Омегам не суждено быть счастливыми.

Второй Нефрит ордена Гусу Лань занёс свою радость на руках в дом и аккуратно посадил на кровать. Он теперь носит его ребёнка и с ним надо быть очень нежным и ласковым. Желание обладать было неимоверным, но заниматься любовью в ханьши брата, это уже верх неприличия. Так он и взял Усяня на ручки и отправился в сторону дома. Их дома. — Подожди, я прикажу готовить бочку для купания, — смотря на Вэй Ина как голодный хищник сказал Лань Ванцзи. — Лань Чжань, ты тренировался сегодня? — приподнял бровь Вэй Усянь. — Нет. — Охотился на призраков? — продолжил омега. — Нет. — Работал в огороде или может строил дома? — Нет, а что? — не понимая к чему эти вопросы, вопросительно посмотрел Нефрит. — Вот и я о том же. Лань Чжань, какая может быть купальня, иди уже ко мне, — Вэй Ин зазывно расправил руки. —….... — Лань Чжань, ну Лань Чжань, приласкай своего Вэй Ина. Я соскучился по твоим ласкам, — томно протянул Вэй Усянь, откидываясь на подушку и соблазнительно раздвигая ножки. — Ну же Лань Чжань, утешь меня. М-м-м-м? Ну а что Лань Чжань? Он почти месяц терпел выходки этого провокатора, весь извёлся, чуть не поседел раньше времени, больше он терпеть не собирался. Раз Вэй Ину это нужно, кто он такой чтобы отказывать любимому, да и себе самому. Церемониться долго он не стал. Сразу сбросив с себя одежду, запрыгнул на кровать, нависая над Усянем сверху. — Ха-ха, Лань Чжань, вот так бы сразу, а то ходил весь такой правильный, целомудренный: «Я ни-ни»… — Вэй Ин, замолчи, — прорычал Лань Чжань. — Что, Вэй Ин, я между прочим думал, что ты меня разлюбил, а ты видите ли, мамочку включил. Не трону, не обижу, у ребёночка пальчик болит, — дразнился Вэй Усянь. — Вэй Ин… — Не прикасался ко мне не обнимал, а мне между прочим было одиноко, я так мечтал о твоих ласках, твоих губах, твоих руках. — Вэй Ин, — строгим тоном изрёк Ванцзи. — Я так скучал, Лань Чжань. Ночами не спал, рассматривая твоё лицо, наслаждаясь твоим запахом, — хныкал Вэй Ин. — Вэй У-у-усянь!!! — Хотел чтобы ты меня прямо здесь отлюбил на этой вот кровати, да так чтобы я встать не мог, чтобы я м-м-м-м-м-м... — договорить ему не дали горячие губы Лань Чжаня, и это именно то чего он и добивался.       Второй Нефрит целовал его грубо, несдержанно, напористо проникая в чужой рот и вылизывая каждый его сантиметр. Брал, изучал, наслаждался, целовал долго и страстно, беря своё за все дни воздержания. Усянь плавился под ним, извивался, постанывал в рот, пытался притереться ближе, сильнее, хотел вдавить в себя Лань Чжаня, чтобы никуда и никогда больше не отпускать. Когда воздуха уже категорически не хватало обоим, альфа отстранился, посмотрел затуманенным взглядом в такие же затуманенные глаза Вэй Усяня. И по его глазам было и без слов всё понятно. В них было столько любви и желания, столько страсти и похоти, что Ванцзи тонул весь без остатка в этих бездонных омутах серых глаз. Сердце колотилось в груди, как бешеное, дыхание перехватывало от такого любимого и родного запаха омеги, его омеги. Тело горело и подрагивало, плоть изнывала от желания, терпеть становилось уже невыносимо. Лань Чжань как всегда не церемонясь схватил его за ворот ханьфу и разорвал одеяние, оголяя острые ключицы. Утробно прорычал, и впился в них, вылизывая каждый сантиметр желанной кожи. — Ахх, Лань Чжань… М-м-м-м-м... Второй Нефрит целовал страстно, но нежно, лаская горячую кожу языком. Как же ему сейчас хотелось сорваться и впиться зубами в эту плоть, искусать, оставить метки