Батор

2019 год Больше полугода после поимки Чумного Доктора

      «Он всё-таки поджёг город», — мысль стучала уже почти месяц, мешала сосредоточиться, и каждый раз Олег не знал, как именно реагировать: дивиться ли тому, что учудил Серый в своём любимом городе, культурной столице, городе мостов и прочей лирической фигни, а ещё в городе-я-никогда-его-не-предам-и-нужно-охранять-культурное-наследие, или тому, что сделал это…       СЕ-РЫЙ.       Сергей Разумовский — тощий ребёнок с картиночками и культурной потребностью исправлять каждого, кто говорит «ихний», а не «их», также свято охраняющий право на существование и «бадлона», и «водолазки».       Сергей Разумовский — уже более крепкий подросток с мечтами о лучшем будущем, в котором не рассматривал факт насилия и утверждал о важности изучения и понимания каждой культуры каждого народа и каждого города их многонациональной, многорасовой, многорелигиозной и кучу ещё таких «много» страны.       Сергей Разумовский — участник муниципальных, региональных и федеральных политических инициатив, конкурсов для студентов, на которых и нашёл первых инвесторов (пускай и некоторые были согнаны с поддержки Емельяновых и других криминальных авторитетов), социальный предприниматель и образ будущего России.       Сергей Разумовский — друг и последний из Вместе, который обещал ему лично не вляпываться в какую дурость и обещал ему, если что, сначала пойти к общим друзьям, а тот болванчиком кивал с сопливым лицом и глазами на мокром месте тогда на Московском…       И Сергей Разумовский — тот, кто обозвался при этом дурацкой кликухой «Чумной Доктор».       Сергей Разумовский, Разумовский, Разумовский…       — О своём птеродактиле думаешь? — отвлекло Волкова от размышлений. Олег моргнул и ощутил, как глаза кольнуло от сухости и от того, что больше пяти минут он пялился на песчаные ухабы, застилавшие горизонт. Потому Волков прикрыл их на мгновение, давая отдыха, сделал затяжку и медлил с ответом.       Солнце — привычное для этих краёв — давно ушло с зенита, но всё равно выжигало нещадно, оттого и в тени ощущался душащий жар. И погано при этом курить, но и случай вот подходящий — рыжий птеродактиль из города на Неве.       Или не птеродактиль.       Олег приоткрыл глаза, выдохнул дым и протянул почти пафосно и как можно ниже:       — Чумной… До-о-октор.       Мёрдок юмора не оценил, хмыкнул, как и вторил ему Олег. Кликуха будто из глупых супергеройских фильмов, где летает супергерой в трико, и против него сражается какой безумный. Только в этой истории безумный носил костюм, сжигал богатых и прочее-прочее.       «Чумной Доктор», — повторил Волков. И в голове это звучало тупо. А меж тем припомнилось, как его наёмники эту новость увидели, так не поленились, распечатали с подачи Финки такую дурость (вдвойне проявили упорство и принтер в пустыне цветной нашли) и угорали, да так, что теперь погоняло «чумной доктор» стало почти что обзывательством, и называли так понтовых без мозгов.       Да уж.       Сергей — насколько помнил Олег — голову на плечах имел, вот только здоровой головой не оценить иначе именно отсутствия в ней мозгов, когда репортаж повторяли снова и снова.       К тому же… Олег подумал, давно так его люди не смеялись, кажется, ещё с момента, как один «зелёный» на курице подорвался. Как? Никто не знал. Зато перья с кишками далеко разметало.       — Хорошо, что не лисичка со спичками, — вдруг проговорил Олег, зажал сигарету и хмыкнул. Он чуть приподнял голову, складывая руки в карманах форменных брюк, затем поймал на себе взгляд заместителя.       Ну да, о чём это он?       Волков перевёл внимание на ухабы, чуть прикрыл глаза, чтобы не резало так песчаным и пояснил:       — А лисички взяли спички, к морю синему пошли, море синее зажгли, — Олег попытался, как мог, переложить это на придуманный в их отряде специфический язык, но сомневался, что вся ирония Корнея Ивановича так не потеряется, а мимоходом подумал, что если у поэта было море, у лисички с Питера — жировые складки и языки нескольких богачей.       «И то, и то хорошо горит», — философски рассудил Волков, зажал сигарету в одной части рта, другой — выдохнул дым.       — Снова ваше, русское?       — Ага, — Олег кивнул и скользнул взглядом по товарищу, припоминая, что Серый на лисичку-то вполне тянул — такой же рыжий и хитрый.       — Странная литература, — выдыхая дым, пробормотал Макалистер.       — Странные недоростки в штанишках и исполняющие желания, — парировал Волков.       Заместитель и главарь упёрли друг в друга взгляды, перевели почти синхронно на горизонт и выдохнули, только Мёрдок с угрюмым «засчитано». Олег улыбнулся и всё же вытащил изо рта сигарету, с которой стряхнул пепел.       С Мёрдоком Макалистером Волкова свела работа в зоне конфликта террористов с франко-британской коалицией на юго-западе Сирии около года назад. После стычки — а Олег бы это не назвал стычкой, скорее карательной и уничтожительной операцией от террористов, отбросивших «официальную» армию далеко назад — Финка засёк работающий передатчик, там и обнаружили рыжего бугая. Думали, помрёт, но нет. Очухался, выжил и разделил принципы их отряда, сдав позиции «его» армии, на чём наёмники заработали неплохой гонорар.       Прошли потом, что говорится, и огонь, и медные трубы, и рассказы о своём, личном. Доверяли друг другу, но в меру, а сейчас так вообще спокойненько обсуждали пришедший недавно заказец.       — И давно твой тронулся? — фыркнул Мёрдок.       — Сергей? — на всякий уточнил Олег, а то мало ли — может, он имел в виду тронутых в их отряде. Взять хотя бы ещё одного русского с погоняло ящерицы. Тот ещё отморозок с историями.       — Да, лисичка.       Волков дёрнул уголком губ и попытался припомнить студенчество, детство, моменты Вместе. Разумовский всегда странным был, но чтобы опускаться до убийства?.. Олег нахмурился, не зная, что и ответить. Факты налицо, и отвергать их глупо: именно Сергей Разумовский напялил костюм и прошёл мором по Питеру, за что и загремел в психиатричку.       Сознание зацепилось за последнее. А ведь и правда… Поместили не в тюрягу, а в психиатричку. Что-то как-то раньше он этому значение не придал.       — Не уверен. В детстве нормальным был, — проговорил Олег, вкладывая уверенности в голос, хотя внутри сомневался, знал ли он всё о Сергее на самом деле, чтобы судить. Произошедшее в их городе вбило клин недоверия глубже, породив раскол больше. Перед глазами предстало много случаев его «выпадения из реальности», когда и паника накрывала, и сила безумная появлялась, и после провалы в памяти присутствовали.       Может, и было что психиатрическое, что Серый утаил.       Олег бы совсем не удивился, окажись это правдой.       — Может, после смерти вашей? — остановил от воспоминаний голос Мёрдока.       — Может, — подтвердил Олег. — Но не думаю. — Волков выдохнул дым, ощущая, как очередной глоток никотина обжог сильнее глотку. «Хо-ро-шо как». — Я его на похороны не пустил. Знал, что слетит.       — Значит, из-за другого слетел, — лояльно отозвался Макалистер, и Волков только уклончиво согласился:       — Вполне.       Оба помолчали. В тишине жара города, где укрывались на временном привале наёмники, слышался приглушённый гул других из отряда — речь велась на разработанных условиях искусственного языка. Учитывая, что все в группе были бывшими контрактниками из разных государств, язык вышел специфическим, являлся симбиозом из вырванных из разных языков слов, оттого и понять, о чём говорили военные, редко кто мог, а если и расшифруют, уже и поздно будет. Это не раз спасало жизнь на исполнениях заданий по всей территории Сирии и ближайших государств, втянутых в конфликт.       — Ещё и костюм дурацкий, супермен хренов, — выдохнул Макалистер.       