Милые и не очень стори по пиванам

С последней контрольной работы прошло около полугода. Теперь же Хаку просил Кима писать чуть ли не каждую самостоятельную работу или контрольную, особенно, дурацкие пятиминутки — они явно из самого ада. Не то, чтобы Шота пользовался своим парнем, тем более это была перспектива Чонсоба, зато после школы могли сидеть и целоваться в парке неподалеку, под большим деревом или в гостях друг у друга. Конечно, это всё было прекрасно и довольно мило. Но пубертатный период давал свое, он требует чего-то больше, кроме поцелуев. А кроме них, из подобного получал только обнимашки. Хаку, если честно, побаивался говорит об этом с Чонсобом, кто знает, какова будет его реакция. Но так хотелось близости… настолько, что Шота перерыл весь интернет и некоторые книги об этом, конкретно с парнями. В последнее время, пробовал даже ласкать себя и представлять вместо своих рук чужие, чуть больше, чем у самого Шоты. В первый раз всё это казалось ужасным и было неприятно и больно, гадость. Но при следующих попытках все становилось лучше, приятнее. Тогда-то Хаку и решил попробовать вывести Чонсоба на что-то большее, да хотя бы попытаться. День за днем шли и привели скорее к экзаменам, поэтому Ким и Хаку, даже и словом не обменивались, всё готовились, чтобы уйти на каникулы. И вот — последний экзамен сдан, Хаку выбегает из школы и идет, скорее бежит, к дому, он обещал зайти к Чонсобу, который приболел, и не приходил вчера и сегодня. Заходит в супермаркет, покупая, те самые леденцы. Проходит к дому, заходит и уже скачет по ступенькам лестницы, параллельно пишет Собу, чтобы тот открыл дверь. Минуты через две проскакивает в квартиру и обнимает парня. Чонсоб широко улыбается, крепко обнимая Шоту. — Я тебе леденцов купил, твоих любимых, — отстраняется, достает из кармана рюкзака пачку и протягивает. — О, спасибо! — забрал. — Пошли в комнату? — схватил за руку и тащит в другое помещение, даже не услышав ответа. Хаку смотрел на своего парня подозрительно, что, блин, с ним? Пришли в комнату и уселись на кровать. — Что-то случилось? — беспокойно спрашивает Шота. — Вовсе нет. Я скучал по тебе эти два дня, вот и всё, — спокойно открывает пачку мятных леденцов и достает одну конфетку. "Ага, заливай мне тут, Ким Чонсоб, пизди больше, я тебя как облупленного знаю" — думает Хаку. Видит, что парень что-то задумал — вот собака сутулая. Сутулая, но собака красивая. Тем временем Чонсоб забросил конфетку в рот, перекатывая языком из одной щеки в другую. Следующие минут десять они сидели в тишине и изредка делили один леденец на двоих, передавая меж губ. Кажется, за эти минуты Хаку набрался смелости столько, сколько за всю жизнь не было. Отстранился от губ парня, смотрит на него и тут же выпаливает: — Что тебе нравится? Было неожиданно. Соби, чуть не подавился конфетой. — В плане? — в любой непонятной ситуации притворись тупым, да, Чонсоб? — В сексуальном. Опустил пачку на колени и закусил с внутренней стороны щёку. — Я не знаю, особо не думал об этом. — А хочешь? — пододвигается ближе, садится на свои колени и смотрит. Чонсоб и Шота посмотрели друг на друга. Соприкасаясь взглядами.

***

После соприкосновения, парни рассказали друг другу, что хотели бы попробовать, и что им нравится. Никто из них не святой, поэтому выдавали всё честно. Решили действовать, спустя два часа разговоров и часа подготовки в душе. Оба смущенные до ужаса, стоят друг перед другом, абсолютно обнаженные. Без футболок, шорт и джинс, без белья. Чонсоб подходит к письменому столу и достает оттуда презервативы и смазку. На это Шота смотрел удивленно, он правда офигел, на что Ким закатил глаза и посмотрел, отвечая на немой вопрос: — Ты думаешь, у меня сперма в голову не бьет? — Как ты смог их купить? Через интернет? — Нет, я пришел в аптеку и купил. Залезай на кровать, — последняя фраза, больше являлась приказом, хоть Хаку и мог отказаться, но он забрался на кровать. Одеяло и одежду он убрал и осталась только подушка на всякий. Узнали, что родители Кима и вправду уехали на выходные на дачу и отпросили Шоту (если честно, родители Хаку были и не против, куда-то деть ребенка хоть на выходные). Чонсоб выдавливает много смазки на пальцы и разогревает ее в руках, садиться на кровать перед парнем — тот лежал на спине, раздвинув ноги, они так безмолвно решили, ведь Шота пробовал растягивать себя в отличии от Кима. От такого Хаку Соби таял и одновременно возбуждался, как же приятно видеть такое прекрасное тело, в меру худое, хоть и достаточно меньше по массе самого Кима. Протянул пальцы ко входу, проводя по очертаниям ануса. Вставляет один, медленно — побаивается, проверяет растяжку. — Когда? — смотрит на Шоту. В нем оказалось свободно даже для двух пальцев. — Пока я мылся, а потом когда ты был в ванной немного... Соб присел на кровать и усмехнулся. Парни были возбуждены, предвкушая первый раз, но и, конечно, надрачивали друг другу следующие несколько минут. После прелюдий, Чонсоб первый осмелился взять презерватив и натянуть на орган. Приставил ко входу Шоты и, после кивка, подался вперёд, осторожно проникая внутрь, даже через резину, хоть и тонкую, Чонсоб чувствовал своего парня. Постепенно входя до конца, методом тыка обнаружил простату. Тогда-то дьяволята внутри Кима начали танцевать под, кажется, песни Арианы Гранде. Грубовато толкается в податливое тело, Шото впивался короткими ногтями в плечи парня, отвечая на каждый толчок стоном. Наконец-то парни получают разрядку, Соби выходит, стаскивает резинку, завязывая на узел, и выбрасывает в урну. Следом вытирает тело Хаку и падает рядом. — Было так хорошо... — восстанавливает дыхание, лег на бок, обнимая Шоту. — Да… Они спокойно лежат, пока Хаку в голову не всплывает мысль. — Может... попробуем растянуть тебя? Чонсоб ошарашен: кто ж знал, что взбредет его парню.

***

Так и не переборов полностью смущение, Ким закрывает лицо ладонями, пока Шота растягивает своего парня, и, сука, возбуждается как по щелчку. Хаку откровенно издевался над Чонсобом, пока случайно не задел пальцами простату. Тут уже Шота не вытерпел. Вытащил пальцы, сменив их на свой член. Соб, чуть ли не взвыл от удовольствия, хоть сначала и было не приятно. В отличии от грубоватого, но заботливого Кима, Хаку нежно любил своего парня, уделяя внимание каждому сантиметру на теле. Он серьезно не ожидал что Чонсоб будет так расплываться по кровати от ощущений. Смущение с лица парня так и не уходило, а наоборот пуще покрыло щечки, шею и ушки, когда парни одновременно излились и запачкали живот Кима. А после вместе пошли смывать с себя усталость и завалились на диван в гостиной смотреть какой-то ужастик.