Πρώτη ουτοπία, μετά αίμα και σάρκα.

Его прекрасное божественное тело пропитал стойкий металлический запах крови, ненависти и ещё раз крови. В темноте карих глаз видно лишь бесконечную едкую злобу и неудержимый обжигающий гнев. Будто огромная скульптура из мрамора, возвышался кровавый бог над Олимпом. Его глаза, устремлённые в свинцовую вдаль, горели огненным маревом, ноздри гневно раздувались, широкая сильная грудь тяжело вздымалась вверх. Прямой красивый нос, чуть с горбинкой придавал ему схожесть с хищным коршуном. Насупленные выразительные брови выдавали беспокойство Ареса. Громоздкие золотые доспехи покрывали рельефные мышцы. Тяжёлая ладонь Ареса покоилась на толстом древке копья, а бронзовая кожа сияла на солнце. Арес уже готов бросится в битву, как всегда смело или, скорее, безумно. Он уже весь напрягся, как дикая пума, приготовившаяся к прыжку. Поодаль кровожадного бога, как за щитом, стояла Афродита. Золотые локоны ее, в которых сияли белоснежные лилии, изящно обрамляли прекрасное лицо богини. Казалось ее шелковистые волосы медово отблескивают в лучах солнца, и в них мерцает золото. Теплый взгляд изумрудных глаз упал на сильную спину Ареса. Ломая изящные руки, она прикусила пухлую губу. Наконец, богиня с сомнением подошла к нему. Едва прикоснувшись тонкими точеными пальчиками к мускулистому плечу, она печально вздохнула. Ощутив прикосновение, Арес слегка вздрогнул и обернулся. Взор его смягчился, наполнился тёплыми солнечными отблесками. Самый нелюбимый сын Зевса, злобный и гневливый, сейчас Арес нежно поправил вьющуюся светлую прядь на голове Афродиты. Она то точно знала, что он мог быть самым внимательным и чувствительным существом на свете. Только она замечала глубокую холодную тоску, залегшую на дне черного зрачка. -Иди отдохни. Твердо, но все же строго шепчет ей на ухо Арес. Ничего не остаётся, как повиноваться. Сейчас он опять уйдет убивать, грабить, опять убивать. Напоследок он оставит лишь лёгкий поцелуй на виске и исчезнет, снова. Оставаться в одиночестве было больно и страшно. Но ведь Арес всегда возвращался, не смотря ни на что. Всегда. Ночами он был невероятно бесстыден. Любовь его и вправду не знала границ. Покрывая жадными поцелуями хрупкую шею Афродиты, Арес каждый раз ненасытно впивался в ее чувственные губы. От него всегда исходил чарующий аромат первых весенних ландышей. Оглаживая округлое бедро богини большой рукой, на которой выступали красивые костяшки, он страстным глубоким голосом неразборчиво шептал ей на ухо слова любви. Сложно было представить, что этими самыми руками могучий Арес вырывает сердца отважным войнам. Что этими же губами выплёвывает слова презрения и ненависти, а изящными ногами сокрушает черепа врагов. Лишь один раз Афродита узрела месть бога Ареса. Лицезрела его всего в запекшейся крови, с горящим бешенством взглядом, с искаженным ненавистью выражением лица. Растрёпанные курчавые локоны его прилипли ко лбу из-за спекшейся крови, все тело было в гематомах и рваных ранах. Шумно вдыхая, властелин войны чуть было не свалился на пропитанную кровью землю, но Афродита успела принять его в свои крепкие любящие объятия, помогая встать. Никогда она его не покинула бы, и никогда не покинет. Сколько бы сердец он не вырвал, сколько бы душ не погубил. Таков удел Ареса, а удел ее, Афродиты, стоять подле, крепко держась за его теплую и родную руку. Наконец она вновь чувствует рваный поцелуй в губы. Нежный и пьянящий, дарящий чувство безопасности. Проведя рукой по светлым волосам Афродиты, Арес удаляется, оставляя любимую.