Олег хохотнул — костюм и правда дурацкий с этой маской, где из-за линз намеренно лишается доступный обзор, да и ещё клюв вместе с плащом — стопроцентная гарантия — цепляется за что ни попадя.       — Но огнемёты кла-а-ассные, — выдохнул Волков почти по-ребячески.       — Не практично, — угрюмо парировал Макалистер.       — Зато классные, — настоял Олег.       На этот раз оба хмыкнули: отозвалось в этом что-то детское, когда хотелось иметь вещь с такой мощью, однако Волков не мог не согласиться — на войне и в битве эффективнее всё же родной пистолет, а не огонь с сильно урезанным радиусом «стрельбы».       — Так что будешь делать? Решение уже принял? — подвёл, наконец, к теме затянутого разговора Мёрдок.       Олег притих, вспомнив про рабочий телефон с заказами, на который недавно пришло новое предложение — что иронично — от этого «Чумного Доктора». И вот теперь наступала самая настоящая загадка взрослого уровня: один рыжий кретин-заказчик в психиатричке в России, наёмники с полученным от него предложением на заказ в Сирии заканчивают другой, место назначения после «спасения» — Италия (и почему Олег почти не удивлялся?), расстояние — почти две с половиной тысячи километров и несколько международных границ, на некоторых из которых полный «железный занавес», то есть, не просто досмотры повышенного контроля и бдительности, а фактическая изоляция, только если у человека не будет госбумаги со специальным штампом за подписью главы государства. И то не факт.       «Я ему что, Хоттабыч? Или Серый Волк?» — растянул Волков, вспоминая своих людей, затем припомнил кулон, спрятанный под защитными пластинами броника, и философски протянул: «Волк, но не серый и не идиот».       Укрываться в зоне боевых действий и наживаться на этом, исполняя контракты то на одну, то на вторую, то на третью стороны — это одно.       Но попытаться вылезти за пределы этого кокона, где каждый выживал, пока власти мерились размерами калибров и религией, а скорее амбициями на власть, — это совершенно другое.       Более того, при существующем сейчас цифровом рабстве почти нереально произвести переход. Вытащить по старинке вертолёт — так себе затея. Подорвут на границе как незарегистрированное лётное судно, а потом спишут на провокацию соседа-государства на радость пропаганде.       Да и это так, на будущее. Если ближе и самое основательное, то перетащить через границу наёмников — бывших контрактников — означало окончательно поставить на многих штамп «дезертирства», а это противоречило принципам их отряда. Они наживались на войне, пока она шла, но…       «Хм», — выдохнул Олег, зацепившись за «пока».       — Что по официалке? — вдруг спросил Волков.       Мёрдок помедлил, размышляя, затем, осматриваясь, проговорил:       — Финка поймал сообщения, что худо с каждой неделей. Есть прогноз, что полгода — и конфликт подавят.       — Мгм, — Волков задумался.       Конечно, аналитикам верить — себя не уважать. Те любили трепать языком, однако, когда схожие данные распространяются по всем «законным» армиям, а реальный опыт и свидетельство операций показывают действительное уничтожение радикальной угрозы, стоило и вправду задуматься.       — Значит, скоро всё это закончится.       — Думаешь нас в свою авантюру затянуть?       Олег внимательно глянул на Мёрдока, уловив, как голос того понизился, будто в предупреждении. Волков пораскинул мозгами, следом задал другой вопрос: хотел ли он сам соваться в пекло и спасать его? Ведь он и не обязан браться за этот заказ, пускай и интересно выходит тогда, что Серый не только оставил заявку, но и как-то прознал, что он уже давно не контрактник. Верить в то, что Разумовский просто так выбрал их формирование, Волков не стал. Такие совпадения не бывают, особенно когда форумы предоставляют очень разношёрстный выбор и по ценам, и по услугам.       Так всё-таки.       