Не зли меня, мальчишка

— Антон! — Арсений настойчиво стучится в дверь, отделяющую душевую от палаты, и взгляд его голубых глаз темнеет. Чертов непослушный мальчишка, о чем он только думает?.. — У тебя высокая температура, ты можешь потерять сознание, и нам придется вызывать мчс, чтоб они открыли дверь! Ты этого добиваешься? — рычит врач, снова ударяя ладонью по плотной пластиковой двери белого цвета. — Отлично, подожду их здесь, — отозвался юноша. Попов, злясь от этих слов сильнее, дергает ручку на себя пару раз, но та ожидаемо не поддается. Конечно, внизу, на стойке регистрации, можно было найти ключи от всех дверей в больнице — от душевых в том числе, но спускаться на несколько этажей вниз за этим не хотелось, ведь Антон, как Арсений уже понял, может воспользоваться этой минутой отсутствия врача и сбежать. — Ты напросился, Шастун, мало тебе не покажется, — холодно прокомментировал Арсений уже более спокойным голосом, делая шаг назад. — В каком смысле? — раздался настороженный голос за дверью. — Арс, в каком смысле? — повторил он уже с меньшей уверенностью и, простояв в тишине еще секунд десять, открыл замок и высунул макушку, думая, что терапевт ушел. Попову этой секунды было достаточно, чтоб резко потянуть дверь на себя, отчего парень, крепко держась за ручку, полетел следом за ней. Схватив Шастуна, терапевт прижал его к себе, и Антон вздрогнул от строгого взгляда, которым его окинули сверху вниз. — Не знаю, что ты задумал, но не надо, — просит младший, чувствуя волнение. Он сглатывает ком в горле и смотрит своими слегка расширившимися от страха глазами на брюнета. — Если бы ты был послушным — я бы прислушался, но нет уж, Шастун, ты меня достал, — Антон стыдливо отводит взгляд, ощутив себя провинившимся школьником. Он понимает, что выглядит как полный дурак со своей всеобъемлющей фобией ко всему медицинскому, и что Арсений уже наверняка утомился возиться с ним. Шастун даже смог бы понять врача, если бы тот решил отказаться от него как от пациента. И врагу не пожелаешь такое чудо… — Давайте я домой пойду? — робко произнес Антон, взглянув из-под ресниц на терапевта. — Нет уж, дорогой, никуда ты не уйдешь, — прорычал он в ответ, направляясь к кровати. Крепко держа студента под руку, он тянет его за собой. — Ляг, — вновь рыкнул он со строгими нотками в голосе. — Но… — Шастун, — раздался предупреждающий голос, обрывая на полуслове. Антон нехотя присел на краешек кровати и мужчина толкнул его в грудь, опрокидывая на спину, вынуждая лечь. — Надо измерить температуру, если она выше 39 — я поставлю жаропонижающий укол, — парень тут же протестующе замотал головой из стороны в сторону и предпринял попытку встать, но вновь наткнулся на руку врача, который не дал ему осуществить задуманное. — Арсений Сергеевич, не надо! — встрепенулся парень, сам не замечая того, как обратился к мужчине на «вы» и по имени-отчеству, хотя в обычное время мог спокойно называть его Арсом. — Хуже ребенка… — комментирует вслух Попов, беря мальчишку за руки и насильно разводя их в стороны. Антон не сразу понимает, что он делает, а когда доходит — натурально вскрикивает и пытается убрать свои конечности из цепкого плена. Черные фиксирующие медицинские ремни оказываются ловко застегнутыми на худых запястьях. Арсению хватило пары секунд, чтоб справиться с этим делом. Юноша тут же начал брыкаться ногами. Тяжело вздохнув, врач ловит его левую ногу в воздухе и, жестко поставив ее, согнутую в колене, на постель, застегивает ремешок. Шастун, впав в панику, лягается, попадая пока еще свободной правой ногой по руке терапевта. — Простите! — пищит он, осознавая, какую глупость сделал, когда взгляд потемневших голубых