Солнце другой вселенной

Тот же день глазами Эвена Меня зовут Эвен Бэк Насхайм, мне 21 год. Я — альфа. Самый охуенный на этой чертовой планете. Я бы и на своей не сплоховал, да вот не судьба… На Аскадии уж наверняка понимали кто есть кто, и высоко ценили альф, основоположников альдрунского рода. Тем более таких как я. Мне нравится в себе всё, каждая родинка, каждая морщинка. Да моя внешность вообще, что б вы знали, должна быть эталоном красоты. Каждый второй омега, гамма или бета мечтают оказаться в моей постели. Почему каждый второй? Да потому, что остальные там уже побывали! А я… что я? Я выбираю тех, кто получше и… отлично провожу с ними время! Просто хороший секс — не более. Но куда без него? А отношения я заводить не собираюсь. Никогда. А зачем? Лишние проблемы, вынос мозга, ревность со стороны очередного любовника, будь он хоть омегой, хоть гаммой (до бет я не опускаюсь), — все узурпаторы попытаются лишить меня свободы! К тому же, как я смогу пожертвовать собой ради кого-то одного, если могу осчастливить тысячи? Пробовал и с земными девушками, да и с парнями тоже, мне нравится экспериментировать. Но это не то. Они не могут дать того, что требуется альдруну-альфе. Наши — совсем другое дело, с ними просыпается что-то особенное, наверное, это «что-то» уходит корнями глубоко в историю нашего вида, но я особо не задумываюсь, просто получаю удовольствие. Правда, с людьми секс имеет свои преимущества — можно не заботится о защите даже с девушками. Мы два разных вида, поэтому беременность исключается. Родители всё говорят, дескать: «Каждый должен найти свою пару.» А я их откровенно не понимаю. Просто меня и правда не интересует никто, кроме меня самого. Могу часами любоваться собой перед зеркалом и делать самому себе комплименты. Может быть… когда-нибудь… что-то и изменится. Но точно не в ближайшее время.

***

Эвен лежал и смотрел в потолок. Делать ничего не хотелось, настроение — дерьмо, как и в предыдущие дни, а поднимать его, конечно, никто не собирался. Да и кому поднимать-то? Сам же разогнал всех друзей-приятелей… Эвен просто лежал, раскинув руки и ноги на кровати и пялился в белый потолок. Иногда у Нэсхайма такое бывало, просто падало настроение, и какая-то тоска накрывала с головой. Но потом она сменялась злостью. На весь этот чертов мир. Причина для злости у Эвена была. Юноша просто не понимал, почему именно ему так не повезло. Почему именно он (Он!) лишён каких-либо способностей. И если уж совсем по-честному, то кроме красивой мордашки ничего-то у него и не было. Он был одним из тех альдрунов, у кого способности не выявили ни при рождении, ни потом, сколько раз и что бы он не пробовал, ничего не получалось. Все попытки были напрасными. Разумеется было обидно. Ведь для полного счастья ему не хватало именно этого. Друзья-альдруны, с которыми было «всё нормально», рассказывали каково это — иметь уникальную способность, хоть какую-нибудь. Не говоря уже о тех счастливчиках, которые умели, например, летать или проходить сквозь стены. На самом деле то, о чём Эвен так мечтал, являлось дефектом, своего рода мутацией и, конечно же, имело и обратную сторону — чем сильнее способность, тем больше она влияла на общее состояние организма. Но Эвена это не смущало, он видел только то, что хотел, а именно — у всех нормальных альдрунов был какой-то особенный дар, а у него, НЕГО! такого великолепного — ничего! Разве это справедливо? Нэсхайм считал, что нет. Вот почему именно он? Всегда самым лучшим не везет в самом важном. Скажем, омеги, к примеру… Зачем им нужны способности? Они же все равно слишком глупы и слабы, и ничего не смогут сделать, защитить кого-то. Нет, по большому счёту, он ничего против омег не имел. Просто