А если не браться?       «Нет», — повторил Волков. Если спичка-лисичка со спичками останется в психиатричке, то она найдёт себе ещё лисичек со спичками из местных типарей вроде ворона на вертеле, крысу с Адмиралтейской или усача с манией националиста, и все устроят бунт, а после от Питера и заложенной кладки не оставят. Вот тогда они зажгут не карнавал, а целое повторение лондонского пожара устроят — чтоб красиво, полыхало и горело.       И если серьёзно, то знал Олег такие заведения: в психиатричке не лечат, а калечат, да и Серый со своим видом и осуждённый по особо-серьёзным статьям становился лакомым куском для санитаров в своём или чужом уме — это как посмотреть. Ситуация хуже, чем в их баторе.       Волков вздохнул, кинул в ноги остаток сигареты и затоптал её носком кирзача.       — Нет, — наконец, ответил он и напомнил уже себе мысленно об ответственности за людей и, какие лично Волков давал им гарантии по возможности выхода. Как сейчас.       — Полагаешь?       — Другой возможности не будет, — пожал Олег плечами и приметливо изучил Мёрдока. — Лучше сейчас, чем на совсем затишье. Финка средства поможет выужить каждому, кто согласен. А со своим… птеродактилем… — взгляд скользнул по ухабам, — я разберусь сам.       Волков зашёл обратно в здание, не заметив промелькнувшего на лице другого наёмника чего-то, похожего на уважение. Возможно, таким действием и решением русский заработал ещё один пункт к связям, наработанным и легально, и нелегально в Сирии на многие государства. Вот только когда Олег намеревался продумать, как сказать обо всём людям, рабочий телефон ожил.       Он остановился, достал его, подлезнув кое-как под бронник, после так и застыл, совершенно по-глупому пялясь в телефон.       — Что там? — со смешинкой просипел Мёрдок.       — Заказ отменён, — Олег сжал телефон в кулак, нахмурившись.       Нутро ощетинилось на кнопку отказа. «Это что ещё за дела?» — Волков переглянулся с Мёрдоком и прошёл к их «ледорубу» в другую комнату.       Финн, называемый ещё Финкой, сидел у аппаратуры и отслеживал каналы местных соединений боевых единиц на предмет мелькнувшей информации об изменении обстановки вокруг нынешнего заказа. Был Финка выходцем из Финляндии, что естественно, и с техникой, а ещё взломами разговаривал не просто на «ты», но и походу каждый вечер дружески в бар ходил.       — Финка-а-а, — с порога произнёс Волков.       — Знаю, шеф, — выдохнул тот, поднимая очки. Резинка от защитных оставила на лице характерный красный след, что заставило Олега дёрнуть уголком губ. — Точно отменили.       — А…       — Только что.       — И…       — Да, сделано с того же аппарата, с которого пришёл запрос.       Олег побарабанил пальцами по двери, увидел, как Финка отвернулся обратно к шипящей аппаратуре и выдохнул: «Информативно».       — Ладно, не мешаю, — бросил он и оставил «ледоруба» наедине с «любимыми вещами работы».       Волков замер в коридоре, начав стучать аппаратом по пальцам другой руки.       — Опять бредствует? — предположил Мёрдок, подперев стену плечом напротив.       — Хрен его, — выдохнул Олег почти честно. Он не понимал, что это за шутки? Давать заказ, потом отменять? Игры уровня приглашения на свиданья детского сада, разве с этим играются, учитывая кокон войны вокруг?       Олег скривился — точно из ума выжил. А затем вдруг трелью отозвался старый мессер: личный и старый аппарат, купленный так давно, что Волков точно не помнил с какой зарплаты. Он вытащил его из специальной секции обмундирования, включил и увидел иконку входящего сообщения.       Уже на это чутьё прямо-таки рычало — мало кто знал этот номер, а если брать предметно — единицы, причём одна уже мёртвая как двенадцать лет. «Ладно», — пальцы нажали на кнопку открытия.       Пустое.       «Что за…»       Олег увидел анонимный номер отправления, а следом…       — Шеф!!! — раздалось из-за двери.       