глаз направляется на него. Арсений смотрит на него молча, крепко сцепив зубы, несколько долгих секунд, а затем в тишине палаты щелкает последний замок фиксирующего ремня, закрепляя и вторую ногу. Антон чувствует себя уязвимым, ведь теперь может разве что глупо трепыхаться, связанный по рукам и ногам. Кровь приливает к щекам. — Ну отпусти, пожалуйста, я больше не буду! Ну Арс! — возмущенно тараторит студент, дергая на себя поочередно то руки, то ноги, но те крепко зафиксированы. — Все сказал? — собрав остатки терпения, интересуется брюнет, выгнув бровь. — Нет, не все! — рыкнул в ответ Шастун. — Ты нормальный вообще, Арс? Развяжи меня! — снова дергается Антон, сбивая под собой простыни. — Теперь все? — снова уточняет Арсений, присев на стул и рассматривая бьющегося как в припадке мальчишку. У Антона волосы растрепались от его активных движений, на лбу и висках выступил пот, и дыхание сбилось. — Ты просто невыносим, — обидчиво поджав губы, произнес парень, наконец, смирившись со своим положением. Слабость в теле снова дала о себе знать, видимо, он исчерпал все силы, которые адреналин запустил в кровь, как только он увидел металлические инструменты. — Взаимно, — ответил Арсений, поднимаясь с места и рассматривая вещи, лежащие в металлическом контейнере на передвижной тумбочке, которую ранее пододвинул ближе к кровати. Переведя взгляд на притихшего парня, который старательно пытается разглядеть, что там лежит в этом контейнере с медицинскими инструментами, Арсений ухмыляется уголком губ. Не к добру. — Мне не нравится твое это «хм», — беспокойно прокомментировал Антон, слабо ворочая языком во рту. Силы, которых в нем было хоть отбавляй минутой ранее, окончательно помахали ручкой, оставляя за собой полусонное состояние амебы. — А мне нравится, — отозвался Арсений, подходя ближе. — Раз уж ты не захотел по-хорошему — придется по-плохому, — врач опускает обе ладони на кромку клетчатых штанов студента, у которого от такого глаза округляются от удивления. — Ты что задумал? — спрашивает он испуганно. — Раз уж ты не можешь использовать обычный градусник, — он окинул красноречивым взглядом связанные руки, раскинутые в стороны. Фиксирующие ленты не позволяли плотно прижать руки к телу, а значит, подмышкой парень ничего зажать не сможет чисто физически. — Медицина позаботилась об альтернативе для пациентов, — штаны поползли вниз. Антон слабо трепыхнулся. — А-Арс, ты чего, — Антон испуганно следит за тем, как клетчатые штаны опускаются до щиколоток. — Лежи смирно, малыш, — строго наставляет врач, рывком стягивая с младшего трусы. — Эй! — вскрикнул он, отчаянно краснея и сбиваясь с ровного дыхания. — Арс, блять, какого хера! — вскрикивает он, чувствуя себя как никогда беззащитным. Арсений, словно так и надо, оставляет его лежать со спущенным бельем, а сам берет с тумбочки небольшую пластиковую бутылочку с чем-то вязким и градусник с длинным тонким кончиком. — Это, Антош, ректальный градусник, если ты вдруг раньше не знал, — размеренная интонация Попова положение никак не спасает, а лишь усугубляет. — Только попробуй вставить это в меня! Арс, я серьезно! — повышает голос Антон и тут же кашляет. Покрасневшее горло неприятно саднит. — Еще и как вставлю, — отзывается мужчина, натягивая белые латексные перчатки на руки. — Расслабься, Антош, — советует он, подходя ближе и становясь около разведенных в стороны при помощи фиксирующих ремней ног мальчишки. — Арс, блять! — вскрикивает парень, дергаясь. Терапевт, игнорируя все слова парня, выдавливает вазелин на указательный палец. — Еще раз услышу мат в сочетании со своим именем — и я тебя выпорю, — угроза, сказанная настолько спокойной интонацией, вызывает