Омегам не суждено быть счастливыми.

      Сильный удар Цзыдянем… Ещё один и ещё… Кнут рассекает нежную кожу омеги, оставляя на плоти рваные следы, рассекает до самых костей. Сколько было ударов? Один, два, а может, десять? Усянь уже сбился со счёта. Он стоит на коленях в подвале ордена Юньмэн Цзян, кажется, уже целую вечность. Колени болят, спина истекает кровью, слёзы текут из глаз неконтролируемым потоком. Сил держаться уже нет, он падает лицом в пол, но мадам Юй не желает останавливаться. Он держался, долго держался, из последних сил, но даже самое крепкое тело не способно вынести столько ударов Цзыдянем. — Ты, мерзкий выродок, сукин сын! Не зря ты тоже оказался сучкой. Десять лет мы тебя растили… Десять лет я тебя терпела, терпела только потому, что мой муж просил. Давно надо было тебя выгнать. Ты — противный омега. Шлюха, подстилка для альф!       Снова удар Цзыдянем, нанесённый мадам Юй с ещё большей жестокостью. — Столько лет потрачено... Если бы я только знала, что ты окажешься омегой, избавилась бы от тебя, пока ты ещё не опозорил наш клан!       Удар… Удар… Боль... Темнота…       Тело больше не болит. Как хорошо забыться в беспамятстве. Как хочется умереть… Покинуть этот мир. Мир, где омегам не суждено быть счастливыми. Мир, где омега — только товар и сосуд для вынашивания детей от альф, либо подстилка в борделе. Мир, где омега — пустое место, где омега — ничто.       Усянь всегда был образцовым учеником. Да, он был немного заносчивым и самолюбивым, шумным и задиристым, но при этом хорошим и добрым. Никогда никого не обижал и всегда защищал слабых. Он любил свою жизнь, любил совершенствоваться в заклинательстве, любил этот мир. Как так вышло, что он, образец для подражания, лучший ученик ордена Юньмэн Цзян, оказался омегой? Никчёмным выродком, грязным омегой.       Почему именно ему было суждено родиться в этом теле? За какие грехи судьба его так жестоко наказала? Что же такого надо было сделать в прошлой жизни, чтобы в этой превратиться в ничтожество и отброса? Почему он? Почему?       Сыро и холодно. Тело снова пронзила острая боль. «Что? Разве я ещё не умер? Я хочу умереть. Мне нет места в этом мире. Просто дайте мне умереть.»       Тело омеги снова облили холодной водой. — Не смей помирать, гадёныш. У меня на тебя другие планы. — Мадам Юй, пожалуйста, дайте мне умереть, — тихо простонал Усянь. — Что?! Тебе? Умереть?! Не дождёшься! Я ещё получу награду за время, потраченное на тебя. Бордели хорошо платят за таких, как ты, — с красивыми мордашками и невинных. — Нет, Мадам Юй, пожалуйста. Я уйду, выйду из ордена, и никто меня больше не увидит. Я исчезну, мадам Юй, пожалуйста, — Вэй Усянь был в отчаянии. Ему было больно, было страшно. Он просто хотел умереть. — Хватит! Не тебе это решать. Омегам не позволено жить, как им вздумается. Вы порочите весь род человеческий. Но ничего, тебя там быстро поставят на место. — Лучше убейте меня. Я никогда не стану шлюхой! Слышите? Никогда! — закричал Усянь. — Станешь, Усянь, станешь. Выбора-то у тебя нет. А ты знаешь, как поступают в борделе с омегами, как их лишают девственности в таких заведениях? Их приковывают цепями в центре крутящегося стола и пускают по кругу. Это называется «рулетка». Ты же любишь у нас экспериментировать, так что, думаю, тебе понравится. И если ты не сдохнешь от разрыва своей нежной попки, то сможешь рассчитывать на постоянную работу. Это своего рода проверка, сколько членов ты можешь вытерпеть за день. А там уж как пойдёт. — Нет, нет, нет! Мадам Юй, лучше кожу с меня заживо сдерите, только не это. Мадам Юй, — Усянь подполз к ногам женщины и схватился за полы ханьфу. Женщина оттолкнула юношу и пнула его в живот. Резкая боль пронзила всё тело, во рту почувствовался привкус железа. — Не смей прикасаться ко мне, выродок. Ты мне противен. На ночь ты останешься здесь, чтоб не сбежал, а завтра я решу твою судьбу, — женщина развернулась и вышла из подвала.       Усянь так и остался лежать голым на холодном полу, скорчившись от боли. И нет, не от физической боли, а от боли душевной. От боли, раздирающей сердце, уничтожающей душу. От осознания того, что он никому больше не нужен, а может, и раньше не был нужен. От боли, что семья, которая его растила, спасла от голодной смерти, дала кров, в один миг от него отвернулась. Выбросила, как сломанную или бракованную вещь, как мусор.       Что же теперь с ним будет? Как поступит мадам Юй? Действительно продаст его в бордель, и он станет шлюхой, подстилкой для альф в грязном, Богом забытом месте? Если, конечно, выживет после рулетки...       Почему жизнь так несправедлива? Почему кому-то всё, а кому-то ничего? Теперь у него нет ни родителей, ни дома, ни клана, даже собственная жизнь теперь ему не принадлежит. Как хочется забыть этот кошмар, хочется закрыть глаза и погрузиться в забытьё, в кромешную тьму. А утром проснуться и понять, что это всё был просто кошмарный сон, или вообще не проснуться…