Батор

      Компьютерный клуб «Спутник» располагался в подвале жилого здания на Каменноостровском проспекте недалеко от памятника Максиму Горькому, чуть дальше от Соборной Мечети и относительно дальше от Петропавловской крепости. Работать здесь Сергей Разумовский начал с лета, устроился сам, чем не мало гордился, но первые месяцы работал бесплатно — за знания, которые ему преподавали владельцы клуба Ивжелкины Иван и Людмила.       Взяли Сергея, конечно, не полным дурачком. До этого на другой менее значимой и стартовой работе он многому научился у Протковича — старик показал, как винду переустанавливать, настраивать драйверы, прокладывать сетки и, в принципе, пояснил, как подступаться к технике, какая в баторе появилась только у директрисы и бухгалтерии как один год. Сергей быстро схватывал и учился, вскоре даже начал предлагать решения, какие Проткович считал абсурдными, но к некоторым порой и прислушивался, и оба придумывали новые пути решения старых проблем. Вот только с той работы вернувшийся с отпуска начальник выпер его, и Разумовский обиду почти не держал: Сергею тогда четырнадцать лишь было, работать мог в неделю, когда Вместе сбегали с батора, и держать такого работника никто не стал бы. Хотя ладно, обида всё-таки какая была, но Проткович дал контакты, и так у Сергея появились, как говорил Олег, «первые связи». Гордился этим Серёжа до сих пор и даже больше, чем первой работой.       А вот в «Спутнике» согласились пойти на уступки, ведь за те три недели, что Сергей отсутствовал, другие админы или незадачливые игроки могли занести в компы такой дичи, что как раз хватало на первые два дня работы, чтобы разобрать, после — наладить соединения и в принципе на основное «админство».       Работы всегда находилось.       Так, «Спутник» стал одним из первых клубов, где игроки пока не могли взломать программу по контролю времени — серое всплывающее окно многим посетителям клуба, особенно мелким, снилось в кошмарах. И самым «козырным» испытанием становилась не победа в классических игрушках «CS 1.6», «Warcraft», «Unreal Tournament» и «Half-Life», а попытка отключить программу по контролю на компьютере. Для этого надо было добраться либо до реестра, либо до диспетчера задач — админы их прятали или шифровали, но так как программы являлись частью самой Винды, то не особо-то и получалось скрыть полноценно.       Самыми популярными вариантами были выход через игры на сайты разработчиков, через систему справки Системы, пока та загружалась, а иногда другие админы играли в халтуру и забывали отключать безопасный режим, порой на некоторых старых компах срабатывала и обычная команда «Ctrl-Alt-Del». Бывали и «придумщики». Так, в прошлом месяце какой-то чудак по сетке на админский комп залез, попытался скопировать программку и чуть не стал «сам-себе-админ». Сергей живо подметил, вот только не сразу сообразил и пока думал, «мелкий злоумышленник» пару минут всё-таки получил ачивку «админ».       После вечером Сергей и Иван Владимирович долго прикидывали, как это предотвратить, и придумали с подсказки Людмилы Прокопьевны, жены его, тогда вместе прописали простую программу, запрещающую делать копии, и прикинули соображения над другой, что перекроет доступ к админскому. Пока же действовала первая, какая также контролировалась с «пункта администрации». Потому бдительность Сергей сохранял: там, где совершенствовалась защита, там совершенствовались и меры по её обходу.       Бывали и не компьютерные проблемы: приходилось сталкиваться с воровством (то мышку, то «клаву» сопрут), унимать распоясавшихся школьников, а за университетских брались уже админы постарше, порой в клуб забредали группы, перепутавшие клуб с пивным баром дальше по улице. Интереснее дела обстояли с ментами. Как приходили, так сразу тихо становилось, хотя повадившиеся играть служители закона порой выкрикивали на эмоциях от игры словечки похуже тех же обычных мужчин и женщин за тридцать или помладше, а порой даже сетовали на «ментов» из игры.       