Love

      Луи вновь что-то пишет, полностью погрузившись в сюжет, а Гарри наблюдает за возлюбленным, едва удерживаясь от того, чтобы попросить Томлинсона зачитать отрывочек уже написанного. Но он прикусывает язык, понимая, что Луи слишком вдохновлён и погружён в свой собственный мир.       Иногда очень сложно встречаться с писателем, книгами которого восхищаешься, потому что всегда хочется спросить о том, что будет в следующей книге, но Луи такой человек, который не любит показывать незаконченные книги. Однажды парни сильно поссорились из-за того, что Гарри случайно прочитал отрывок к книге, даже не понимая, что это. Поэтому Стайлс всегда спрашивает, не открыт ли у Томмо какой-то файл на ноутбуке, прежде чем сесть за него.       Конечно, это был единичный случай, но оба парня в итоге пошли на компромисс: Луи время от времени читает Гарри небольшие отрывки или даёт прочитать их самому, но только те, которые сам выбирает, а Гарри в свою очередь не отвлекает его от работы.       Но иногда так хочется просто обнять его, посмотреть, что он делает, потому что у него куча разных схем и таблиц для создания книги, которыми он пользуется, пока пишет главы. И всё это так интересно для кудрявого.       — Хаз?       — Да?! — слишком радостно отзывается Гарри, чем вынуждает парня удивлённо взглянуть на него. — Прости, я имел в виду… да, я слушаю.       — Можешь сделать мне кофе, пожалуйста? — просит Луи, проверяя, действительно ли его стакан пуст.       — Ты выпил уже две кружки, Лу, может быть, пора остановиться? Я понимаю, что ты вдохновлён и хочешь поскорее закончить книгу, я тоже невероятно сильно хочу этого. Но всему должен быть предел, понимаешь?       — Да, но я всего лишь хочу кофе, он не убьёт меня.       — Убьёт, если ты случайно попросишь сотую кружку кофе, — с упрёком отвечает Гарри. — Может быть, я сделаю тебе чай? Я купил сегодня какой-то новый ягодный, что скажешь?       — Ох, ну ладно, давай.       Стайлс очень быстро управляется со всем и возвращается в спальню с большой кружкой Томлинсона в руках. И когда кудрявый ставит её на прикроватную тумбочку, Луи периферическим зрением замечает, насколько ручки парня меньше этой кружки, и прежде чем Гарри отходит, ловит его за тонкое запястье. Иногда Томмо настолько погружается в свой выдуманный мир, что совсем забывает о здоровье своего мальчика.       — Ты взвешивался сегодня?       Что-то в сердце Гарри отзывается неприятным уколом, его больной мозг интерпретирует столь, казалось бы, невинный, заботливый вопрос, как упрёк, намёк на лишний вес. Взволнованно облизнув губы, Стайлс качает головой, и Томлинсон вздыхает и, мягко поглаживая шелушащуюся ладонь парня, осторожно спрашивает:       — Почему?       — Не хотел расстраиваться и тебя расстраивать, — тихо отвечает Гарри.       — Господи, солнышко, ты не расстраиваешь меня, меня расстраивает лишь то, что тебе не становится лучше, — Луи убирает ноутбук подальше от себя и тянет парня так, чтобы тот сел рядом. — Ты кушаешь, это очень хорошо, и то, что ты набираешь вес, это тоже очень хорошо, ты очень сильный, малыш.       — Но я не чувствую себя таковым, Луи. Я чувствую только отвращение к еде, какой бы вкусной она мне когда-то ни казалась, понимаешь? Я ненавижу себя за то, как я выгляжу. Я набрал два килограмма, и это убивает меня, понимаешь? Я очень стараюсь поправиться ради тебя, но…       — Не ради меня, Хаз. Ты должен сделать это ради себя, понимаешь? Я люблю тебя независимо от того, сколько ты весишь, но в пределах нормы, конечно. Ты можешь весить сколько угодно, если это не угрожает твоему здоровью, я буду любить тебя совершенно любым.       И это правда так, Луи никогда не был лукистом, никогда не смотрел на телосложение своих партнёров, влюбляясь лишь в их душу и в их мысли, в их мировоззрение. А у Гарри душа чистая, невинная, мысли лишь местами депрессивные… В Гарри так много всего прекрасного, и Томмо ничего не может поделать с тем, что рядом с этим парнем он чувствует себя таким вдохновлённым, каким не был ни с кем другим. И лишь его болезнь вызывает у Луи боль.       — Да, но я не стану любить себя от этого больше. Мне жаль, Лу. Правда очень жаль, но я стараюсь, я делаю всё, что могу, чтобы полюбить себя.       — Хочешь я прочитаю тебе то, что я написал? — внезапно для кудрявого переводит он тему, и тот растерянно хлопает глазами, в которых собрались слезинки от их разговора, но тем не менее он охотно соглашается.       Устроившись поудобнее рядом со своим возлюбленным, Гарри слушает, как Луи с интонацией читает то, над чем старался большую часть вечера. Он читает, читает и читает, а Стайлс следит взглядом по строчкам на ноутбуке, поражаясь тому, что Томлинсон написал, тому, как он это написал. Эта книга не о любви, далеко не о ней, но в каждой её строчке, в каждом слове чувствуется любовь к писательству, любовь к произведению… И эта любовь каждый раз откладывается в душе кудрявого.       Гарри ошибается, когда говорит, что не любит себя, потому что он любит книги Луи, а Луи любит Гарри. И пускай его книги далеко не о любви, родились они именно от неё — от любви Луи к Гарри. Поэтому когда Стайлс признаётся книгам Томмо в любви, он признаётся в любви самому себе, потому что так или иначе Гарри любит любовь Луи к нему самому. Гарри любит себя.       Гарри становится лучше. Он обязательно поправится.