Омегам не суждено быть счастливыми.

Долгих два месяца без сна и отдыха Ванцзи прочёсывал окрестности горы Луаньцзан. Он отчаянно искал своего омегу. Он не хотел сдаваться, он не хотел верить, что больше никогда не увидит Вэй Ина. Душу пожирало смятение и чувство вины, что он не успел, что он опоздал. Отчаяние удушающей поволокой сковало разбитое сердце. Лань Чжань понимал, что прошло уже два месяца и это безумно много. Даже если Вэй Ин и был жив, то сейчас скорее всего уже умер от ран, причинённых его телу, а то что Вэнь Чао над ним поиздевался, Ванцзи был уверен. Но он всё равно искал, он не желал сдаваться, ему нужно было убедиться, нужно было найти хотя бы тело, хоть что-то что принадлежало Вэй Ину. Глупо? Да. Самонадеянно? Очень. Но иначе он не мог, не мог просто взять и уйти, не мог прекратить поиски самого родного на свете человека. Вэй Ин его родственная душа, а без души жить невозможно. Нет, конечно, ты будешь есть, пить, спать, но это уже не будет жизнью — это будет существование. Может просто это всё прекратить, попытаться забыть, но сможет ли он. Ответ прост — точно нет. Он лучше сгинет в пучине самобичевания, но никогда не выкинет из головы образ любимого человека. Не посмеет забыть нежное прикосновение губ, горячее дыхание и нереально красивые глаза, цвета пасмурного неба. Не позволит себе забыть даже слова, сказанные Вэй Ином в гневе, а те, которые ему дали надежду на прощение, тем более. Взор янтарных глаз, в который раз скользил по окрестностям этой проклятой горы. Он больше не светился жизненной силой, не блестел, он полностью потух, напоминая оттенок заржавевшего железа. Лицо также утратило все краски и эмоции, оно было безжизненным и посеревшим. Потрескавшиеся и искусанные губы постоянно кровоточили. Он уже привык к этому вкусу железа, который в течение двух месяцев постоянно чувствовал на языке. Он уже не помнит, когда последний раз ощущал что-то более приятное, не помнит вкуса еды, все воспоминания вытеснил солоноватый привкус крови. Руки тряслись от постоянных сражений с нечистью, заселявшей гору Луаньцзан. Казалось если сейчас убрать меч в ножны, пальцы так и останутся, застыв в той позиции, в которой держали меч. Но и этого он не мог себе позволить, если он сдастся, то его просто растерзают в клочья, а он ещё не нашёл. Не нашёл человека, прочно засевшего в его мыслях, не нашёл даже его останков. «Вэй Ин, где же ты?» Страх за любимого человека резал сердце прямо по живому, на глазах весь мир летел в чёрную бездну и остановить этот полёт было невозможно. Душа горела в языках алого пламени, прямо как два месяца назад горели Облачные Глубины. Интересно, как там сейчас. Выздоровел ли его брат, начали ли восстанавливать Облачные Глубины? Ванцзи не знал, ему было не до этого. Дом, в котором он вырос, жил и учился, нужен ли ему теперь? Без Вэй Ина, нет, не нужен. Теперь ему вообще ничего не нужно. Ему нужно только знать, что с Вэй Ином и где он. Блуждая по растрескавшейся, иссохшей земле, Ванцзи безжизненным взглядом смотрел на свои исшарканные сапоги, но ему было всё равно. Некогда самый красивый, всегда в идеально белых одеждах Второй Нефрит, сейчас мало чем отличался от тех ходячих мертвецов, что бродили на горе. Пару раз его приняли даже за своего, мертвецы просто обошли стороной и пошли своей дорогой. «Как же я жалок, — в этот момент подумал Лань Чжань, — даже мертвецам на меня уже плевать.» Чем больше времени проходило прочь, тем сильнее разгорался пожар в душе, сжигая последние остатки надежды. Как же такое могло случиться, как он только позволил так себя обмануть? Как он мог оставить Вэй Ина одного? Уже бесконечно долго он бродит в пучинах чёрного тумана. Тёмная энергия пропитала его тело так глубоко, что дышать становилось тяжелее с каждой минутой, проведённой здесь. Однажды ему даже показалось, что он слышит звуки флейты, слышит мелодию, которую когда-то играл Вэй Ину, но как бы быстро он ни бежал на звук, там уже никого не было.  — Вэй Ин!!!.. — крик Ванцзи эхом разнёсся по горе Луаньцзан, но ответа ему не последовало. Ванцзи больше не мог терпеть эти душевные страдания, не мог терпеть эту жуткую боль в сердце, он бессильно грохнулся на колени, давая выход своим горьким слезам. «Вэй Ин, вернись...» Слёзы стекали по щекам, размазывая слои пыли и грязи по щекам Второго Нефрита, серыми каплями падали на продрогшую землю, и терялись в её пучине. Ванцзи смотрел как эти капли бесследно исчезали в земле, и думал, что вместе с ними так же бесследно исчезает и его последняя надежда. Тут взор Ванцзи зацепился за кусочек какой-то ткани. Он схватился за её край, торчащий из земли и потянул. Грязная, местами даже изодранная — это была его лобная лента. Лента, которую он сам повязал на левое запястье Вэй Ина в день их свадьбы. Она всё ещё отчётливо хранила цветочный аромат его омеги, его Вэй Ина. — Я опоздал, — обречённо выдохнул Лань Чжань, поглаживая и отряхивая от грязи, испачканный лоскуток ткани.       Альфа повязал ленту себе на левое запястье. На правую руку повязать её он просто не смог. Пока Ванцзи своими глазами не увидит тело Вэй Ина, он до последнего будет верить, что тот жив, а до этого лента будет только на левой руке. (Прим. Автора: Это как с обручальным кольцом. Лента на левом запястье означает брак, а на правой то, что человек вдовец). Стряхнув слёзы с лица, Ванцзи материализовал гуцинь и начал играть мелодию «Расспроса». Живой, словно имеющий собственную душу инструмент, разносил мелодию на несколько ли. Он призывал, расспрашивал, плакал и молил. С изрезанных пальцев уже стекали струйки крови, пачкая струны и отполированное дерево, но ответа так и не было. Точнее были, много душ явилось, но не было самой главной, именно той, которую Ванцзи боялся услышать больше всего. В сердце снова прокрался маленький лучик надежды, но так же быстро истлел при мысли, что душа Вэй Ина была столь сильно искалечена, что могла просто рассеяться и исчезнуть бесследно. Он не хотел в это верить, просто не мог. Иначе бы это означало, что он сдался, а он не может этого себе позволить. Нет, он вернётся в Облачные Глубины, наберётся сил, и затем с оглушительной мощью сотрёт с лица земли Безночный Город и весь Цишань, вместе с выродками клана Вэнь. И пусть это будет последнее, что он сделает в своей жизни, но он отомстит за своего Вэй Ина. «Прости, Вэй Ин… Я не успел… Я люблю тебя, мой ангел… Моё Призрачное Дитя…» — теперь это звучало даже как-то иронично, Вэй Ин и правда стал Призрачным ребёнком, которого он не может найти, не может увидеть, по крайней мере так думал Ванцзи. «Прощай, Вэй Ин…»

***

Покинув гору Луаньцзан, Вэй Усянь больше не мог терять ни минуты. По ощущениям он понял, что пробыл здесь слишком долго. Месяц, а может даже и два, а это означало, что времени у него оставалось очень мало. Он обязательно должен спасти Вэнь Нина, пока ещё не поздно, а он очень надеялся, что нет. Благодаря тёмной ци его раны полностью затянулись и чувствовал он себя вполне… живым. Чэньцин в руке также давала огромную силу, которую Вэй Ин чувствовал всем своим нутром. Эта была полностью тёмная энергия, но проходя через призрачную флейту она полностью материализовывалась, и наполняя тело Усяня, больше не приносила боли, как это было, когда он впустил тьму. Сейчас она больше походила на тёплое дуновение ветра, или мягкое облако тумана после утреннего дождя. Тело наполнялось теплотой и лёгкостью, и всё это благодаря Чэньцин и его маленькому сынишке, который её создал. Усянь не понимал, как маленький мальчик, который даже не родился, к тому же ещё и умер, мог создать такую вещь. Но то, что эта флейта была создана действительно им, у Усяня сомнений не вызывало. Он чувствовал энергию флейты каждой клеточкой своего существа, и эта энергия была отчасти энергией его сына, а ещё он чувствовал, как бы это странно ни звучало, ещё две мощные энергии. Тёмную, как сама ночь, и пугающую, но покорную энергию Инь — его энергию, и светлую, как белый день, но холодную, энергию Ян — энергию Лань Чжаня. Возможно ли такое, Вэй Ин не знал, но факт был налицо. Их с Лань Чжанем сын создал поистине великую вещь, соединив в одно целое три энергии, три жизни, три судьбы. Размышлять над этим можно было долго, но так и не найти ответа, а он Усяню и не требовался. Сейчас его главной целью было спасти из плена Вэнь Нина и его сестру, ведь без неё он точно не пойдёт. К тому же, она доктор, а Вэнь Нин на сносях.       