Омегам не суждено быть счастливыми.

      Вэй Ин лежал без сознания на кровати. Зрелище, конечно, было неприглядное. Лань Хуань тоже славился особой жестокостью во время гона, но чтобы настолько себя не контролировать! Вэй Ин лежал неподвижной куклой, всё постельное бельё было пропитано кровью. Кровь была везде, по всему телу Вэй Ина: на спине, на голове из-за удара об стол, на руках и ногах из-за укусов альфы, на груди, на лице, даже непонятно из-за чего.       Лань Сичэнь подошёл и присел на край кровати, взял руку Вэй Ина и начал прощупывать пульс. — Брат? — Ванцзи сам ужаснулся от увиденного. Он будто только что проснулся и осознал, что именно натворил. — Хуань, что с ним будет? Что мне делать? Что теперь будет со мной? Я не переживу, если его потеряю. Брат, помоги... — Пульс очень слабый, Ванцзи. Не знаю, как он до сих пор держится, — Сичэнь опустил руку на область даньтяня и стал прощупывать золотое ядро и духовные протоки. Закончив, он повернулся к Ванцзи и посмотрел на него полным сочувствия взглядом. — Его золотое ядро угасает... Если мы не примем меры, он, скорее всего, умрёт, и времени у нас осталось очень мало.       Слова брата огрели Лань Чжаня, как молот по наковальне. Ноги подкосились, и он рухнул прямо на колени, больно ударяясь о дощатый пол. Но он не почувствовал этой боли, вообще ничего не почувствовал. Была лишь пустота, съедающая его душу и сердце изнутри. — Вэй Ин, прости... — Ванцзи, не время раскисать. Я не собираюсь терять брата. Ты же понимаешь? Сейчас если умрёт Вэй Усянь, умрёшь и ты. Теперь вы как одно целое, А-Чжань. И раз уж так вышло, то мы непременно должны его спасти. А ну вставай и быстро за лекарем, — распорядился старший нефрит, а сам принялся передавать свою духовную силу, чтобы хоть как-то поддержать жизнь в этом хрупком, истерзанном теле.       Все последующие события были как в тумане. Лань Чжань собрал всех лекарей, которые были в Облачных Глубинах. Привёл их в дом, сказав, что если они не спасут жизнь его омеге, то распрощаются со своими. И был он очень убедителен. Под его холодным взглядом никто не смел и рта открыть, даже дышали через раз. Боялись, не дай боги, альфа не так поймёт. Как львица, охраняющая своего детёныша, Ванцзи кружил вокруг кровати, наблюдая за каждым движением лекарей. Он мучился, он терзал себя, он понимал, что себя никогда не простит. Но страшнее всего ему было осознавать, что его никогда не простит Вэй Ин. Он убил его, уничтожил, растоптал, а вместе с ним он убил и себя...       Из раздумий и самобичевания его выдернули лекари: — Ну вот и всё, молодой господин, мы сделали, что могли. У него сильно повреждена спина, из-за чего произошла большая кровопотеря. К тому же добавились разрывы промежности и сильное внутреннее кровотечение. Его духовные силы на исходе, Золотое ядро сильно повреждено, поэтому он не сможет восстанавливаться, как это обычно происходит у заклинателей. И, скорее всего, его ядро полностью угаснет уже до конца этого дня. В общем, дальше всё зависит от этого омеги: если он захочет жить, то выживет, а если нет… — Нет! Не смей так говорить. Он обязательно выживет, — разозлился Лань Ванцзи и пронзил лекаря холодным взглядом. «А действительно, захочет ли Вэй Ин жить после того, что он с ним сделал?» — пронеслось в голове альфы. — «Как Вэй Ин будет жить без золотого ядра? Ядро для заклинателя — это всё. Если он и сможет простить мне насилие, то потерю ядра — никогда. Что я наделал? Что? Вэй Ин…» — Простите, молодой Господин Лань, но это же обычный омега, просто подстилка. Почему Вы так за него переживаете? — поинтересовался один из лекарей. — Обычный омега? Да кто дал тебе право решать, что он обычный? Он — мой омега! Слышите все? Мой! И если он умрёт, вы все последуете за ним… и я тоже, — зарычал на весь дом Ванцзи. Он с лёгкостью одной рукой поднял стол и швырнул его в стену, тот разлетелся на маленькие щепки. Сила альфы всегда поражала, но сейчас он был в гневе, и казалось, возьми он в руки Бичэнь, от этого домика ничего не останется. Благо тот лежал на полу в другой стороне дома.       