Забавно выходило.       Контингент в «Спутнике» был разный — и на возраст, и статус, и пол, и другое — и работа давала Сергею возможность не только поднатаскать себя на компьютерах, но и научиться общению с диаметрально разными людьми, а там и заиметь ещё «связи», о которых ему постоянно твердил Волков.       В любом случае, так в свои пятнадцать лет Сергей для всех стал «тыжпрограммист».       «Ага, программист, — ёрничал он над собой, пялясь в экран или на серый хвост, свисавший со стойки разлёгшегося на ней кошака, уже как час, — а придумать не могу ничего». Сегодня смена у Сергея была в зале в качестве вспомогательного админа: где починить, где оперативно подсказать или где спасти (нет, не от чудиков из игр) технику в случае появления вирусняка. Задачи на день он сделал ещё в первые три часа открытия компьютерного клуба, потому сейчас спокойно использовал Интернет с админского для изучения. Владельцами это не воспрещалось, даже поощрялось, если только не забывал об основных задачах работы. Так, интерес Сергея полностью увлекли раскрытые вкладки тормознутого эксплорера, где в разных были открыты популярные ныне форумы и сайты, на каждом из которых он имел аккаунт. В данный момент Разумовский лазил и изучал функционал «Дневников».       Сервис, запущенный при поддержке владельцев поисковика «Рубикон.ру», быстро набрал популярность и окупился уже через пару месяцев. Сергей имел аккаунт и там, даже дневник, вот только были они пустые: регистрация везде ему была необходима, чтобы понять пользовательские возможности и первичную «внутреннюю кухню». И пока самый популярный зверь ему откровенно… не нравился.       — Стоишь так, будто шпана снова админку вскрыла, — раздалось со знакомым смешком рядом. Сергей покосился в сторону — вышедший из подсобно-отдыхательной Иван Владимирович облокотился на стойку и с улыбкой посмотрел на развалившегося средь флаеров кошака Степаныча.       Пятнисто-полосатый, он махнул хвостом, поднял морду, и хвост в очередной раз упал вниз, на что Сергей почти не отреагировал — почётный член семейства Ивжелкиных постоянно вился рядом с админами, перегораживал им монитор, а упавший хвост такая мелочь по сравнению с тем, когда Степаныч и вовсе садился на клавиатуру с претензией «гладь».       — Чего хмурый такой? — Иван Владимирович почухал кошака по морде, на что животинка прикрыла глаза и замурчала громче.       Сергей тяжело вдохнул, покосился на экран, но лицо попроще всё-таки сделал, да тут же ощутил, как мышцы неприятно заныли — видать, уж слишком сильно хмурился. Пролистнув страницу в начало, Разумовский приподнял хвост Степаныча и убрал его на стойку, чем заслужил уничтожающий взгляд животного.       — Понять не могу, почему это так популярным стало, — угрюмо проговорил он, покосился снова на экран и отвёл взгляд обратно — глаза уже резало.       — Дай-ка.       — Да, пожалуйста. — Сергей уступил место владельцу, положил руки на стойку, а Ивжелкин присел на высокий стул, поставил ногу на одну из его переборок и принялся осматривать представленное на экране.       Разумовский пару минут разглядывал серого кошака, который перевернулся и теперь мотал хвостом, и припоминал ушедшего как полгода Бима от старости. Собачник или кошатник — Сергей так и не определил, ему в принципе нравились животные. А вот нравился ли он им — большой вопрос. С местным Степанычем у них установилось какое-то странное дело: то царапает, то ляжет на клавиатуру и вот гладь прямо сейчас, то вообще игнорирует его присутствие. «Кошки», — философски растянул Разумовский, покосившись на свежие царапины на ладонях — утром кошак мешал ему провести провода, вот и пришлось постоянно отставлять. Степанычу это не понравилось.       