осознание того, что ты такой же бесполезный, как земные люди, в то время, как у какого-нибудь задрипанного омеги настоящий дар, который ему на хрен не нужен, потому что суть жизни омег — рожать и воспитывать детей! Это всё медленно подтачивало нервы. Правда в последнее время Эвену стало казаться, что что-то у него всё-таки есть. Но это было что-то очень странное и непонятное. Первый раз это случилось года три назад, он тогда направлялся на какую-то вечеринку. Внезапно свет вокруг померк, а перед глазами вспышками замелькали картинки. Эвен тогда, толком ничего не понял, но потом, когда на той самой вечеринке он стал участником драки, он узнал кое-какие моменты из своего видения. После этого ничего подобного не было целый год, но потом вновь повторилось, а потом ещё через полгода и так далее. С каждым днем эти, можно сказать, видения стали появляться все чаще, только теперь они пугали Насхайма. Своеобразное предупреждение о драке, это было, видимо, для пробы, в первый раз. Потом пошли картинки похуже, он видел смерть одного друга их семьи, ужасную автокатастрофу, в которой погибло двадцать с чем-то человек, потом огромный лесной пожар, случившийся в одном из южных штатов Америки. Только все свои видения он понимал тогда, когда уже видел случившееся своими глазами. Из-за этого парень злился, потому что ну кому нужна такая способность, которой пользоваться невозможно? Да и не альфье это дело — предсказания… интуиция… Пусть мокрощелые омежки этим занимаются. У альф должны быть нормальные и крутые способности, подходящие им по половому признаку, а ни не-пойми-что! Это казалось ещё худшим вариантом, чем ничего вообще. Об этом стыдно кому-то рассказать, Эвен скрыл это даже от родителей. Только вот как быть дальше? Сделать вид, что ничего не происходит? Увы, не получается. Даже будучи пьяным или во время секса он может вдруг увидеть эти вспышки, которые появляются и показывают всякую хрень, а потом так же внезапно исчезают, оставляя Эвена в растерянности. В семье Нэсхайма подобный дефект был у его прадедушки, тот вроде тоже что-то предвидел. Но прадедушка, помимо этого мог ещё перемещать предметы силой мысли! Маленький Эвен был уверен, что и у него с возрастом что-то такое крутое появится… Но нет, чуда не случилось. Из-за этого Эвен съехал из родительского дома, перестал общаться с друзьями-альдрунами по школе и универу. Просто надоело постоянно чувствовать себя не в своей тарелке. Конечно же никому не было понятно, отчего это Эвен стал затворником, но зная его нрав, все решили, что он попросту «зазвездился». И если уж совсем начистоту, то никого это особо и не волновало. Кроме самого Эвена. Одним словом, Эвен завидовал черной завистью. Это, конечно, неправильно. Но такой уж был Нэсхайм. Однажды на третьем курсе школы, любовник омега использовал свою способность против Эвена и был в шоке от того, что получилось, ведь Эвен не смог даже защитить себя. Эвен, по сути, этого и боялся — быть никем, остаться пустым местом на чужой планете. Вот если бы он родился там, на Аскадии, то вероятность того, что у него была бы реальная способность составляет почти восемьдесят процентов. Но он не там, а здесь. Тот омежка тогда всё про него понял, он почувствовал, увидел картину, которая вырисовалась в его голове и голове Эвена. Но не оттолкнул, не посмеялся, это подкупило. Они по сей день дружат, и каждая течка парня (его, кстати, зовут Майк) проходит в квартире Нэсхайма. Ничего серьёзного, как и всегда, они просто помогают друг другу, но Эвен постоянно чувствует жалость этого омежки, и это давит на нервы. Меньше всего Эвену хочется, чтоб его жалели. Но как ни крути, Майк стал практически единственным с кем общался теперь Нэсхайм.