Усянь очень надеялся, что это ещё так, ведь если нет — то Вэнь Нина скорее всего уже убили, а маленького ребёнка, которого никогда не видел, найти будет невозможно. Только после того, как он сделает то, что задумал, он обязательно найдёт Лань Чжаня, и скажет ему как сильно его любит, и о том, что сожалеет, что так долго не мог этого понять. Сожалеет о том, что не прощал, но ни в коем случае не сожалеет, что полюбил именно его. И думать о том, что возможно, Лань Чжань сгинул в Пещере Забвения, он не желал. Это же Ванцзи, великий Ханьгуан-цзюнь, он обязательно справится, ведь он обещал вернуться, а Усянь обещал дождаться. Над Безночным Городом светил яркий свет, хоть на улице и была кромешная тьма, на то он и Безночный, что там всегда светло как днём. Но Усяня это не останавливало, теперь у него есть Чэньцин, и если потребуется, он сам повергнет город во тьму. Потушит это беспощадное, вечно палящее солнце. Вэй Усянь напал на Безночный Город без предупреждения, да оно ему и не нужно было, он знал зачем сюда пришёл. У него была конкретная цель, и он её добьётся любой ценой. Пойдёт по головам, уничтожит всех, спалит всё дотла. За Облачные Глубины, за Лань Сичхня, за Вэнь Нина и его малыша, за своего альфу. Боже как же это приятно звучит на устах: «Свой альфа». «Интересно где же ты сейчас, Лань Чжань? Прошёл ли ты испытание, или всё ещё бродишь в той пещере?»        Усянь не жалел о том, что судьба так распорядилась его жизнью, что Вэнь Чао сбросил его на гору Луаньцзан. Ведь только находясь на пороге смерти он осознал, что его жизнь теперь принадлежит одному конкретному человеку и имя ему —Лань Чжань. Купол Безночного Города, как и ожидал Вэй Усянь, оказался созданным из тёмной энергии, а как известно, он и сам теперь живое олицетворение непокорной Инь. Поэтому проблем с куполом у Вэй Ина не возникло. Он не стал его разрушать, это было невозможно. Он решил попробовать проделать тот же трюк, что и с Вэнь Чжулю. Усянь приложил ладони к мерцающему алым цветом куполу и насторожился в ожидании, что его отшвырнёт куда подальше, или спалит к чертям собачьим, но вместо этого по рукам потекла тёплая, слегка покалывающая кончики пальцев энергия Инь.       Усянь впитал в своё тело всю её без остатка, чувствуя себя немного… странно. Когда с куполом было покончено, перед ним предстала трёхтысячная армия в лице адептов клана Вэнь и наёмников. Вэнь Чао с ними не было. Подлый трус спрятался в своей пещере. Терять время на эту свору адептов Вэй Ин не хотел, поэтому поднеся к губам Чэньцин, он сыграл несколько мелодий, режущих слух. Из недр земли в один миг начали прорываться искорёженные мёртвые руки. Вслед за руками показывались гниющие головы и такие же тела. Мёртвые восстали. По Безночному Городу разнёсся удушающий гнилостный запах, вызывающий не то что рвоту, а у некоторых доходило и до обмороков. В ранее идеальном строе началась паника, адепты начали разбегаться кто куда. Они не ожидали, что на них низвергнется сама смерть, и её приспешники, ведь как известно мёртвые не знают пощады, они не устают и им не страшно никакое оружие. Как убить то, что уже мертво? Ответ один — никак, только умереть самому и пополнить «армию смерти». Над Безночным Городом стала подниматься тьма, и те, кто хотел улететь на мечах, сталкивались с её разрушительной силой и падали обратно на землю обгорелыми телами, и снова поднимались, но уже в качестве прислужников тьмы. Усянь играл