Милые и не очень стори по пиванам

Как там говорят? Объятия для одиноких, раздаются каждому кому одиноко или скучно, грустно. Но что же делать тем, кто не просто одинок? Кто потерял частичку себя, кто потерял всего себя и больше не вернется? Множество вопросов вертится в голове Интака, почему, зачем и как? Зачем именно ему суждено было уйти из жизни? Хван был не готов потерять бликозкого, столь чувственного и нежного человека, который всегда, даже в дождливые и печальные дни приходил к нему, возвращался и дарил, чертовы обътия. Хоть ему они были нужнее, дороже и могли бы вытащить из пучины гнева, отчаяния. Этих разорванных, промокших насквозь газет могло бы и не быть, но они есть, вместо того, кто был бы нужнее… Интак утирает нос, костяшкой пальца, вечно кровавой костяшкой. Хван всегда боролся за жизнь, искал пристанище, которое считал бы домом, и только пару лет назад нашёл. Нашёл свой дом: не собо высокий, стройный, худощавый, но безумно теплый, чувственный. Такой забавный, готовящий горячий кофе ранним утром и зажигающий вонючие свечи поздним вечером, в любимой потрепанной худи, которую разорвало в клочья, так же как и остатки души Интака. Парень вдыхает свежего воздуха, поднимает взгляд к нему и шепчет: "Прости, что не успел, прости, что не вытащил тебя из этой задницы раньше". Посмотрел на достаточно большой росток сакуры — его любимого дерева — и рядом потрепанная табличка с надьписью: «Посвящено Юну Кихо, 17 лет» Хван подходит и обнимает одинокий росток, но больше его не оставит и он не будет один.