***

Эвен Вставать не хотелось, хоть был уже почти полдень. После того, как я взял перерыв в своём обучении и засел дома, мне вообще мало чего хотелось. Разве что секс, ну и как вытекающее из этого — походы в клубы и бары, где можно кого-нибудь приснять. Но никаких компаний и друзей, в клубы я хожу один. Покрасоваться тоже полезно, мне льстит как на меня смотрят и альдруны и люди, и это хоть немного примиряет с действительностью. Я протопал на кухню, поставил чайник и открыл холодильник, раздумывая из чего бы соорудить бутерброды, и вдруг… Моё тело оцепенело, и я перестал дышать, в голове всплыли страшные картинки, которые я не мог разобрать. В глазах прыгали вспышки, но вдруг я увидел что-то вроде отрывка из фильма о катастрофе. Но в этом, как бы, видении, был мой друг — Майк, который застрял в закрытом помещении, куда непонятно откуда поступала вода. Последнее, что я увидел — вода достигла груди омеги, а в его глазах заплескался ужас. Когда я пришел в себя, то не сразу понял, что это вообще было. Может мой мозг просто отключился, и это вызвало картины из фильма? Может это и вовсе не мой дар, а самая примитивная шизофрения? Потому как, если в чём-то другом иммунитет альдрунов и покрепче людского будет, то вот с ума они сходят куда как чаще. Но причем здесь Майк? Хотя… Пути воспалённого мышления неисповедимы. Я окончательно запутался, даже есть перехотелось, я развернулся и пошел в комнату за телефоном, надо было убедиться, что с омежкой все хорошо. — Алло, Майк, с тобой всё хорошо? — озадаченно спросил я у друга. — У меня не время течки, Нэсхайм, — на выдохе сказал Майки. — Дурак, я не об этом. Будто мне от тебя нужен только секс. У нас всё в точности до наоборот, секс — по необходимости, а дружба… — закатывая глаза, ответил я, — ну так, что? — Эв, все хорошо. Я, кстати, вечерком иду в клуб, где мы с тобой познакомились, не хочешь со мной? — спросил омежка. — Майк, у тебя не время течки, — улыбаясь, ответил я, — и отключился. Если с Майком всё хорошо, значит это просто моя тупая фантазия. М-да, странно всё это. Нет, раньше это, конечно, бывало, но я ничего не мог понять, да и быстро отпускало, но после, всегда случалось что-то плохое, и я узнавал свои видения. Как этого не бояться? Если даже не знаешь, к кому пойти и попросить помощи? И с такими вот видениями я живу уже около четырех лет. И иногда мне кажется, что виноват во всех катастрофах я! Ну вдруг, если бы я этого не увидел, то ничего бы и не случилось? Не зря же именно у меня эти вспышки, а я даже ничего сделать не могу. Спустя пару минут, осознаю, что с кухни доносится дикий свист чайника и писк незакрытого холодильника и я, поднимаясь с дивана, уже выкидываю проблему из головы. Сегодня пятница. Может в клуб сходить? Развеяться. Включаю любимую музыку, начинаю пританцовывать в такт. Незаметно все напряжение испаряется, на смену приходит хорошее настроение. Я в принципе не люблю долго грустить. Понятно, что проблема никуда не денется, но если сутками биться головой об стену, она также не исчезнет, только голова разболиться. Поэтому лучше просто развлечь себя любимого. Себя вообще надо любить и ценить! И баловать! Несмотря ни на что, особенно такого себя, как я! Интересно, есть ли в мире такой человек, который смог бы полюбить меня так же сильно, как люблю себя я сам? Думаю, что нет. Омеги-то будут тянуть одеяло на себя, и просить к себе внимания, а этого я делать вообще не собираюсь. Раньше меня называли самовлюбленным болваном, обзывали пидором. Самое забавное, что в числе