и наслаждался данной картиной, взгляд его давно уже окрасился в алый цвет, а лицо, заострившись и побледнев, выражало только жгучую ненависть. Сейчас он олицетворял самого дьявола, что поднялся из недр самой Преисподней, и нёс на крыльях своей ненависти только смерть. В него пытались выпускать стрелы, но они истлевали в нескольких ли от него, так и не долетев до цели, пытались напускать заклинания, но и они отскакивали от тёмного заклинателя, как от неприступной крепости и возвращались обратно в двукратном размере к тем, кто их насылал. Кровь лилась рекой, крики ужаса и боли заполонили всё вокруг. Пощады не было ни для кого, тьма разила всех, кто только поднимал оружие. Вэй Ин был беспощаден к псам клана Вэнь, он уничтожал всех, кто вставал у него на пути. Играя свою замысловатую мелодию, приносящую ужас и смерть, он потихоньку пробирался к залу Солнца. Его главной целью было добраться до Вэнь Чао и растерзать его в клочья, а потом забрать Вэнь Нина и увести отсюда куда подальше. Армия Цишань Вэнь стремительно редела, а армия мертвецов Вэй Усяня всё больше пополнялась. Разъярённые восставшие мертвецы разрывали на куски всех, кто попадался им на пути, они отрывали конечности, вырывали глаза, отгрызали головы, вонзались своими зубами в горячую плоть, откусывали куски мяса и с наслаждением жевали. Это была не битва — это было побоище. Спустя пару часов на поле боя не осталась ни одного живого человека. Полностью насытившись, и больше не видя перед собой жертв, мертвецы бездумно блуждали туда-сюда, склонив головы, и ждали нового приказа своего хозяина. Довольный результатом проделанной работы, Вэй Ин направился в зал Солнца. И пусть некоторые сочтут, что он жесток и беспощаден, да, со стороны это именно так и выглядит, но вот в чём вопрос — а проявили ли снисходительность адепты клана Вэнь, когда сжигали Облачные Глубины? Нет.        А пощадили ли они главу клана Лань, когда истязали его дисциплинарным кнутом? Нет.       А пожалел ли Вэнь Чао Вэнь Нина, когда насиловал его? Тоже нет.       Так почему он должен проявлять милость и кого-то щадить? Сегодня солнце должно погаснуть, а вместе с ним и некогда великий клан Вэнь. Стоя перед воротами, ведущими в зал Солнца, Вэй Ин вновь поднёс флейту к губам и сыграл короткий мотив, от которого тёмная ци заклубилась в воздухе, и направившись к воротам, выворотила их со столбами. Усянь лёгкой и плавной походкой вошёл в зал, слегка ухмыляясь. Здесь его, как и ожидалось, тоже встретило с полдюжины солдат. Вэнь Чао, трусливо прижавшись в самом дальнем углу зала, держал меч дрожащими руками. Он был так напуган, что сейчас напоминал антилопу во время агонии в цепких лапах тигра. — Ну что Вэнь Чао, вот и настал день расплаты, — голосом, наводящим ужас, сказал Вэй Усянь. — Убейте его!!! — завопил Вэнь Чао своим адептам.       Те сразу ринулись в бой, но были обречены на поражение. Ближе чем на расстояние вытянутой руки никому не удалось подобраться к Вэй Ину. Его как будто защищал невидимый заслон, и каждый, кто норовил приблизиться, вмиг истлевал, падал замертво и тут же поднимался, снова нападая, но только уже на своих соратников. Хорошая идея была впитать в себя силу защитного купола. Спустя какое-то время в зале остались только Вэй Усянь и Вэнь Чао и полдюжины мёртвых адептов клана Вэнь, беспорядочно бродящих по залу. Усянь смеялся так, что его смех жутким эхом разносился по залу, ударяясь о стены и возвращаясь назад с удвоенной силой. Лицо Вэнь Чао с каждым убитым адептом становилось всё бледнее, в глазах застыл неописуемый страх от понимания того, что всё — это его конец. Оцепенев от ужаса, он даже меча не мог поднять, чтобы обороняться. — Ну так что, глава клана Вэнь? Ой нет, глава клана тлеющих тел, что ты там хотел со мной сделать? Убить? Расчленить и скормить мои останки собакам? — вызывающе приподняв бровь спросил Усянь, медленно надвигаясь на Вэнь Чао. — Нет, нет, пожалуйста, я пошутил! Просто