. Брюнет стонет ему в губы, прямо в поцелуй, когда тесные стенки ануса плотно обхватывают его эрегированный пенис. — Ты такой узкий, блять, — рычит он, зажмурив глаза от удовольствия. Мальчишка заводит длинные ноги ему за спину, полностью открываясь для глубокого проникновения, и Арсений делает толчок бедрами, вгоняя член по самое основание, и замирает. Антон громко стонет, почувствовав, как большая горячая головка уперлась в простату, и черные звездочки появляются перед глазами. Такого удовольствия он не испытывал в своей жизни никогда ранее. Врач вытаскивает из него член наполовину, чтоб в следующую секунду резким движением вогнать обратно. Шастун вскрикивает, сжимая простынь под собой руками, и Арсений ловит его стоны своими губами. Антон загнанно дышит, и толчки Арсения становятся чаще, глубже, сильнее. — Бля-ять, — стонет мальчишка, чувствуя, как яркие разряды прошибают его тело с каждым толчком. Арсений, волосы которого взмокли на челке и висках, с покрасневшими скулами, нависает над ним и Антон, видя его таким, не может сдержаться. Очередной стон Арсения и его глубокий толчок провоцируют на яркий оргазм, в котором сотрясается юношеское тело, не в силах выдержать ни секунды больше. Антон размыкает губы и, сжав простынь в пальцах, замирает так на несколько секунд, забывая даже сделать вдох. Его тело дрожит от оргазма, который волнами прошибает от макушки до пят. Арсений, рыча, продолжает трахать его медленно и глубоко, пока не изливается в презерватив внутри мальчишки. Он громко дышит и опускает голову на грудь парня, переводя дыхание.       Оба многозначительно молчат и четко осознают, что никогда им не было так хорошо, как сейчас — вдвоем. Их тяжелое дыхание продолжает заполнять комнату, в которой внезапно стало жарко.