Волков переглянулся с Макалистером, и оба кинулись внутрь, там обнаружился по-прежнему Финка — но товарищ теперь пытался справиться с аппаратурой, которая будто сошла с ума. Экран мигал и шипел, дробя имевшуюся там карту местности и соединений, следом начал наполнять его помехами, пока, наконец, всё не закончилось белым шумом.       — Я могу ошибаться, шеф, — сглотнул он, отпрянув от покоцанной клавиатуры. — Но кажется, это вас.       Янтарный тревожный и даже растерянный взгляд устремился на Волкова. Олег скривил губами, переглянулся с застывшим угрюмым Мёрдоком и подошёл ближе к Финке, где положил тяжёлую руку на спинку его кресла.       Экран погас и тут же вспыхнул белым шумом. Всплыла иконка входящего сообщения, показавшаяся Олегу смутно знакомой. И пока он скользил взглядом по ясно-голубой окантовке, значок раскрылся и предстал следующим:       «Не ведись»…       Волков вздохнул, вспомнив отменённый заказ, и, наконец, признал в иконке стандартное уведомление социальной сети «Вместе», созданной как раз «Чумным Доктором». И вдруг оно размножилось, следом начало заполонять весь экран. Финка бросился перекрывать канал входящего сообщения не для того, чтобы отследить, а чтобы не дать другим средствам слежения в ближайшем радиусе отследить по этому сообщению уже их принимающий канал и местоположение.       — Выруби эту дрянь, — рявкнул Мёрдок, подходя ближе.       — Пытаюсь! — пискнул Финка.       И экран будто отозвался, скорее «обиделся» — вытолкнул вперёд размножившихся иконок единственное: «Как будешь в Палермо, позвони, сладкий…» Оканчивался следующий за ним номер значком «Виктории» — символом социальной сети.       Олег стал мрачнее некуда, затем управление дали Финке — вернулся стандарт карты, зашипел передатчик знакомыми словами стран-союзников и оппозиции. Но хуже пришедшего сообщения, конечно, были устремлённые на него взгляды-реакции на это вот «сладкий».       — Молчи, — выдохнул Олег, покосившись на Мёрдока, чьё лицо приобрело знакомое язвительное выражение ирландского ехидства. На это Макалистер низко посмеялся. Волков отвлёкся на Финку. — Не засекли?       — Нет, фуф, — выдохнул он спустя несколько минут копошения в витиеватых настройках и после завершённой проверки. — Связь разбилась и транслировалась через несколько соединений — там не то, чтобы откуда не засечь, если не знать первый транслятор, но и куда… Более того, — Финка подкрутил колесо, и оба наёмника услышали чехарду в эфире — такую, какая обычно появлялась в результате налётов-диверсий одной из сторон в конфликте. Паника царила везде, — этот кто-то взломал средства связи военных. Почти всех.       Стало дурно. И в маленькой каморке ещё и тише, оттого панические речи офицеров служб некоторое время отражались эхом от стен. Олег сглотнул с тихим «да ладно».       — Взломал? — усомнился Мёрдок.       — Ага, — Финка отвернулся обратно к экрану, — ну как. Скорее надломал, но и этого достаточно. Шуму навёл.       — А там, значит, не до нас будет, — подтвердил Олег. — Держи в курсе.       Финка, всё ещё отходящий от шока, прерывисто кивнул, меж тем Мёрдок внимательно глянул на Олега, и последний был готов к любому предположительному выпаду — своей выходкой Серый — а сомнений не было, что это он — чуть не сорвал им прикрытие, потому винить было за что, как и логичны были эмоции. Но важно и то, что сам Волков не знал, что Разумовский был способен на такое из психиатрической — чёрт её до основания — клиники, где тотальный надзор за всем и каждым.       «Ересь какая», — выдохнул Олег, совсем ничего не понимая, а после вдруг опомнился и поспешил всё-таки записать номер, пока помнил.       — Беру слова обратно, — низко прогремел Макалистер, когда Волков закончил с записью. — Не только поехавший, но и умный поехавший. Знали таких, к благу никогда не приводило. Сочувствую.       На что Олег только хмыкнул.