обзывающих были и наши альдруны, которых я знал! Они что, и правда считали так же? А всё потому, что я слежу за собой, делаю укладки, одеваюсь нормально, и уж точно не как омеги или земные девушки. Поначалу я обижался и замыкался в себе, но это было давно. Потом я переехал в отдельную квартиру, и перестал с ними общаться. Из той жизни остался только мой Майк. Нет, мы с ним не встречаемся и никогда этого не хотели. У нас даже случались разговоры на эту тему, потому что поначалу накрывало, и в порыве страсти, во время секса, я мог сказать лишнего, впрочем, как и он. Был даже момент, когда у Майка была течка два года назад, и он вынес мне мозг насчет того, что я трахаю его совсем не так, как раньше. Говорил, что я больше его не хочу и мол, не дорожу им. Тогда мы спокойно поговорили и все выяснили. Мы друзья, которые иногда спят вместе, лучше ж со мной, чем с каким-то левым придурком. Мои мысли прервал входящий звонок от дари. — Привет дари, как ты? — ответил я, не давая начать родителю. — Все хорошо, ты там как? Денег хватает? — спросил он. — Этого даже много, передай аири спасибо. Как он? — Он хочет встретиться с тобой, завтра за ужином, говорит, это очень важно, — ответил мне дари. — Хорошо я приеду. Что-то случилось? — спросил я. — Нет конечно, просто мы соскучились и хотим увидеть тебя, а то пропал совсем, — было слышно, что папа еле сдерживает слезы. С того дня, как я ушел, прошло уже достаточно времени, а я приезжаю только по праздникам. — И я по вам скучаю. Я приеду к пяти, хорошо? А сейчас мне пора, прости, — отключился. Вот почему я не звоню родителям и не вижусь с ними так часто, как хотелось бы, просто я не хочу, чтобы они меня жалели и говорили, будто бы им, якобы, всё равно, что у них сын, хоть и альфа, но бесполезный. Их жалость — лишнее напоминание о моей никчёмности. И как бы я ни хотел вернуться к ним, теперь уже поздно, я взрослый парень. М-да… только сижу на шее своего аири. И опять пропало настроение. Сел на кровати и закрыл лицо руками, костяшками пальцев тру и без того раздраженные глаза. Почему именно у меня все неладно? Пожалуй, мне нужна помощь Майка, если я останусь сегодня один, то точно напьюсь. Написал короткое сообщение омежке и потопал на кухню. По пути ударился боком об угол дебильного стола. Внезапно снова потемнело в глазах, тело оцепенело, перед глазами появились яркие вспышки, и откуда-то пришло чувство страха. Хочу пошевелиться, но ничего не получается, тело перестало меня слушаться, а перед взором продолжают мелькать кадры, которые я уже видел. Но что-то не так. Этого не может быть, нет, не надо. Блять, что это? Я вижу, как Майк с паникой и страхом в глазах забился в самом углу и плачет, а вода все быстрее и быстрее проникает в закрытое помещение, в котором помимо Майка еще несколько людей. Я будто там с ними, но они не видят меня. Грязная вода уже по пояс в комнате, какие-то бугаи закрывают маленькую щель в прочной двери, но все без толку. Вода будто поступает ещё быстрее. Но я ничего не могу сделать, впрочем, как и всегда. Выбраться из этого видения тоже не получается, я не контролирую это. И последнее, что вижу, это как Майк и остальные захлебнулись, перестав дрыгаться и сопротивляться стихии. Когда это дерьмо прекратилось, я упал на пол рядом со столом и долго лежал в позе эмбриона, меня всего трясло, а сердце билось где-то в горле. Что же это, черт возьми, было? Что со мной? Майк сказал, что у него всё хорошо… И мне интересно: то, что я видел, оно ещё только будет или уже случилось? Блядь. Все это