дрожь по телу. Антон почему-то не сомневается в том, что Арсений сказал это серьезно. — Ты не имеешь права, — «мяукнул» в ответ очень неуверенным голосом Антон. — Ты правда думаешь, что в таком положении я не могу позволить себе делать с тобой все, что захочу? — Антон сглотнул ком в горле. Попов был чертовски прав и это пугало. — Расслабься, — добавляет он строго, приставив палец к ложбинке между ног. — Не надо, ну Арс, не трогай меня там, — Антон учащенно дышит, и чуть ли не плачет от чувства стыда и уязвимости. Холодная субстанция, являющаяся вазелином, касается сжатого сфинктера. Парень вздрагивает и рвано вздыхает. Свободная рука Арсения, обтянутая перчаткой, опускает на его острую коленку и слегка поглаживает. — Это обыкновенная медицинская процедура, ни к чему так краснеть, — Антон сжимает зубы и закрывает глаза, лишь бы не видеть Арсения. Легко ему так говорить, он-то хотя бы одет… — Сейчас я медленно введу в тебя палец, — комментирует он, чтоб парень не испугался. — В себя введи что-нибудь, — рычит Антон сквозь сцепленные зубы. Попов беззвучно смеется. Погладив его подушечкой пальца, врач аккуратно проталкивает кончик указательного пальца внутрь, раздвигая сжатые мышцы. — Да не надо, блин! — повышает голос Шастун, чувствуя, что врач и впрямь делает это. — Если этого не сделать, то будет больно, для тебя же стараюсь, — отзывается Попов, проталкивая палец глубже, по первую фалангу. — А так будто не больно! — голосит парень, вскинув бедра, словно желая таким образом вытолкнуть из себя инородный предмет. Арсений, вздохнув, перемещает руку с коленки на его впалый живот, над выбритым лобком, и слегка давит, чтоб прижать парня к кровати. — Антош, меньше телодвижений, иначе я могу случайно поранить тебя, — студент жмурит глаза и отворачивает голову. Он слишком смущен и уже не может ничего говорить в ответ этому невозможному человеку. Арсений, слегка массируя стенки ануса, растягивает девственную дырочку, делая поступательные движения вперед-назад. Палец оказывается в юношеском теле по вторую фалангу. Этого уже достаточно, чтоб провести процедуру, но мужчина не останавливается. Время от времени он бросает внимательные взгляды на лицо студента, который, хоть и лежит весь красный, больше не пытается комментировать действия терапевта и даже слегка расслабляет бедра, позволяя делать это с собой. Врач, высунув палец, добавляет больше вазелина, и вводит его обратно до основания. Антон тоненько всхлипывает, чувствуя внутри себя распирающее давление. Арсений, сделав несколько поступательных движений, медленно тянет руку на себя, Антон слегка подается бедрами назад, соскальзывая с указательного пальца. — Больно? — участливо интересуется мужчина. — Эм-м, — мальчишка закусывает губу и, коротко взглянув на врача, смущается сильнее и отводит взгляд. — Терпимо, — выдавливает он из себя. Арсений смазывает наконечник градусника, приставляет к ложбинке между ягодицами и начинает погружать его внутрь. Антон инстинктивно пытается сжать ноги, но фиксирующие ремни не дают осуществить задуманное. Попов в это мгновение находит Шастуна очаровательным. Парень с пунцовыми щеками кусает припухшие губы и старательно прячет свой взгляд зеленых глаз, его тело напряжено, низ живота подрагивает от попыток прикрыться, а член едва уловимо дергается, выдавая первые нотки возбуждения обладателя. — Полежи так пару минут, — терапевт, сняв перчатки, бросает их в урну около тумбочки и, положив ладонь поверх впалого живота мальчишки, ласково гладит его по часовой стрелке, помогая расслабиться. — Будто у меня есть выбор, — шипит Шастун в ответ как рассерженный котенок. — Ты сам напросился, вел бы себя хорошо — сидел бы сейчас с ртутным градусником, — Антон, не найдя нужных слов, просто поджал свои милые губки и отвернул голову, глядя в стену. — Ты очень худой. Как часто ты питаешься и чем? — терапевт чуть хмурится, проводя кончиками пальцев по выпирающим ребрам, обтянутым бледной кожей. — Какая разница, — мямлит в ответ студент. — Я задал тебе вопрос, будь добр ответить, не заставляй меня вытягивать из тебя каждое слово, — Антон мешкается, обдумывая варианты развития ситуации, и наконец послушно отвечает. — Я всю жизнь худой, такое строение тела. Ем один-два раза в день, чаще всего просто делаю себе гречу с овощами или любую другую крупу, раз в неделю варю себе суп. Иногда ем перекусами в универе или по пути домой беру что-то из фаст-фуда, — Арсений неудовлетворительно покачал головой из стороны в сторону. — Я прослежу, чтоб ты начал питаться лучше. Организму неоткуда брать силы, чтоб справиться с обычным ОРВИ, это тревожный знак, — произносит он, мягко оглаживая живот мальчишки, замечая, что это помогает ему расслабиться. — Домой ко мне будешь ходить, чтоб проследить? — хмыкнул Антон, улыбнувшись уголками губ. — Не смеши, Арс, тебе будто заняться больше нечем… — Не волнуйся, я придумаю, как все устроить, — усмехнулся Попов, замечая недоверие в голосе пациента. — А вот угрожать мне не нужно, — фыркнул мальчишка.       Спустя еще минуту, Арсений вынул градусник. Неудовлетворительная отметка в 39,1 заставила его нахмуриться. — Антош, нужно сбить температуру, пока она не дала осложнения, — начинает он мягко. — Никаких уколов, — тут же отозвался парень. — Будь благоразумен, укол — единственный метод быстро сбить жар, — Антон, поджав губы, помотал головой из стороны в сторону. — Я — врач, и я здесь решаю, что лучше, ясно тебе это или нет? — строго урезонил его Попов. — Ты садист, а не врач, — шипит на него студент. — Как скажешь, — закатил глаза Арсений, устав спорить со строптивым пациентом. — Я развяжу тебя, только если пообещаешь не делать резких движений, и дашь сделать укол, — Антон тяжело дышит, напоминая пыхтящего ежика, и долго молчит. Наконец, обдумав все, он неуверенно кивает, соглашаясь. — Ладно, просто развяжи, наконец, — говорит он тихим голосом. Кивнув, Попов расстегивает замки на ремнях. Антон тут же начинает растирать красные следы на запястьях. — Зачем нужно было так рыпаться? — вздохнув, беззлобно отчитывает мужчина, взяв руки парня в свои и рассматривая небольшие покрасневшие увечья. — Обработаю заживляющей мазью, только не дергайся, — просит он, беря в руки тюбик с белой субстанцией и, нанеся ее на кончики своих пальцев, начинает растирать по красным следам. Антон тоненько всхлипывает, чувствуя неприятные ощущения, но разрешает врачу закончить свое дело. — Полежи минутку спокойно, — добавляет он, открывая один из шкафчиков тумбочки при помощи ключа, лежащего в нагрудном кармане халата, и вынимает несколько стеклянных емкостей с мягкими крышками. Взяв в руки шприц, он прокалывает иглой мягкую резиновую пробку и набирает нужное количество лекарства поочередно из каждой, смешивая в шприце нужную пропорцию для пациента. — Может все-таки таблетку? — наивно вопрошает мальчишка, свернувшись клубочком на кровати, натянув на себя белье и штаны, хоть и понимал, что их снова снимут через минуту. — Какую? Глицин? — отвечает с сарказмом Арсений, бросив на него саркастичный взгляд. Выпустив воздух из шприца, он закрывает иглу крышкой и подходит к Антону. — На живот перевернись, и штаны приспусти, — командует он. Мальчишка, кусая губы, продолжает тупо смотреть на врача, словно это что-то изменит и он передумает. Арсений, раздраженно вздохнув сквозь сцепленные зубы, взял парня