Кошак будто намеренно зевнул, опустил морду обратно на флаер какого-то питейного клуба, и Разумовский осмотрел мельком владельца — Ивана Владимировича. Одет он был в свободные штаны с высокой посадкой, в какие заправил клетчатую рубашку. Внизу штанины подворачивались, и небольшой участок от разношенных туфель покрывали высокие чёрные носки. Волосы, редеющие в середине, были приглажены, а на носу привычно сидели квадратные очки с толстыми стёклами. Осмотрев Ивана Владимировича в целом, Сергей пришёл к выводу, что выбранный владельцем образ совершенно подходил под то, какими рисовали программистов обыватели. Да и пахло от него почти также — дешёвым мылом от одежды, лёгким потом и запахом сигарет. Разумовский принюхался.       Нет, сигаретный запах перебивал остальные.       Сергей на всякий приметливо осмотрел зал и тут же отвлёкся, когда от игроков донеслось:       — Да мать твою! — Кричали детским голосом.       Разумовский нашёл взглядом кричавших — группа школьников, из которых играло только двое: темноволосый и светловолосый, а другие ещё трое толпились вокруг.       — Ты мать мою не трожь! — донеслось басом, будто рёвом с противоположного стола.       Школьники обернулись и натолкнулись взглядом на мужчину точно за тридцать лет, сидевшего в косухе и с алой косынкой на голове. Его друг рядом сурово также поглядывал на ребятню, какая мигом стушевалась. Тёмненький паренёк — вроде как, Игорем звали, и у которого вся семья легавая — поспешил ляпнуть извинения, отвернул не сдержанного в эмоциях друга, и группа продолжила играть по сети запущенный матч. Теперь школьники стали чуть по-тише.       Сергей не сдержал улыбки: подобные стычки происходили несколько десятков раз на дню, и всегда забавно наблюдать, сколь мелочь тушевалась, когда противник по сети находился в паре метров от тебя. Было в этом что-то … своё, поучительное. За слова такие самым худшим становилось не бан в чате получить, а получить от реальных игроков, сидевших в одном с тобой помещении, и прямиком в травмпункт.       Дальше Разумовский пригляделся к университетским, заскочившим на часик-полтора пары, и зацепился за группу мужиков-байкеров, осадивших мелких. Под их ногами — там, где Сергей только утром до смены навёл в проводах порядок, — порой метались бледно-рыжие пятна. Ивжелкины в начале зимы подобрали двух котят, заметно подросших к концу, вот те и устраивали балаган, чаще получали ласку от посетителей. Хорошо, что пока провода не ели, разве что… Сергей улыбнулся, увидев обжёванный фикус. Да, растения Людмилы Прокопьевны пострадали и страдали до сих пор.       Внимание прошлось по котельным трубам пятиэтажки, стенам, на каких красовались космические мотивы — Серый сам рисовал! — и по жёлтым лампочкам, после упало на первый компьютер ряда. Там и нашлась причина запаха. Людмила Прокопьевна — какой единственной позволялось курить — затянула тонкую сигарету и о чём-то разговаривала с главным по залу на смене админом — Женькой. Может, исправляли какие недочёты. Тот компьютер часто ломался.       Выглядела жена Ивжелкина иначе, и относился её стиль больше к «богемным» дамам, ратующим за свободу и творчество. Такие мотивы находились в её простой, светлой одежде, сочетавшей в себе порой несочетаемые стили, но выглядевшие на владелице довольно-таки красиво. Сегодня она носила светло-бежевые брюки, белый верх, а поверх нацепила исписанный узорами пиджак. Насколько мог судить Разумовский, мотивы относили к чему-то итальянскому.       Справа усмехнулись, и Серый потерял интерес к клубу.       — И что тебе конкретно не нравится? — Иван Владимирович сел ровнее, закончив краткое изучение открытых Сергеем вкладок.       — Дизайн простоват. Да и дневники как забор.       Поймав на себе снисходительный взгляд, Разумовский поспешил аргументировать:       — Место, где все пишут и оставляют послания, если на другое нет запрета конфиденциальности. Напоминает забор у нас в ба… детдоме. — Он выдохнул. — Или заброшки, где пишут всё, что в голову взбредёт.       — Так в этом и суть сайта — предоставить страницу-дневник, — напомнил Иван Владимирович, и Разумовский не мог не согласиться.       Или мог?       — Да, но… — Сергей скривился, потрепал себя по макушке и попытался подобрать более лаконичное, отлично зная, что на всех открытых вкладках Ивжелкины не только имели свои аккаунты, но и продвигали блоги о работе в компьютерных клубах. Плохо оскорблять то, что имеет ценность для владельца и работодателя.       — Дай угадаю, — с усмешкой пошёл на мировую Иван Владимирович, — тебе не нравится, потому что своё хочешь создать?       Разумовский помолчал, не решаясь ответить — сокровенными желаниями он пока ни с кем не делился, только думал над ними, много думал. Потревоженный спором Степаныч поднялся и, прошагав по стойке к админу, принялся ластиться, на что Сергей отвлёкся, почухал кота меж ушками и решился зайти иначе с ответом:       — Я не понимаю скорее смысла в прилюдном изложении своих проблем или того, что у тебя есть на душе, — увиливая от ответа, проговорил Сергей и покосился на монитор, — для этого, вроде как, специалисты есть. — Он вновь посмотрел на владельца и признался:       — Ну, и ваше тоже.       Улыбка владельца стала чуть шире, а взгляд понимающим. Степаныч вскоре шлёпнулся перед Сергеем и свернулся там, громко урча и фырча.       — Дневники популярны, — голос Ивана Владимировича также стал более мягким, и Разумовский поднял на него взгляд от вздымающегося мерно пузика кошака, — потому как предоставляют возможность самому создать по цвету и оформлению, и да, кто-то использует дневники для бизнеса и общения, а кто-то для того, чтобы выбросить свои проблемы. В таком случае отклика не ждут.       — Зачем тогда это? — не понял Сергей.       — Чтобы в душе не копилось, после легче становится. — Иван Владимирович подался вперёд и снова закопался в открытых страницах, меж тем Разумовский, буркнув «скорее находка для шпиона», призадумался.       На мгновение он представил, если бы у баторцев был полноценный доступ в Сеть. Нет, не так. Если бы у него был круглосуточный доступ в сеть и на те же Дневники, где бы он круглосуточно делился тем, что у него скопилось на душе. Сергей так и скривился в лице: он не мог этим поделиться со Вместе, а тут выставлять на всеобщее обозрение просто, чтобы … Выбросить? Может, кому и легче становилось, пускай, но для себя такой вариант он сразу отмёл. В таком случае он кого бы угодно сразу в уныние ввёл.       — Да и будь лояльней, — проговорил Иван Владимирович, отвлекая Сергея от размышлений. — Дневники, Жо-Жи и Рубрика создавались тогда, когда и особых книг не было по разработке и вёрстке. Всё на глаз.       — Но сейчас уже столько времени прошло, почему не изменить и не усовершенствовать? — парировал Разумовский.       — Потому что люди у нас любят постоянство и хотят его, а тут ты их любимую штуку хочешь резко переделать. Это постепенно надо.       — Они и постепенно не делают, — настаивал Сергей. — У тех же Дневников функционал как создали, так шестой год не меняется. А про Кашу вообще молчу.       — Чем тебе Каша не угодила?       Разумовский кашлянул, хотел смолчать, однако понял — отступать поздно, особенно, когда владелец отвлёкся от компьютера и прямо смотрел на него в ожидании ответа.       — Хотя бы то, кто так называет социальную сеть? Ка-а-аша! — Серый нахмурился, пробуя слово на вкус.       — Зато круглосуточное напоминание за необходимость поесть.       Оба хмыкнули. Вообще, многострадальная первая российская соцсеть Каша именовалась не Кашей, конечно, а называлась «Keisha», вот только русскоговорящие почти сразу с тестового запуска начали звать её Кашей или реже — Кешой.       Сергей покачал головой, буркнув:       — Если только это.       — А с интерфейсом что? — тут же вернул его к спору Иван Владимирович.       — Тоже не меняется, разве что добавили функцию диалога вместо сообщений по типу письма на почту. Единственное изменение за … вроде, четыре года.       — Ох, Сергей… — Иван Владимирович отвернулся к экрану, Сергей помолчал, зная, что встревать после такой фразы определённо не стоит.       Запах сигарет стал явственнее. К ним подошла Людмила Прокопьевна, удерживая тонкими пальцами такую же тонкую сигарету, от которой вверх поднималась тоненькая струйка дыма.       — О чём спорите? — любезно поинтересовалась она.       — Сергею наши сети и форумы не нравятся, — коротко обозначил Иван Владимирович. — Хочет своё создать.       Краска прильнула к лицу и отдалась в ушах, когда Людмила Прокопьевна с интересом глянула на него. Сергей в принципе этим только сегодня с ними поделился, до этого он обсуждал вскользь с Вместе и, чаще всего, сам с собой в мыслях. Ладно, в последних он не обсуждал, а представлял, как уже открыл её, затмил пресловутую Кашу, Дневники и прочее и дал людям современное, отвечающее всем требованиям место для беспрерывного общения. Мечты-мечты, однако желанные.       — Любопытно, — растянула Ивжелкина и, сделав затяжку, оставила на белой обёртке сигареты след от ярко-красной помады с губ.       — Скорее, я пока просто высказывал мнение, — Сергей отвёл взгляд на кота, когда Людмила Прокопьевна выдохнула дым, и начал сопровождать речь жестикуляцией от нервов, — что не понимаю, почему Дневники и прочие к нему при отсталом дизайне и интерфейсе остаются передовыми.       Людмила Прокопьевна помолчала, только подошла ближе к мужу и провела свободной рукой по его спине, на что Иван Владимирович улыбнулся. Степаныч повёл ухом, приоткрыв глаза и наблюдая за хозяевами. Владелица сделала ещё одну затяжку, только после проговорила:       — Во-первых, за неимением удобной альтернативы, — выдохнула она и стряхнула на пол остаток пепла. — Во-вторых, дневники предоставляют свободу.       Иван Владимирович вздохнул, Сергей покосился на него и мысленно буркнул «ой-йёй». Единственная тема, на которую чета Ивжелкиных могла дипломатично спорить и порой так и не найти единого мнения, касалась именно что свободы.       — К тому же, анонимность, — продолжила Людмила Прокопьевна. — На дневниках любой может создать аккаунт и присвоить себе любое имя — ту же Маргаритку шесть-два-ноль или Суперчеловек собака ком, — она ядовито хмыкнула, — и прочее. Это отличает данный сайт от Кеши, где необходимо как раз вбивать телефонный номер или иметь почту на рубиконе, и где ты должен вбить настоящее имя или… — Она скривила губы. — Около-настоящее.       — Как раз анонимность — медаль противоречивая, — влез в спор Иван Владимирович, почесав небритую щёку. — С такой анонимностью вычислить сложнее. Тех же скинхедов или тех, кто наркоту толкает. На дневниках этого хоть отбавляй.       — Они есть и на Кеше, — парировала Людмила Прокопьевна.       — На Каше как раз такие сообщества отслеживаются и накрываются. Здесь уже скорее мы говорим о безопасности.       