время я смотрел в одну точку и пытался собрать мысли воедино. Игнорировать или не игнорировать? Чувствую себя странно, потерянно. Поднялся и пошел к любимому шкафчику. Достал виски и налил немного в стакан со льдом. Выпил все без остатка и налил повторно. Еще Майк не отвечает, прям бесит! Взял с собой бутылку и стакан, направился в гостиную к телевизору, посмотрим, что там, в мире творится. На часах уже шесть часов вечера, Майк, наверное, готовится к походу в клуб. Я бы тоже мог пойти, но теперь настроение у меня — дерьмовее некуда, и эту пятницу я проведу дома с вискариком. По ящику показывали какую-то программу о сохранении природы. Делаю глоток, пытаясь вникнуть в то, что говорит старикашка в костюме. У нас, альдрунов, большие проблемы с алкоголем — чтобы получить от него удовольствие и опьянеть, нужно, приложить немалые усилия. Выпить, например, пару таких бутылок, как сейчас у меня в руках, тогда, может быть что-то да получится. Уловить мысль программы не получается, впрочем мне и не интересно, я просто убиваю время. Вытащил телефон из кармана, нашел номер Майкла и нажал на вызов. Шли гудки, я ждал. Это, наверное, единственный раз, когда я звоню и пишу ему несколько раз за день. После гудков включился автоответчик: «Кто-то еще оставляет сообщения? Короче, сами знаете, что делать» — Майк, козлина, перезвони мне сразу, как прослушаешь сообщение, — и отключился. «Ну и докатился же ты, Эвен» — промелькнуло у меня в голове. Я отродясь еще ни за кем не бегал! А это вообще можно считать тем, что я за ним бегаю? Я ведь вроде за жизнь его беспокоюсь. Как только Майк объявится, будет должен мне два отсоса, уж слишком долго я жду. Сделал ещё глоток. Переключил на музыкальный канал и выкрутил громкость на всю. Хорошо, что я живу один. Будь у меня сосед, ему бы вряд ли понравились некоторые мои выходки. Нет. Жить одному лучше, чем с кем-то. Я могу приводить к себе кого захочу, хоть омежек, хоть девушек, и заниматься сексом так громко и так долго, как мне вздумается. Боже, у меня мысли только о сексе! Где носит Майкла?! Я б, конечно, мог позвать и кого другого, но мне сейчас нужен именно Майки, с которым не нужно церемонится, нежничать, просто завалил на кровать и оттрахал. И знаешь, что не получишь за это по яйцам. Глаза закрылись на миг, и тело снова прошила электрическая волна, я открыл глаза. Сел, сжал руки в кулаки и замер. Снова вспышка: люди пытаются спастись от потока воды, некоторые кинулись к двери, чтобы запереться, но вода прибывает. Выхода нет, им некуда идти, и никто не придёт спасти. Следующая вспышка показала улицу, которая была знакома мне. В видении я повернул голову и увидел мигающую вывеску с названием клуба «Сладкий поцелуй». Точно, это тот самый клуб, где мы с Майки познакомились. Странно, в видении я не могу ничего слышать, но оглянувшись, вижу как большая грязная волна мчится по улице и сметает все на своем пути, наполняя здания ледяной водой до уровня третьего этажа. Электрические вышки повалились на дома, и тут же стало темно. Я не могу двигаться, словно парализованный, и неизвестно сколько это продлится. Как избавиться от этого? Если меня сейчас опять перекинет в здания, и я увижу десятки трупов, мой мозг просто не вынесет. Когда пришел в себя, то, тяжело дыша, откинулся спиной на диван, с меня градом лил пот и, кажется, я кричал. В руках всё ещё был стакан, запах алкоголя ударил в нос и немного привёл в чувство. Дрожащими руками посмотрел время на телефоне: скоро полночь. Капец, насколько я выпал из реальности? Вдруг