по всему телу. Хотелось вцепиться в Вэй Ина руками, оставляя бордовые синяки. Да он скучал по этому телу, да он желает его больше всего на свете. Его любовь, его жизнь, его воздух, его омега. Хотелось развернуть Вэй Ина на живот и с силой втрахивать в кровать, до изнеможения, до звёздочек перед глазами, чтобы молил о пощаде, чтобы кричал и наслаждался, но сегодня, сейчас Лань Чжань не мог себе этого позволить. Он всеми силами сдерживал своего внутреннего альфу, желающего разорвать это тело, этого человека, эту душу. Лань Чжань спустился ниже, поцеловал каждый торчащий сосочек, подразнил языком и слегка прикусил. Он медлил, ласкал, наслаждался. Вэй Усяню это всё изрядно осточертело. — Лань Чжань, Лань Чжань, подожди, — запричитал Вэй Ин, пытаясь отстранить Нефрита от себя. В глазах Нефрита промелькнули страх и настороженность:  — Что такое, Вэй Ин? Тебе больно? Вэй Усянь закатил глаза и затараторил:  — Да, Лань Чжань, да, мне больно. Слезь с меня пожалуйста. Лань Ванцзи соскочил с супруга, как ужаленный, и начал быстро его ощупывать. — Где, где болит? Что? Живот? Вэй Ин? — Лань Чжань, да не тараторь ты так, а, — возмутился Вэй Усянь. — Штаны с меня сними, а то сильно давят. Малышу неудобно. Ванцзи сразу послушно исполнил просьбу мужа и застыл в ожидании, неподалёку от кровати. — Ну вот так лучше, — облегчённо выдохнул Усянь, — а теперь поцелуй меня, Лань Чжань, только так, как ты умеешь страстно, грубо не жалея. —… — Ну что ты прямо как маленький, Ханьгуан-цзюнь? Я же не сахарный не растаю, хотя-я… — Вэй Ин, я могу сделать тебе больно и навредить малышу, — тихо сказал Ванцзи. — Лань Чжань, ты своим вот этим «могу» уже делаешь мне больно, — сказал Усянь и сел на кровати. — Вэй Ин, это опасно. — Что опасно, заниматься любовью с любимым человеком? — выгнул бровь Вэй Усянь. — Вэй Ин… — Ну что... а-а-ай-й! — закричал Усянь хватаясь за живот. Сердце Второго Нефрита вмиг остановилось и он быстро подлетел к мужу:  — Вэй Ин? Усянь резко схватил Нефрита за плечи и перевернул на кровать, запрыгивая сверху и седлая голые бёдра. — Ха, вот ты и попался, Лань Чжань, — ехидно улыбнулся Усянь, впиваясь в губы альфы. —…       Слов у Ванцзи не было, да и не мог он ничего сказать, но понял, что повёлся на провокацию. Усянь целовал его, как изголодавшийся по воде путник в барханах пустыни. Глубоко, несдержанно, кусая и посасывая язык. —… Когда же он насладился и отстранился от альфы, томно сказал:  — Раз ты не можешь отлюбить меня по-человечески, то это сделаю я. Отлюблю тебя. Ха-ха! —…       Да Ванцзи не был многословен, особенно когда дело касается Вэй Усяня. Усянь подозрительно сощурил глазки и одним движением оказался внизу, около налитого члена Нефрита. — Вэй Ин? Что ты делаешь? — сглатывая ком в горле прохрипел Лань Чжань. — Беру то, что принадлежит мне, — сказал Вэй Усянь и тут же вобрал член Лань Ванцзи в свой рот. Глаза альфы округлились до размеров планеты, и он уже с трудом смог выговорить:  — Вэй Ин, не-е на-адо. Усянь поднял на него свой затуманенный, голодный взгляд и с громким «чпок», выпустил горячую плоть изо рта:  — Надо, Лань Чжань, надо. Расслабься и получай удовольствие, — и снова вобрал глубоко, до упора члена в глотку и быстро начал водить головой вверх, вниз, снова вверх и снова вниз. Простыни под руками Ванцзи затрещали от того, как сильно он в них впился. По телу пробежал электрический разряд, в горле пересохло, а член в горячем и влажном рту Усяня предательски дёрнулся. Ванцзи глубоко вздохнул и