пошутил. Пощади!!! — истошно завопил Вэнь Чао, и ухватив Усяня за ноги, он стал кланяться, ударяясь лбом о сапоги тёмного заклинателя. — Пощадить? Пошутил говоришь? А ты меня пощадил? А Облачные Глубины? А Вэнь Нин-то тебе что сделал, что ты так с ним поступил? — Прости… Я исправлюсь, честно, честно, — молил Вэнь Чао. — Конечно исправишься, — усмехнулся Усянь, — и знаешь, что тебя исправит? Твоя смерть… Усянь пнул ногой в грудь Вэнь Чао и отступил от него на пару шагов. Поднеся Чэньцин к губам, он начал играть пронзительную резкую мелодию, не похожую на ту, которую он играл ранее. Воздух вокруг него заклубился тьмой, тёмная ци, которую он впитал ранее, начала выходить из тела тёмного заклинателя и скручиваться в два больших чёрных сгустка. Они расширялись и возвышались над Вэнь Чао, обретая вид двух огромных собак. Вэнь Чао побелел, как стена, и истеричным фальцетом завопил:  — Не-е-ет! Пожалуйста! Я всё сделаю, что ты только захочешь! Усянь отнял Чэньцин от губ и сказал:  — Прямо всё, что захочу? — Да, да, всё что захочешь, — закивал Вэнь Чао. — Хорошо, тогда… — Усянь сделал вид, что задумался. — Умри, — стальным голосом сказал Усянь, и сверкнув алыми очами в сторону призрачных псов, наслал их на Вэнь Чао. Эти два порождения тьмы зарычали так, что можно было оглохнуть. Вэй Усянь и сам вздрогнул от их рыка. Как-никак он до ужаса боялся собак, но в данном случае это было даже как-то иронично. Он знал, что они ему ничего не сделают, но по коже всё равно пробежал холодок. Собаки, оскалив свои невероятно длинные белые клыки, бросились в сторону Вэнь Чао. Тот заверещал как заяц, и обхватив голову руками, вжался в пол, но разве это помогло? Псы впились своими пастями в ноги заклинателя и потащили его по полу. — А-а-а-а!!! Помогите!!! — закричал Вэнь Чао. — Отстаньте от меня!!!        Парень пытался цепляться руками за каменный пол, с корнями вырывая себе ногти, пытался отпинываться от собак, но их крепкие зубы вонзились в плоть до самых костей. Один пёс отпустил ногу и вгрызся в руку Вэнь Чао, сразу отхватывая её по локоть. Из обрубка хлынула алая кровь. Пёс вскинул голову и одним глотком проглотил откушенную конечность. Второму, видимо, это понравилось, и он тоже повторил данное действие, только вторую руку откусив уже по плечо. Вэнь Чао орал уже сорванным голосом, глаза вылезали из орбит от боли, но сопротивляться он уже не мог.       Псы облизали свои окровавленные пасти и принялись отгрызать ноги заклинателю, но на этот раз медленно, откусывая по кусочку мяса, так что в скором времени остались только голые кости. Вэнь Чао уже не кричал, но всё ещё был в сознании, по сути он не мог его потерять и забыться в спасительном беспамятстве, Вэй Ин держал его сознание заклинанием, не позволяющим отключиться. Он должен был понять, должен был прочувствовать эту боль каждой своей гнилой клеточкой. Усянь смеялся как безумный, и наслаждался ужасным зрелищем. Сейчас он даже на человека не походил, лишь на олицетворение Князя Тьмы. Ему нравилось это чувство превосходства и удовлетворённой мести, он купался в этом. В какой-то момент он даже сам испугался своих ощущений, но отступить и проявить слабость уже не мог, а может и не хотел. Когда от Вэнь Чао уже ничего не осталось, кроме лужи крови и разодранной одежды, Вэй Ин посмотрел на псов и одобрительно сказал:  — Молодцы, — и от щелчка пальцев Вэй Усяня, кошмарные псы растворились в воздухе. Странно, он добился своего, отомстил, но почему-то не было чувства радости или удовлетворения. Да он наслаждался процессом, да ему было забавно, но после… А что после? Снова страх и чувство беспомощности, и что самое страшное — одиночества. Он добился чего хотел, но не получил от этого покоя или удовлетворения. Он же не такой, не жестокий человек, тогда почему он это сделал? Почему так поступил? Может потому, что иначе не мог? Или мог? Этот вопрос теперь будет терзать его вечно. Но что сделано, то сделано, надо двигаться дальше…