уже поздно? Снова набрал Майка, молясь, чтобы он взял трубку. Гудки раздражали всё больше и больше. Сука, появится на глаза — прибью. Я отпил из рядом стоящей бутылки, сунул телефон в карман и метнулся в прихожую. Это уже не шутки. Нужно предупредить всех о том, что будет. Я, конечно, не страдаю человеколюбием, но это уж слишком, к тому же я не могу бросить Майка на произвол судьбы. Даже если окажется, что я ошибаюсь, как говорится — лучше перебдеть. А если не ошибаюсь?.. «Только бы успеть» — приговариваю как мантру. *** Хорошо, что удалось быстро поймать попутку, и меня отвезли к клубу. По радио что-то говорили, о неполадках на дамбе, и мне стало очевидно, что я видел реальную катастрофу, но почему никто не бьёт тревогу? Я пытаюсь сосредоточиться. Что я скажу людям, если успею? А если не успею, то что буду делать? Сам там останусь? Ужас! Я сейчас сойду с ума. Надо потом не забыть и загуглить, что со мной, а то это уже попахивает нервным расстройством. Так дело не пойдёт. Раньше было не так часто, а то в один день уже несколько раз, такого никогда не было. Как говорится — никогда не говори «никогда». Всё когда-нибудь бывает в первый раз. Пиздец! Другими словами я просто не мог это назвать. Потому что, вот ты стоишь и делаешь свои дела, а вот ты уже не двигаешься и не можешь контролировать свое тело. Пока думал об этом, не заметил как доехали. Забежал в клуб, пытаясь сообразить что делать. Громкая музыка как обычно долбила по барабанным перепонкам, сейчас это было особенно невыносимо. Ну, да ладно, потерплю, я все-таки альфа. Пробираясь через толпу, дошёл до маленькой сцены с шестом, где танцевала девушка, она кстати сразу мне понравилась, жаль будет если утонет. Поднялся прямо на сцену, откуда меня сразу попыталась снять охрана, потому что девка стала орать и пихаться. Я схватил её в охапку, теперь она не могла двигать руками, зато ногами, помогала мне отгонять охранников. Словно по моему заказу выключилась музыка, и все уставились на меня. Охрана уже хотела подняться за мной, спасти девушку. Только я не позволил. Нет, сегодня мой день, детки. — Вы должны покинуть клуб и постараться уйти как можно дальше от этого места, — немного с одышкой, но всё-же твёрдо сказал я, — Ничего не спрашивайте, просто поверьте мне, — толпа смотрела на меня как на сумасшедшего, хотя, с этими вспышками, я скоро таким и буду. — Охрана, уберите этого наркомана, — крикнул женский голос. Странно, но сколько я ни вглядывался в толпу, нигде не мог найти Майка. Какого хрена его здесь нет? Убью суку, если он надумал с кем-то трахаться в грязном туалете. Мы, кстати, так с ним когда-то и познакомились, просто потанцевали в есте, а потом уединились в туалете этого клуба. Эти мысли проскакивали в голове в то время, как я продолжал убеждать публику в опасности. — Почему мы должны тебя слушать? Ты выглядишь как ненормальный, — раздался мужской голос. Чтобы увидеть, кто это, я сделал из руки козырек над глазами. Да, самый обычный парень. Что же сказать, этим самым обычным людям, чтобы они проверили мне. — Меня предупредили, что дамбу вот-вот прорвет, и вся вода хлынет на город, — ляпнул первое что пришло в голову. — И нам лучше продолжить разговор на… — я сделал паузу и проверял все возможные варианты, где можно спастись от воды, — на крыше, нам срочно нужно на крышу. Толпа стала обсуждать что-то в один голос, но я так ничего и не понял. Только хорошо, что они все же послушали и направились по лестнице наверх на крышу. В тот же миг послышался сильный гул, разбавленный