запрокинул голову назад, признавая своё поражение. Усянь продолжал сосать, облизывать головку, подразнивать уздечку, проникать языком в дырочку, слизывать смазку, и утробно постанывать от наслаждения. Как оказалось, у Второго Нефрита были вкусными не только губы, но и член, да он вообще весь был, как спелая локва, которую так и хочется сожрать. Лань Чжань испытывал в этот момент смешанные чувства. Ему было чертовски стыдно и неловко, он покраснел, как маленький ребёнок, но не мог не признать, что рот Вэй Усяня оказался хорош не только для поцелуев и болтовни. Месяц воздержания и разрядка не заставила себя долго ждать, утробно прорычав, он с оглушительной мощью излился в рот Вэй Усяня. Тот от неожиданности чуть не подавился и закашлялся. — Кх-к-кх... Ванцзи испугался за любимого и начал бить его по спине:  — Вэй Ин, Вэй Ин, выплёвывай. Усянь помотал головой и ехидно улыбаясь, обтёр свои губы рукой, хриплым голосом проговаривая:  — Не-а-а-а, моё, — и показал язык Нефриту. — Видишь всё проглотил, ха. Ванцзи шумно сглотнул, смотря на Усяня обалдевшим взглядом. Такого он от него никак не ожидал и в голову Нефрита сразу прокрались нехорошие мысли. — Вэй Ин, откуда ты это всё умеешь? — спросил Лань Чжань.       Вот только очень боялся услышать ответ. Усянь молчал и непонимающе хлопал глазками. Ему показалось, что Ванцзи не понравилось, что он был недостаточно умел. Конечно откуда ему знать, как это делается? Все его познания сводятся только к книжкам, которые они с Не Хуайсаном тайно разглядывали, когда учились в Гусу. — Вэй Ин? — уже строго повторил Лань Чжань. — Что? — вздрогнул Усянь. — Откуда? — прорычал альфа. — Что откуда? — всё ещё ничего не понимая спросил Вэй Ин. — Где ты этому научился? Кому ты ещё так делал до меня? — ледяным голосом сказал Ванцзи, сверля Усяня холодным взглядом. — Ха, ты об этом, — дошло до омеги. — Вэй Усянь!!! — так Вэй Ина альфа называл только тогда, когда начинал злиться. Слыша злость и раздражение в голосе Ванцзи, Усянь поспешил его утешить:  — Лань Чжань, не сердись и не подумай ничего плохого. Это был мой первый раз, честно. — Не похоже, Вэй Ин, что первый. — Лань Чжань, ну чего ты. Я ведь правду говорю. Мы просто с Не Хуайсаном книжки всякие смотрели. Ну, про это… Я оттуда и научился. Честно-честно. — Это правда? — Конечно. Честное Вэйусяньское, — подняв руку вверх, поклялся Вэй Ин.— А ещё знаешь, там такие позы всякие были, м-м-м-м, — облизал губы Вэй Усянь, хищно посматривая на альфу, — такие развратные, м-м-м, открытые, — подкрадываясь, как кошка, и нависая над Нефритом, протянул Вэй Ин. — Хочешь покажу, а, Лань Чжань? Альфа снова шумно сглотнул, не в силах больше злиться на омегу и чувствуя, как от его томного голоса у него снова колом встал член. От Усяня это, конечно, не укрылось и он, пользуясь моментом, приподнялся и сразу насадился на него. — А-А-Аххх… —… — Аххх, Лань Чжань, какой ты большой и горячий. Там внутри меня, а-а-аххх, м-м-м-м. Всё, от этого «м-м-м-м», Нефриту окончательно сорвало крышу. Он схватил Усяня за бёдра, и приподнял с своего члена, резко опуская назад, и пронзая желанную плоть до самого основания. — Ахх, да-а, Лань Чжань. Да, ещё, да-а-а, — простонал Усянь, упираясь руками в грудь Ванцзи. — Ахх. М-м-м. «Чёртов искуситель, соблазнитель и провокатор» — подумал Лань Чжань и продолжил с бешеной скоростью поднимать и опускать Усяня на свой член, вдалбливаясь в нутро омеги, заполняя собой и давая именно то, что этот чертёнок хотел. Грубо, глубоко, несдержанно.