за плечо и с силой повернул его так, чтоб тот лег на живот. — Сказал же, — рыкнул он, сдергивая штаны с парня одним движением. — Ну Арс! — протестующе вскрикнул студент, пытаясь отползти. — Будешь так много капризничать — поставлю тебе болезненный укол с витамином «В», будет тебе наказанием, заодно и здоровье подправишь, — Антон испуганно оборачивается на врача через плечо и смотрит своими большими от страха глазами. — Не хочу я никаких витаминов, — возражает он. — Тогда расслабь уже свою задницу и дай уже поставить тебе жаропонижающее, — отозвался терапевт. — Не могу, — вздохнул Антон. — Я боюсь, — добавил он очевидное. — Будет больно, если не расслабишься, — сказал Арсений, обрабатывая внешний верхний угол ягодицы ватой, смоченной спиртом. — Да не могу я, — уже в открытую хнычет парень, спрятав лицо в сгибе локтя. Попов, сняв колпачок со шприца, смотрит, как тело мальчишки буквально дрожит в напряженном ожидании боли. Закатив глаза, врач наотмашь ударяет ладонью по ягодицам, и парень от удивления отвлекается от мыслей о предстоящей боли на пару секунд. Этого замешательства Арсению хватает, чтоб быстрым ловким движением ввести иглу под кожу почти по самое основание. Он вводит лекарство и вынимает шприц, а место, где образуется маленькая ранка от прокола, накрывает ваткой и массирует секунд пять перед тем, как отпустить ее. — Все? — удивленно спрашивает Антон, пропустив момент, когда игла оказалась в нем. — По такой методике обычно делают уколы детям, — комментирует Арсений, убирая использованный шприц. — Не больно было? — уточнил он. Антон с красными от смущения щеками мотнул головой из стороны в сторону. — Ну и отлично, больше нервов было, — закатил глаза брюнет. — Попробуй немного поспать, пока лекарство действует. Я распоряжусь, чтоб через час тебе подали обед. Что больше предпочитаешь, мясо или рыбу? — Шастун, вернув штаны на свое законное место, морщится, переворачиваясь набок. Арсений, взяв из шкафа тонкое одеяло в обычном белом пододеяльнике, накрывает им мальчишку по плечи и заботливо поправляет ему челку. — Я не хочу есть, спасибо, — отзывается парень притихшим голосом. — Так, Антон, — рыкнул на него врач. — Тебе нужно поесть, это не обговаривается даже, — парень поджимает губы. — Скажу, чтоб подали и то, и другое, сам разберешься, не маленький. Если я приду через полтора часа, и увижу, что ты не съел обед, то я хорошенько выпорю тебя, малыш. Ты меня понял? — строго спросил он. — Ты не сделаешь это, — ответил парень, с вызовом взглянув в голубые глаза собеседника. — Еще как сделаю, ты напрашиваешься на порку с самого утра, — Антон, открыв рот, тут же закрыл его, как рыба, выброшенная на берег, не зная, что сказать. — Поспи, — добавил Арсений так, словно не было всего этого разговора о наказании для младшего за непослушание, как будто это было чем-то нормальным и вовсе не стоило заостренного внимания. — Будешь плохо себя чувствовать — нажми на кнопку вызова медсестры и скажи ей, чтоб позвала меня, — склонившись над студентом, Попов по-отечески поцеловал его в лоб. — Не заставляй меня волноваться, — добавил он. Антон, удивленный такой заботой, попытался скрыть улыбку, но не вышло, и на щеках проступили ямочки. — Ты такой милый, когда смущаешься, — добавил Арсений, выходя из палаты, обернувшись через плечо на парня, стоя в дверях. Антон, цокнув языком, закатил глаза. Ну конечно, как ему не смущаться, когда его так сильно смущают!.. Арсений, беззвучно смеясь, ушел, оставляя парня наедине с собой.       «Вот черт, мне серьезно понравилось, что он раздел, связал и трогал меня там пальцами?.. Полный пиздец» — думает парень, лежа в кровати, прижавшись щекой к подушке.