всплесками воды. Из окна было видно как вдалеке, на вершине холма, стихия начала свой путь. Здания, которые смогли устоять, быстро наполнялись водой, окна лопались от давления. Я понял, что через пару минут здесь будет тоже самое, отпустил девушку и сказал, чтобы бежала на крышу, а сам бросился на поиски Майка. Проверил туалеты и приватные комнаты, но его нигде не было. Попутно узнал у паренька-официанта, что от воды будет наиболее защищён кабинет директора. Наконец Майк нашёлся, я узнал его по голосу, раздавшемуся из служебного туалета. Я тут же стал тарабанить в дверь. — Майк, открой — это я, Эвен, — и снова пнул дверь, — ну же, быстрее, — когда дверь открылась, я вошёл внутрь, и здоровый бугай захлопнул её за мной. Да… здесь и без меня было тесно. — Эвен, какого хрена ты здесь делаешь? Зачем ты пришёл? — тут же налетел на меня омега. — А затем, что кое-кто очень глухой! — зарычал я на него.— Что с твоим телефоном?! — спросил я, глядя на него в упор. Пусть знает, что я переживал за него. А то, видите ли, я не обращаю на него внимания. — Он… он, кажется, сел, — промямлил омега. Не обращая внимания на то, что мы здесь не одни, прижал Майка к стенке и все так же смотрел лишь в глаза. Да, мы не были вместе, я не любил его, но всё-же он был мне очень дорог. Запах омеги стал меняться, и если бы мы были только одни, я уложил бы его прямо здесь и сейчас, и наказал бы как следует. Я притянул к себе омежку, который уже трясся от холода, обнял и стал тереть рукой спину, чтобы немного его согреть. Двое мужчин посмотрели на нас как на экспонат в музее, второй смотрел с каким-то особенным отвращением во взгляде. Что ж, гомофобов везде хватает. — Не смотри так, мы друзья, а ему холодно, — спокойно сказал я. Терпеть не могу, когда так смотрят. За собой следи, а не за нами. Бесят. — Дома разберемся, — шепнул я ему на ухо, тот сглотнул слюну и закивал. — Ребят, у нас проблемы, — сказал паренек чуть ниже меня. Я повернулся и увидел, как вода просочилась внутрь и с быстрой скоростью наполняет помещение. Все прям как в видении было. По телу пробежали мурашки. Делать-то что теперь? Вода уже по колено, ледяная, хоть лезь на стену. Стоять на одном месте было невыносимо. После этого дня у нас могут появиться проблемы со здоровьем, несмотря на звериный иммунитет, но спрятаться некуда. — Так, — скомандовал я, — Быстро за мной! — и резко рванул дверь на себя. Поток воды, хоть и был пока по колено, чуть не сбил меня с ног. Но я, продолжил путь, одной рукой хватаясь за стену, второй волоча за собой Майка. Я понимал, что на крышу мы уже не успеем, поэтому стал пробираться к кабинету директора. За нами захлопнулась дверь. Ну что ж, они сами выбрали свою участь, не послушав меня. *** Мы с Майком, вот уже полчаса, находились в кабинете. Вода уже была по бедра, она просачивалась медленно, и я не мог избавиться от мысли, что все мои усилия лишь отсрочили нашу гибель. Никто из экстренных служб пока так и не появился, наверное, сейчас спасают жилые кварталы, а про нас забыли. Но нет. Каменная кладка стены вдруг разрушилась, и образовалась небольшая дыра, в которую можно пролезть. Мы припечатались к стене. — Давайте, быстро сюда! — скомандовал юный голосок. Неужели это спасатели теперь с такими голосами? А! Нет. Это всего лишь мальчишка. Ещё один, возомнивший себя супергероем. Бесят. Я подтолкнул омежку к выходу первым, чувствовал он себя паршиво. Плакал и дрожал от холода. Когда наш герой вытащил Майка, я вдруг почувствовал его запах. Блять, вот какого хрена? Вы что