***

Целую неделю к домику на окраине Гусу никто не мог подойти, Вэй Ин брал своё. А что, два месяца воздержания, это же надо вытерпеть! Вот сейчас бедненький Лань Чжань и отрабатывает. Вэнь Цин и Вэнь Нин с А-Юанем временно переместились жить в ханьши к Лань Сичэню. Он конечно, не был против, но был очень огорчён тем, что его любовь ускользает сквозь пальцы и наслаждается семейной жизнью. За эту неделю альфа очень сдружился с Вэнь Цин и Вэнь Нином. Не зря говорится, что трудности сближают. А у них одна трудность на всех и это Вэй Усянь. Несмотря на скромность, Вэнь Нин оказался очень общительным мальчиком. В присутствии Первого Нефрита он на удивление почти даже не заикался. Вэнь Цин наблюдала за ними со стороны и была очень счастлива, что её брат приобрёл хорошего друга. На её знаки внимания Лань Сичэнь никак не реагировал, и она смирилась с тем, что эту крепость ей никогда не покорить. Потому что за несколько недель жизни в Гусу поняла одну простую истину — кто попадёт в сети Вэй Усяня навсегда там останется. Даже она очень его полюбила, конечно, как младшего братика, но не меньше, чем Вэнь Нина. Его хотелось оберегать и защищать. Хотелось укрыть и спрятать от всего мира, а иногда наподдавать, чтобы не проказничал, а особенно очень хотелось заклеить ему рот. Теперь она очень хорошо понимала чувства Нефритов. Вэй Усянь такой один и он неповторим. Да он взбалмошный, болтливый, даже чересчур, ему нипочём никакие правила, никакие законы. Он сам их пишет так, как ему надо, а если его что-то не устраивает, то просто переписывает заново. Но несмотря на всё это, он добрый и отзывчивый, всегда придёт на помощь, и даже тогда, когда его никто не просит. Всегда самоотверженно, не щадя себя, но искренне, по-настоящему, без фальши и лжи. Пожалеет, когда тебе грустно, поможет, когда тебе некому помочь, защитит, когда тебе нужна будет помощь, поддержит, когда ты отчаялся и обогреет своей яркой улыбкой, когда тебе больно. Он везде и нигде. Захочешь обнять — не поймаешь, захочешь найти — не найдёшь, захочешь догнать — не догонишь, а захочешь спрятаться сам, он тут как тут. Озорной, весёлый, рассудительный, отзывчивый, но очень ранимый и хрупкий. Он как хрусталь, на который можно смотреть, созерцать, любоваться, но нельзя трогать, чтобы не дай боги, не разбился. Вэй Ин он такой один, единственный и неповторимый. Второму Нефриту с ним очень повезло, да им всем с ним очень повезло. Ведь если бы не это хрупкое телом, но сильное духом чудо, их бы вообще могло не быть на этом свете. Рискуя собой, он их всех спас, и не только от смерти, но и от самих себя.       Он показал им мир, в котором омеги тоже могут быть любимыми и счастливыми. Он его изменил, подчинил, прогнул под себя и сделал намного лучше и терпимее. Доказал всем, что омеги — это не средство для продолжения рода альф, а нежные, хрупкие существа, которых надо любить и оберегать, заботиться и защищать. Вэнь Цин это понимала, Лань Сичэнь это понимал, и понимал это Лань Чжань. Тот так вообще трясся над своим Усянем, как курица над золотым яйцом. Не дай боги кто обидит его омежку. Убьёт, разорвёт, растерзает так, что и души для перерождения не останется. Он носит его на руках, сдувает пылинки, оберегает, всё позволяет, да вообще души в нём не чает. Так же как Лань Чжаню повезло с Вэй Усянем, так и Вэй Усяню повезло с ним. Они идеально сочетались друг с другом, со стороны даже казалось, что они дышат одним воздухом на двоих, что их сердца бьются в унисон. Они неделимы, они неразделимы, они как Инь и Ян, разные, но идеально подходящие друг другу. Холод и жар, лёд и пламя. Лань Чжань тушит пожар в сердце Вэй Ина, Вэй Ин растапливает лёд в груди Лань Чжаня. Они уравновешивают друг друга, они создают свою гармонию. Нерушимую и непоколебимую.

***

Вэй Усянь поспешил в ханьши Лань Сичэня довольный, изнемогший, но счастливый. В глазах омеги сверкали мириады звёзд, а на лице была самая ослепительная улыбка. Он походил на маленького ребёнка, который получил долгожданный подарок, хотя так оно и было. Вэй Усянь ребёнок, который получил в награду самого драгоценного из Нефритов ордена Гусу Лань. Маленький бесёнок, сметающий всех на своём пути своим очарованием. Конечно, был один человек в Гусу, который искренне ненавидел это маленькое чудо, и это был Лань Цижэнь. Старик закрылся у себя в ланьши и не выходил оттуда целый месяц. Как бы он ни пытался вразумить братьев Лань, что Вэй Усяню здесь не место, его никто не хотел слушать. Говорил, что Усянь разрушит все столпы мироздания и мир рухнет только от одного его присутствия. — Утречка, — поздоровался Вэй Ин, залетая в ханьши Лань Сичэня, и да, стучаться его не учили. Лань Чжань зашёл следом. Выглядели они оба до чёртиков довольными и счастливыми. Неожиданно по ханьши разнёсся приятный аромат цветущей сакуры, и все присутствующие сразу перевели взгляд на Вэнь Нина, который в этот момент почувствовал, что по бёдрам потекло что-то горячее. Лань Сичэнь резко подлетел к парню, схватил его за талию, и начал жадно обнюхивать шею, затем лизнул нежную кожу и прорычал:  — Мой... — Ха, ну вот, Лань Чжань, больше тебе не придётся меня ревновать к брату! Поздравляю, у тебя появилась невестка, — тихо прошептал Вэй Ин на ушко, довольному Второму Нефриту.