Сергей совсем стих, стараясь не влезать в спор и отмечая для себя правдивость как в словах владелицы, так и владельца. Анонимность и предоставление свободы — неотъемлемая часть того, что составляет личное пространство человека, а значит, сети должны их обеспечивать. Вместе с тем Разумовский припомнил последние выпуски новостей, где диктор повествовала, что последние теракты удалось предотвратить благодаря взаимодействию как раз с форумами и социальными сетями. И в итоге получалось… действительно, двояко.       — Скорее, — начала Людмила Прокопьевна, приковывая к себе внимание Сергея, — тут мы говорим о рамках свободы и умении людьми пользоваться ею. Наркоту продавать будут и без форумов, как и устраивать теракты. Это было и до них, только сейчас стало более… хм, мобильным.       Иван Владимирович вдохнул.       — Тут согласен, — проговорил он, выдыхая, и губы жены дрогнули в довольной улыбке. — Кто-то использует Сеть для знаний и нового, общения, а кто-то для своего противозаконного. Тогда учить людей нужно использованию свободы, хотя и так найдутся умники.       — Они всегда будут находиться, — дипломатично подвела к завершению микро-спора Людмила Прокопьевна, но окончательную точку в нём поставил Степаныч: кошак спрыгнул вниз, перебрался на колени владельца, где, потоптавшись, свернулся клубком. Жена, погладив кота, коснулась пальцами волос мужа, точнее, проседи в центре, где волос не было, после потрепала оставшиеся «три пера».       Сергей от такого почти интимного жеста отвернулся, зато услышал, как Иван Владимирович хмыкнул довольно. Оба продолжили разговор чуть тише:       — Я оставила на плите суп. Не забудьте покушать, вернусь сегодня поздно.       — Чего так?       — Группу итальянцев поведу по центру, агентство хорошо заплатит.       — Будь осторожна. Я тогда на вечер что-то приготовлю… лапши там.       — О, нет, после итальянцев никакой лапши.       — Тогда картошку.       — И с зеленью.       — И с зеленью. Как ты любишь.       Сергей улыбнулся от столь тёплого семейного диалога — как бы Ивжелкины не ссорились насчёт свободы, всегда всё заканчивалось мирно, да и в семье у них царило такое, во что Разумовский, казалось, после токсичной среды батора никогда не поверит. Но вот они: владеющие компьютерным клубом, абсолютно разные люди, оба программисты, только Людмила Прокопьевна благодаря своим знаниям и харизме ещё и превосходный экскурсовод. Сергею думалось, что если вдруг у них будут дети, те получат только самое лучшее…       — И Сергей…       Разумовский растерялся, не сразу сообразив, что к нему обращались. Голос был женским.       — Да, Людмила Прокопьевна? — Он глянул на неё в непонимании.       — Иди суп поешь, прежде чем на акцию свою пойдёшь. Если острый сильно, сметану в холодильнике найдёшь.       Людмила Прокопьевна руки с головы мужа убрала, только поглаживала теперь его по плечу, а Сергей так совсем от заботы красным стал — за эти полгода он так и не привык к подобному отношению владельцев.       — Хорошо, Людмила Прокопьевна. Спасибо. — Он отпрянул от стойки и, сверившись со временем на мессере, кивнул — хватит и на поесть, и на одно дело, и добраться до Владимирской.       — И чтобы завтра с утра был, — дополнил Иван Владимирович, который не особо-то одобрил поход Сергея, но жена настояла, что это нужное гражданское дело, чуть ли не долг, там и отпустили работничка.       — Конечно, — заверил его Разумовский.       Отойдя чуть вбок, он отодвинул занавеску подсобно-отдыхательной и услышал вслед:       — Суп по мексиканскому рецепту сделала?       — Конечно, ещё добавила аджику твоей матушки.       — Острота, которой позавидуют даже в Мексике.       Обернувшись, Сергей увидел, как Иван Владимирович перехватил руку своей жены и на прощание поцеловал её ладонь, затем Разумовский осмотрел клуб и улыбнулся — пока детьми для четы Ивжелкиных было собственное дело и каждый работник, кто помогал им в содержании места.