К Лань Чжаню подошёл Сичэнь и, положив руку ему на плечо, спокойным голосом сказал: — Ванцзи, успокойся. Сейчас Вэй Усяню необходим отдых, а своими криками ты только усугубляешь положение.       Лань Чжань поднял свои красные от слёз глаза на брата: — Хуань, что я наделал!? — Не переживай, Ванцзи, господин Вэй сильный, он поправится. — Но его ядро... Он никогда меня не простит, — опустил глаза в пол Ванцзи. — Ванцзи, сейчас самое главное, чтобы он поправился. Я понимаю, как тебе плохо, но возьми себя в руки, ты ему сейчас очень нужен, — успокаивал его Сичэнь. — Нужен ли... — выдохнул Ванцзи.       За разговорами они даже не заметили, как лекари покинули дом, оставив их одних. Повисла гудящая тишина, заполняя всё пространство вокруг, не слышно было даже пения птиц. Просто тишина. Вэй Усянь неподвижно лежал на кровати и, казалось, даже не дышал. Спина и голова были перемотаны бинтами, насквозь пропитавшимися кровью омеги. И в этом был виноват он — Лань Чжань. Он не смог сдержаться, не смог подчинить свою сущность альфы, и теперь ему с этим жить. Он — воспитанник ордена Гусу Лань, самый благочестивый и сдержанный человек на свете — всего лишь не смог устоять перед запахом течного омеги, запахом Вэй Ина. — Ванцзи, мне надо вернуться в главный зал, — прервал тишину Сичэнь. — Мгм, — кивнул Ванцзи. — Брат, у тебя всё хорошо? Ты сможешь остаться один? — Да. Я... останусь здесь с Вэй Ином, — сказал Ванцзи и пошёл в сторону кровати, на которой лежал окровавленный и измученный Усянь.       Сичэнь покинул дом, и они остались одни. И опять эта звенящая тишина. Тишина, режущая слух, тишина, поглощающая разум и мысли, делающая всё ещё невыносимее. Она обволакивала тело, сжимала грудь, забирая весь воздух. Оставляла после себя такую же звенящую тишину, разрывая душу на части.       Ванцзи сел на край кровати рядом с Усянем, погладил ладонью его щёку, слегка коснулся подушечками пальцев края губ: — Увижу ли я ещё хоть один раз твою улыбку? Заполнишь ли ты эту тишину своим звонким смехом? Простишь ли ты меня, Вэй Ин, моё «Призрачное Дитя»?       Усянь заёрзал во сне, и Ванзи резко оторвал руку от его лица, испугавшись, что снова сделал ему больно. Брови омеги сошлись к переносице, лицо стало напряжённым, ресницы затрепетали, он начал содрогаться всем телом, на лбу выступили капельки пота. Сквозь беспробудный сон Усянь произнёс: — Лань... Лань Чжань...       Ванцзи замер на мгновение, а потом вернул свою руку на лицо Усяня: — Я здесь, Вэй Ин. — Лань Чжань, — продолжал бредить Усянь. — Всё хорошо, Вэй Ин, я здесь. Ты обязательно поправишься, слышишь? — сказал альфа, начиная питать надежду на то, что Усянь его простит. — Лань... Лань Чжань... Я ненавижу тебя, Лань Чжань...       Сердце Ванцзи остановилось. Это конец. Всего два простых слова и осознание того, что ему теперь придётся жить с ними до конца своей никчёмной жизни. Если вообще придётся. — Прости меня, Вэй Ин, — начал шептать альфа. — Я так хотел бы повернуть время вспять. Вернуться во вчерашний день, чтобы не допустить этого. Нет... Я хотел бы вернуться на год назад, чтобы стать тебе другом, как ты того хотел. Прости, пожалуйста, прости за то, что я был таким глупцом...