там, издеваетесь надо мной? Омега? И у него есть способность, это просто ФИАСКО. Ещё протягивает мне руку. В жопу себе засунь. Ещё и воняет от него. Я лишь рыкнул, и нехотя схватился за чертову верёвку, принимая его помощь. Если б моя воля, удушился б ею, дабы не позориться так. Но видимо небеса сегодня были против меня, не удержавшись, я плюхнулся в ледяную воду с головой. По всему телу будто тысяча иголок под кожу. Вынырнул, дышать тяжело, дыхание перехватило, сердце будто сейчас выпрыгнет. И, конечно, бОльшим дерьмом я себя еще никогда не ощущал. Потому что этот омега смотрел на меня с жалостью. А я очень не люблю, когда меня жалеют. Просто терпеть не могу. И я б не принимал его помощь, но выбора у меня нет. Вцепился в руку мальчишки, и тот вытянул меня на крышу. Оказавшись близко к нему, вновь чувствую его запах. Я что схожу с ума? Он, видимо, бессмертный — у самого течка, а он тут жопу морозит, ну вот не идиот, а? Он, конечно, понял, что я альфа, ведь тоже различает запахи. Но его запах, это что-то с чем-то. Я не по своей воле уже хочу этого паршивца. Лицо я, конечно, не разглядел, да и не собираюсь, мальчишка — он и в Африке мальчишка. Но вот запах… Наконец поняв, что опасность миновала, я достал из кармана зеркало. Ужас. Я страдальчески закатил глаза и простонал: — Боже, моя причёска… — Эвен, мы чуть не погибли, а ты о прическе печёшься? — подал голос Майк. Ожил значит. Я только фыркнул в ответ. Потом мы перебрались в другое здание, потому что, как сказал наш «ангелочек», там безопаснее! — И как же ты собираешься обсыхать здесь? — скептически спросил Майк, — Тут окон даже нет, одни бетонные плиты! Я пропустил их разговор мимо ушей. Сейчас меня лучше не трогать. Каждая минута рядом с этим выскочкой дается мне нелегко, и кажется, что я вот-вот взорвусь. Или задушу его нахрен, чтобы не бесил больше. Это серьезно выше моих сил. Я держусь изо всех сил, а мальчишка, будто специально, на моих глазах зажёг чёртов костёр с помощью пальца. Нет, это пиздец. У какого-то омеги, значит, две способности, а кому-то, значит, ничего не положено! Да это… просто… просто… у меня нет слов! Я б ушёл, да некуда. Поэтому просто отвернулся. А эти двое стали разговаривать, тоже мне две девицы у костра. Аж тошно! — А чем вы занимаетесь? — эхом отразился от стен голос этого Исака. Придурок. И имя у него дурацкое. — Что тебе надо? — не выдержав, спросил я. Грубо. Ну и хуй ему в зад. Бесит. — Ты весь такой распрекрасный омежка, спасший кучу народу! Так и иди к ним! — я кивнул наверх. — Там тебе пусть дифирамбы поют! А если ты ждёшь, что я с благоговением упаду к твоим ногам, то напрасно… Сбросить бы его с крыши, чтобы не выпендривался. Так нет, не выйдет, он же — летучий, паразит. Еле сдерживаюсь, что б не наговорить ему гадостей. Валил бы он уже отсюда что-ли… Но тот, спасибо, и сам не стал задерживаться, видно не понравилось, как я с ним поговорил. Но вот же чёрт, его запах свёл меня с ума, бесконтрольное желание практически парализует все остальные чувства. Да на хуй всё. Вернусь домой с Майком и трахну, потом отдохну и еще раз трахну. С особой жестокостью. Накажу его за то, что телефон у него видите ли сел, за то, что говорил так ласково с этим сукой, да вообще просто за то, что у него тоже есть эта чёртова мутация, а у меня нет. К черту всё. Я подошёл к омежке, притянул к себе и впился в губы. — Что ты делаешь? — прервал поцелуй Майк. — Просто замолчи. _____________________________________ ____________________________ Дари- омега родитель. Аири-альфа родитель.